reforef.ru 1 2 ... 13 14
2. Возникновение динамической психиатрии


Возникновение динамической психиатрии

Возникновение динамической психиатрии восходит к 1775 году,— в этом году имел место конфликт между врачом Месмером и экзорсистом Гасснером.

Гасснер, преуспевающий и пользующийся невероятной популярнос­тью целитель, был представителем традиционных сил (воплощением силы традиции). Он в совершенстве владел вековой техникой исцеления, кото­рую применял с благословения господствующей религии, однако дух времени был явно против него. Месмер, сын эпохи Просвещения, выд­винул новые идеи, новую технику, у него были огромные надежды на будущее. Он стал инструментом для расправы над Гасснером, при этом сам Месмер считал, что настало благоприятное время для научной рево­люции, о которой он мечтал.

Однако само по себе крушение устаревших традиций не может слу­жить достаточным основанием для установления новых. Теория Месме­ра не получила признания, организация, которую он основал, просуще­ствовала недолго, а применявшаяся им терапевтическая техника была во многом изменена его учениками. И тем не менее, теория Месмера прида­ла сильный импульс развитию динамической психиатрии, несмотря даже на то, что пройдет целое столетие, прежде чем идеи его последователей будут включены в официальное собрание трудов по нейропсихиатрии Шарко и его современников.

-82-

Гасснер и Месмер

В начале 1775 года толпы народа — богатых и бедняков, дворян и крестьян, среди которых преобладали больные люди, страдавшие все­возможными недугами, — буквально обрушились на маленький горо­док Эльванген, в Вюртемберге, чтобы увидеть отца Иоганна Иозефа Гасс-нера, одного из самых известных целителей всех времен. Он изгонял из пациентов нечистую силу в присутствии служителей католической и про­тестантской церквей, чиновников, врачей, аристократов всех рангов, пред­ставителей буржуазии, скептиков и верующих. Каждое его слово и жест, равно как и слова и жесты его пациентов фиксировались нотариусом, а свидетели из числа известных людей расписывались в книге официаль­ных записей. Сам Гасснер был скромным сельским священником, но как только он облачался в церемониальные одежды, усаживался на свое место, и когда больной вставал перед ним на колени, начинали происхо­дить удивительные вещи. Сохранилось большое количество протоколов, а также описаний происходящего, сделанных непосредственными сви­детелями. Среди последних был некий аббат Буржуа, из рассказа кото­рого мы взяли следующие подробности:1


Первыми пациентами были две монахини, вынужденные покинуть свою общину, так как страдали конвульсиями. Гасснер попросил, чтобы первая монахиня встала перед ним на колени, кратко расспросил о том, как ее зовут, каков ее недуг и согласна ли она выполнить все, что он скажет. Она согласилась. Тогда Гасснер произнес торжественно на латы­ни: «Если в болезни сей есть что-либо противоестественное, то именем Иисуса я приказываю, чтобы оно проявилось немедленно». Пациентка сразу же забилась в конвульсиях. Согласно утверждениям Гасснера, это служило доказательством того, что конвульсии были вызваны злым ду­хом, а не естественным заболеванием. Далее Гасснер продолжал демон­стрировать свою власть над демоном, которому он приказывал на латы­ни вызывать конвульсии в разных частях тела пациентки, затем он вызы­вал у нее внешние проявления печали, глупости, стыдливости и даже видимость смерти. Все его приказы с точностью выполнялись. Теперь представлялось вполне логичным, что если демон настолько усмирен, то его будет сравнительно легко и изгнать, что собственно Гасснер и сделал. Затем он повторил все те же действия с другой монахиней. После того как сеанс был окончен, аббат Буржуа подошел к ней и спросил, было ли ей больно. Монахиня ответила, что у нее сохранилось всего лишь смутное воспоминание о том, что происходило, и что много стра­дать ей не пришлось. Далее Гасснер принял третью пациентку, даму очень благородных кровей, которая ранее страдала приступами мелан­холии, и объяснил ей, что нужно делать, если приступы возобновятся.

— 83 —

Генри Ф. Элленбергер

2.
Возникновение динамической психиатрии

Кем же был этот человек, чей почти непостижимый дар исцеления, привлекал толпы народа? О жизненном пути Иоганна Йозефа Гасснера (1727 — 1779) известно очень мало. Среди биографических трудов один — написанный Зирке2 — достаточно предвзят и направлен против Гасснера, другой — труд Циммерманна3 — в большей степени основы­вается на документальных сведениях, но написан явно во славу Гассне­ра и тоже предвзят. Оба этих исследования опираются, главным образом, на сведения из памфлетов того времени, а не на архивные материалы. Гасснер родился в Браце, бедной крестьянской деревне в Форальберге, горной провинции западной Австрии. В 1750 году он был рукоположен в священники и, начиная с 1758 года, являлся приходским священником в Клестерле, маленькой деревушке в восточной Швейцарии. Несколько лет спустя, согласно Циммерманну, он начал страдать от ужасной головной боли, дурноты и других недугов, которые начинали донимать его еще сильнее, когда он начинал Мессу, исполнял обязанности священника или слушал исповедь. Именно эта особенность симптоматических проявле­ний подтолкнула его к мысли, что все это, возможно, — «козни дьяво­ла». Он обратился к церковному экзорсизму, молитвам, и его неприятно­сти, в конечном счете, исчезли. Затем он принялся изгонять нечистую силу из своих прихожан и, видимо, делал это с таким большим успехом, что к нему потянулись страждующие из соседних земель. В 1774 году его слава значительно возросла после того, как он вылечил графиню Марию Бернардину фон Вольфегг, представительную даму из очень знат­ного рода.


В этом же году Гасснер написал брошюру, в которой объяснил прин­ципы своего целительского метода.4 Он различал два рода заболеваний: естественные, которые находились в ведении врачей, и сверхъестествен­ные, подразделенные им на три категории: circumsessio (имитация дьяво­лом естественных заболеваний), obsessio (результат колдовства) и possessio (одержимость дьяволом), наименее часто встречающееся. Во всех этих случаях Гасснер сначала говорил больному, что вера в имя Иисуса Христа является необходимым предварительным источником ис­целения, и спрашивал его согласия на применение exorcismus probativus (испытательного экзорсизма). Затем он торжественно приказывал демо­ну ясно продемонстрировать симптомы заболевания. Если симптомы появлялись, Гасснер считал это доказательством того, что болезнь выз­вана дьяволом, и продолжал изгонять из больного демонов, но если ни­каких симптомов не проявлялось, он отправлял пациента к врачу. Таким образом, он считал, что его позиция неоспорима как с точки зрения като­лической ортодоксальной религии, так и с точки зрения медицины.

Благодаря этой неожиданно пришедшей славе Гасснер стал получать приглашения ко многим дворам, в том числе и в Констанц, где он проде-

монстрировал свои способности исцелять людей с помощью экзорсиз­ма, но при этом он, видимо, так и не смог добиться расположения карди­нала Рота, епископа Констанца. Однако ему удалось найти могуществен­ного покровителя в лице Принца — епископа Регенсбургского, графа фуггера, который предоставил ему почетное место при своем дворе. Таким образом, Гасснер обосновался в древнем городке Эльванген, где была церковь. Там он прожил с ноября 1774 года по июнь 1775. В этот период деятельность Гасснера достигла своего апогея. В Эльванген тол­пами сходились пациенты, а метод лечения Гасснера вызывал бурную полемику. В Германии, Австрии, Швейцарии и даже во Франции как сто­ронники, так и противники Гасснера опубликовали десятки памфлетов. Гасснер пользовался поддержкой некоторых покровителей среди ду­ховенства, равно как и поддержкой народных масс, и тех, кто надеялся с его помощью обрести исцеление. (Его противники добавляли при этом, что он особенно популярен среди содержателей гостиниц и извозчиков, которые получали огромные прибыли от этого бума.) Одним из почитате­лей Гасснера был знаменитый пастор из Цюриха Лаватер, а среди его противников были католический теолог Штерцингер, протестантский те­олог Земмлер и большинство представителей Просвещения. Распростра­нялись слухи, что в тех краях, куда намечался приезд Гасснера, момен­тально возникали случаи одержимости: всевозможные подражатели, в числе которых были даже крестьяне и дети, начинали исцелять людей с помощью его метода5. В Вене не прекращались яростные споры между сторонниками и противниками Гасснера.


Возникает вопрос: «Почему же все это вызвало столь бурную реак­цию?» На него будет гораздо легче получить ответ, если мы рассмотрим ситуацию, которая сложилась в Европе к 1775 году.

С политической точки зрения Европа начинает освобождаться от ста­рой феодальной организации общества и стремится к развитию нацио­нальных государств. В отличие от объединенных государств, таких как Франция и Англия, Германия, формально управляемая императором, на самом деле представляла собой запутанный конгломерат, состоящий из более чем трехсот государств с самыми различными территориями. Боль­шая часть континентальной Европы была под властью австрийской мо­нархии, простиравшейся не только над самой Австрией, но и более чем над десятью подчиненными народами. В Вене, центре искусства и науки высшего ранга, размещался великолепный двор. Повсеместно превали­ровала жесткая, неколебимая система передачи по наследству социаль­ного положения: аристократия, буржуазия, крестьянство, наемные рабо­чие — у каждого класса существовали и свои подклассы. Церковь име­ла прочные позиции среди низшего и среднего класса, однако в то же время новая философия, философия Просвещения, провозгласившая

— 85 —

ц

Генри Ф. Элленбергер

2. Возникновение динамической психиатрии

примат Разума над невежеством, суевериями и слепым следованием тра­диции, буквально околдовала Европу. Согласно этой философии, под руководством Разума человечество возобновит движение по пути непре­рывного прогресса к будущему, в котором достигнет всеобщего счастья. В Западной Европе идеи Просвещения привели к возникновению ради­кальных тенденций, которые позже нашли проявление в американской и французской революциях. Остальная Европа была под властью так назы­ваемого «просвещенного деспотизма», представлявшего собой компро­мисс между принципами Просвещения и интересами правящих классов. Мария Тереза Австрийская, Фридрих II Прусский и Екатерина II в Рос­сии были типичными представителями этой системы правления. «Про­свещенные» тенденции набирали все больший вес также и среди духо­венства: орден Иезуитов был использован в роли козла отпущения, и в 1773 году он был распущен. Печально известная охота на ведьм и про­цессы над колдунами еще происходили (одной из последних была казне­на Анна Гелди в Гларусе, Швейцария, в 1782 году), однако все, что име­ло отношение к демонам одержимости или экзорсизму, игнорировалось6. В виду сложившейся ситуации становится ясно, почему деятельность Гасснера вызвала такое сильное сопротивление и почему даже наиболее верившие в него покровители повели себя максимально осторожно. Местный настоятель, архиепископ Регенсбургский, назначил расследо­вание. Оно было проведено в июне 1775 года, в результате чего Гасснеру посоветовали прекратить свою деятельность и ограничиться изгнанием дьявола из тех больных, которых ему будут присылать духовные лица, имеющие к ним непосредственное отношение. Университет Ингольштад-та назначил комиссию из представителей четырех его факультетов, целью которой было провести расследование. Это расследование состоялось 27 мая 1775 года и имело сравнительно благоприятный исход. Имперс­кий суд в Вене, однако, также заинтересовался этим делом.7


В Мюнхене Принц-Электор Макс Йозеф Баварский также назначил комиссию по расследованию. Эта комиссия пригласила доктора Месме­ра, который утверждал, что открыл новый способ лечения, называемый животным магнетизмом. Он только что вернулся из путешествия по Рей­ну, во время которого побывал в Констанце, где, как говорили, он совер­шал удивительные чудеса исцеления. Месмер приехал в Мюнхен и 23 ноября 1775 года дал там несколько сеансов, во время которых всего лишь одним прикосновением пальца добивался того, что у пациентов возникали и исчезали симптомы различных заболеваний, даже конвуль­сий.8 Отец Кеннеди, секретарь Академии, страдал конвульсиями, и Мес­мер продемонстрировал, что он может по желанию заставить его испы­тывать конвульсии, или же прекратить их. На следующий день в присут­ствии членов суда и представителей Академии он вызывал приступ у

эпилептика, при этом он утверждал, что может вылечить пациента с по­мощью животного магнетизма. По производимому эффекту сеансы Мес­мера были равносильны тому, что делал Гасснер, однако Месмер не при­бегал к экзорсизму. Месмер заявил, что Гасснер, безусловно, честный человек, и что он лечит людей с помощью животного магнетизма, даже не подозревая об этом. Можно представить, что, услышав доклад Мес­мера, Гасснер, вероятно, почувствовал себя в положении Моисея, когда египетские колдуны повторили его чудеса в присутствии фараона. Одна­ко, в отличие от Моисея, Гасснеру не разрешили присутствовать на пред­ставлении Месмера, и он не мог ответить на его доклад.

Тем временем Имперский Суд, члены которого были решительно на­строены не в пользу Гасснера, попросил архиепископа Регенсбургского отстранить его от дел, и Гасснера выслали в небольшую общину в Пон-дорфе. В Риме Папа Пий VI (Джованни Анджело Брасчи) назначил свое расследование по делу Гасснера. В последовавшем за расследованием декрете утверждалось, что так как экзорсизм является общепринятым благотворным занятием, практикуемым церковью, то использовать его надо благоразумно и строго в соответствии с предписаниями ритуала Римской Католической Церкви. Гасснер умер в Пондорфе 4 апреля 1779 года. На его надгробном камне высечена длинная надпись на латыни, где Гасснер назван самым прославленным экзорсистом своего времени.


Никто никогда не ставил под сомнение абсолютное благочестие Гасс­нера, отсутствие у него всяческих притязаний и эгоизма. К несчастью, он пришел в этот мир слишком поздно, ведь споры, которые разгорелись вокруг его имени, имели гораздо более глобальную цель — борьбу но­вых идей Просвещения с традиционными представлениями. Падение Гасс­нера подготовило почву для нового метода лечения, который не был свя­зан с религией и удовлетворял всем требованиям эпохи Просвещения. Недостаточно только уметь исцелять людей, необходимо также, чтобы методы лечения были приняты обществом.

Франц Антон Месмер (1734—1815)

Так или иначе, но судьбоносный переход от экзорсизма к динами­ческой психиатрии произошел в 1775 году благодаря Францу Антону Месмеру, которого часто сравнивают с Колумбом. Подобно Колумбу, он открыл новый мир, до конца своих дней так и оставаясь в заблуждении относительно своего открытия, и, подобно Колумбу, умер в горьком ра­зочаровании своей судьбой. Еще одно обстоятельство, сближающее их

— 87 —

2. Возникновение динамической психиатрии

гувернера барона Зейферта, который был переводчиком Месмера и, счи. тая последнего шарлатаном, внимательно следил за ним, стремясь его разоблачить.19


Вскоре после приезда Месмера несколько человек, живших в замке, стали чувствовать боли или необычные ощущения, как только они при­ближались к Месмеру близко. Даже скептически настроенный Зейферт чувствовал, что, когда Месмер исполнял музыку, на него нападала не­преодолимая сонливость. Вскоре после этого он полностью убедился в том, что Месмер действительно обладает экстраординарными способ­ностями. Он видел, как тот вызывал в окружающих симптомы разных заболеваний, особенно сильно у тех, кого он магнетизировал. Месмер прикоснулся к даме, которая развлекала гостей пением, и она тотчас потеряла голос, но обрела его снова, когда тот пошевелил пальцем. Когда они сидели за одним столом, Зейферт мог наблюдать, как Месмер воз­действует на людей, сидяших в соседней комнате, всего лишь указывая на их отражение в зеркале, даже если эти люди не видели не только его самого, но и, в свою очередь, его отражения в зеркале. В другой раз, когда два музыканта играли на рожках, Месмер прикоснулся к одному из инструментов, и моментально у целой группы людей, из тех, кто не мог его видеть, стали проявляться симптомы, которые исчезли, как только он руку убрал. Тем временем в округе распространился слух, что в Рохов приехал чудесный целитель, и больные толпами из всех близлежащих земель двинулись к замку, чтобы увидеть его. Многих из них Месмер магнетизировал, при этом остальных отсылал к врачу.

Вечером на шестой день своего пребывания в Рохове Месмер объя­вил, что на следующее утро у барона будет кризис, что собственно и произошло. Кризис был необычайно острым, причем, согласно сохра­нившимся сведениям, лихорадка становилась сильнее, когда Месмер подходил к больному, и ослабевала, когда тот отходил от него. Второй, менее сильный кризис произошел несколькими днями позже, но ба­рон посчитал, что такие методы лечения слишком радикальны, и Мес­мер покинул Рохов, хотя буквально в последнюю минуту он успел вы­лечить крестьянина, который неожиданно оглох за полтора месяца до этого.


Зейферт также упоминает о своих беседах с Месмером, в которых последний утверждал, что Гасснер обладает магнетизмом невероят­ной силы и что его собственные возможности не столь велики и ему приходится усиливать их с помощью специальных средств. У Зейферта были основания полагать, что он делал это посредством магнитов, ко­торые носил на теле, а ночью оставлял в кровати.

Следующий месяц, июль 1775 года, Месмер провел, путешествуя к берегам озера Констанц, своей родине, где он продемонстрировал не-

-90 —

сколько чудесных исцелений, идя по стопам Гасснера. Его пребывание в рохове, вероятно, убедило его в том, что он может превзойти Гасснера.20 Как вы уже знаете, кульминацией этого наиболее лучезарного периода )кизни Месмера стала его поездка в Мюнхен по приглашению вновь из­бранного архиепископа, во время которой он продемонстрировал свои магнетические способности, выступил с докладом о Гасснере и стал членом Баварской Академии Наук. Когда Месмер в конце 1775 года воз­вратился в Вену, он, должно быть, пребывал в полной уверенности, что его грандиозное открытие принесет ему нескончаемую славу.

Однако медицинский мир Вены отнесся к нему все с тем же безраз­личием, даже враждебностью. Месмер взял к себе в дом несколько па­циентов. Одна из них, Мария-Терезия Парадиз, восемнадцатилетняя дочь богатого и влиятельного чиновника, ослепла в возрасте трех с полови­ной лет. Согласно сведениям одного из биографов, она получила велико­лепное образование, используя специальные приспособления, такие как тисненые карты для обучения географии, знаменитый механик Кемпелен сделал ей печатный станок, на котором она могла писать.21 Она грациоз­но двигалась, умела танцевать и вышивать, но самым главным из ее да­рований был талант к музыке, благодаря которому она пользовалась осо­бым вниманием и покровительством Императрицы Марии Терезы.22 Зна­менитые венские врачи многие годы безрезультатно лечили ее (в ходе лечения она получила более трех тысяч электрических разрядов). Но после нескольких магнетических сеансов Месмера она заявила, что видит. Пер­вым человеческим обликом, который она увидела, было лицо Месмера; Мария Парадиз заявила, что человеческий нос имеет странную и даже пугающую форму, и даже выразила опасение, что он может повредить ее зрению.23 Ее зрение постепенно восстанавливалось — или, по крайнем мере, это то, что говорила она и о чей заявил Месмер, — и ее семья выражала по этому поводу величайший восторг. Однако ее прежние вра­чи отрицали факт излечения. Специально назначенная комиссия утверж­дала, что пациентка способна видеть только в присутствии Месмера. В последующем между Месмером и семейством Парадиз возник ожесто­ченный конфликт, и в конце концов пациентка навсегда потеряла зрение. Она вернулась домой и продолжила карьеру слепой музыкантши. Мес­мер высказал предположение о том, что в ее излечении не были заинте­ресованы ни она сама, ни ее семья: в этом случае она утратила бы свою славу слепой музыкантши, а вместе с ней, возможно, и щедрую финан­совую поддержку Императрицы.24


Вскоре после этого, в конце 1775 года, Месмер покинул Вену. При­чины, по которым он это сделал, неизвестны, его враги позднее заявля­ли, что он был вынужден уехать. Предполагали, что он был очень рас­строен тем, что ему не удалось вылечить Марию-Терезию Парадиз, а так-

-91 -

Генри Ф. Элленбергер



следующая страница >>