reforef.ru
добавить свой файл
1 2 ... 4 5
Alex

~F~Story


Я снова поднимаюсь по тревоге,

И снова бой такой, что пулям тесно.

Ты только не взорвись на полдороге,

Товарищ Сердце, товарищ Сердце!
И. Шамо, Р. Рождественский

«Товарищ песня»


Глава первая. Обратная сторона полуночи


Лазурная бескрайняя ширь, в середине которой плещется невидимый с берега кашалот, а может кто и побольше. Иначе откуда взяться этим маленьким ласковым волнам, что ложатся на песок возле твоих ног. Никакой, даже самый нежный ветерок не может так бережно касаться солеными волнами твоих босых розовых лапок...

Очередная волна заключила левую лапку в прохладные объятья. В самом деле, никогда раньше волны не были такими... такими непривычными. Не огромные валы в два роста, даже когда на море полный штиль, а такие... они были удивительны. Словно созданы для неё, так и манили окунуться в лазурно-зеленоватый бархат, слиться с ними в единое целое...

Она совсем собралась запрыгнуть в колышущийся живой мир и побежать, побежать, забираясь всё дальше в море... Но как можно нарушать сияющий мир, когда каждый камушек, каждая подводная травинка на своем месте. Зачем вторгаться туда, где ты будешь всего лишь гостьей?..

Она наклонилась над водой — своевольная стихия была почти прозрачна, словно вместо изменчивой воды на каменном ложе застыл мягкий сияющий хрусталь. Вот шевельнулся песок — какой-то морской житель поудобнее устраивался в норке, чуть выше мелькнула шустрым серебром неведомая рыбка, а выше, медленно перебирая чуть синеватыми полупрозрачными щупальцами, степенно разворачивалась большая медуза. Ещё выше... С самой поверхности глянуло лукавое личико со вздернутым носиком. Её отражение... Чуть колышущееся, в обрамлении копны непослушных золотистых волос. Желтоватыми волнами они спускались на лоб, норовя забрать глаза в переливающийся мягкий плен. Неуловимым движением она отряхнула их со лба.

Вдруг в этот залитый ультрамарином свет пришло что-то ещё. Пока неясное, но кажется чуточку тревожное. Два голоса, почти неразличимым шепотком выбрались откуда-то из-за спины и затянули трескучую перебранку. Слов не разобрать. Но чувствовалось шестым чувством что-то смутно-непонятное. Предвестник надвигающейся грозы. Под синий воротничок комбинезона скользнули, разбегаясь между лопатками сотнями торопливых ног, мурашки. Побежали ниже, ниже. На секунду хвост заледенел, как всегда бывало, когда из щели под дверью штаба тянуло морозным воздухом. Она взяла хвост в лапки, легонько потрясла, пытаясь прогнать непрошенный холодок тревоги...

Мышка обернулась... Сзади — никого. Хозяева голосов, если таковые и были, оказались невидимыми.

— Хрм, хрм, хрм...

— Мфр, мфр, мфр...

Теперь голоса переместились в залитую солнцем высь. Сколько ни крути головой — не рассмотреть.

— Да что же это такое?! — досада, смешанная с холодным предчувствием, прорвалась наружу.

Голоса на мгновение смолкли, словно только сейчас заметив маленькую мышку, и продолжили, нисколько не смутившись, свою занудную мелодию.

— Кто вы?! — вздернутая вверх мордашка и вполне законный вопрос.

И тут прорвало, как снежная лавина сверху на нее обрушились звуки. Завывания, рев, чавканье, в которых потерялись те два шепотка. Оставалось только зажать лапами нежные розовые ушки. Но в последнюю секунду, перед тем как всё затихло, мышке послышался, скорее даже почудился сдавленный крик. И было даже чуточку странно услышать его посреди безумного грохота:

— Обратную сторону полуночи...

* * *

Гайка вздрогнула и проснулась. Она дома. В своей мастерской. Лохматая голова приподнялась над верстаком. Все вроде в порядке. Только откуда эти чавкающие и визжащие звуки? Она проснулась. Вроде бы...

Мышка потянулась, вверх, так, чтобы коготки её прекрасных лапок царапнули по навесной полке. Легко выдохнула, пытаясь сбросить остатки сна.


«И всё-таки, что это за звуки?»

А ноги сами несли к окну. Она дернула за веревку, и деревянные жалюзи с треском взлетели вверх. Оставалось только закрыть глаза руками — сиявшее в полнеба утреннее солнце стремительно ворвалось в мастерскую.

«Но я ведь собиралась что-то выяснить?!»

Из-за ладошки показался левый глаз. Ещё пара секунд и он привыкнет к свету. «А, впрочем, у меня же есть очки!» Один молниеносный жест, и перед глазами появились синевато-холодные заслонки светофильтров. Теперь откинуть назад мешающие волосы.

Ну конечно же — утренняя мусороуборочная машина! Чуть поодаль на главной аллее парка расположилось Гайкино ночное чудовище. Мерно урча, с почавкиванием и повизгиванием оно переваривало проглоченный мусор.

Всё в порядке. Мышка неторопливо зевнула, прикрывая пальчиками чуть припухший со сна рот. А теперь нужно умыться...

Умывальник, сделанный из маленького игрушечного ведерка с приделанным к нему медным краником, стоял тут же в мастерской. Только поверни ручку...

Вода хлынула в подставленные ладошки, разбиваясь на мелкие капельки, словно по частям ей было легче улизнуть. Гаечка немного поболтала ладошками, пытаясь поймать солнечный зайчик, выпрыгнувший из разбежавшихся капель... И плеснула водой в лицо, разбрызгивая её по полу мастерской, вместе с ней разбрызгивая и остатки давешнего сна. А потом... Потом уткнулась в большое мохнатое полотенце...

* * *

Грозовая туча заходит сбоку и сзади, выбрасывая вперед черные лоскутья-рукава. Вот справа протягивается угрожающе длинная полоса, перекрывая путь к центру города. Самолет кидает влево, туда, где еще мог остаться путь к отступлению. Но слева над просторами тринадцатой авеню бушует ветер. И даже с высоты видно, как он закручивает в нестройный волчок обрывки газет и пустые пластиковые бутылки. Все безопасные пути Самолету Спасателей почти перекрыты. Лишь впереди маячит узенькая полоска светлого неба — там лежат дальние районы Нью-Йорка и обширные поля городской свалки.


Вокруг ревет не хуже чем в самом настоящем грозовом шквале. Моторы работают на полную мощность, захлебываясь от непомерной нагрузки. Гайка сдвинула все рычаги в крайнее положение, и даже с заднего сидения командиру видно, как она то и дело поглядывает вверх на стремительно обходящую их тучу.

Постойте-ка, почему это с заднего сидения? Еще пять минут назад место под славным бурундуком было вполне командирское — рядом с Гаечкой. Теперь же впереди под порывистым ветром полощется красная гавайка. Чип решительно приподнимается:

— Дейл, не кажется ли тебе...

Толчок! Лапы бесцельно хватаются за пустоту, возникшую вместо пола спасательского самолета. Нужно скорее увидеть, где, собственно, он находится. Словно пытаясь ему помочь, небо прорезает первая вспышка.

Темнота. Густая чернильная темнота. Полное ощущение, что ее намазали толстым слоем на кусок хлеба и предлагают тебе в качестве первого блюда. А, может, ты и сам полагаешься кому-то на обед? В темноте все возможно... Вот впереди побежали, замельтешили первые круги света — немного проясняется. Кажется, он сидит. Судя по всему в самолете. И почему-то плачет. По щекам ползут мокрые холодные дорожки. Почему? Ему не больно и не обидно, значит...

— Мы все промокнем! — кричит кто-то голосом Дейла.

Чип усиленно протирает кулаками глаза. Не только пара дорожек на его шерсти, но и друзья, самолет, и вообще весь мир вокруг стремительно покрываются темными пятнами от упавших капель. Те расползаются, моментально захватывая все новые и новые сухие уголки, и вот вокруг ничего не остается, кроме этой сверкающей пелены, сотканной руками невидимых волшебников, что привыкли превращать все в подводное царство.

— Да, ребята, нам не помешало бы отрастить жабры, — добродушно ворчит рядом Рокфор, заботливо прикрывая Вжика лапами. Но это мало помогает. И сам Вжик, и лапы Рокки, да и весь он уже промокли до нитки.

Сквозь пелену воды приходит голос:

— С научной точки зрения, Рокки, это невозможно...


И Чип ничему не удивляется. Кажется, вечность они плывут сквозь ливень. Да и не на самолете они сейчас, а на спасательском катере. Вот только...

— Гаечка, а что будет, если молния попадет прямо в нас?

— Дейл, думаю, мы тогда...

Конец фразы тонет в сияющем грохоте. Чип снова проваливается. Опять странная пустота окружает его. Он не то падает, не то плывет куда-то. А потом в голову приходит мысль, что молния в них все-таки попала. Мысль эта настолько удивительна, что Чип открывает глаза.

Катер куда-то подевался, а вместе с ним и гроза. Он чувствует, что лежит на абсолютно сухой подстилке из дубовых листьев. От их запаха в носу щекотно и непременно хочется чихнуть. Рядом горит костер, слышно его меланхолическое потрескивание. Значит уже вечер или даже ночь. Это сколько же он был без сознания? И что делают остальные?

Чип, пошатываясь, поднимается на ноги. Тут же змейками забегали электрические разряды, словно ожили полоски на его шкуре, превратившись в тысячи маленьких шустрых и очень зубастых зайчиков. В меху запрыгало, закололо, затрещало. Чип с остервенением принимается сбрасывать непрошенных гостей, но электрические зайчики только радуются новой забаве и прыгают пуще прежнего. И верно, пушистые лапы ведь не созданы для того, чтобы тягаться с электричеством.

— Чип, помоги мне, — Гайкин голос приходит издалека, но Чип сейчас готов сделать все, что угодно для прекрасной мышки, — теперь ты будешь батарейкой. В тебе должно остаться электричество.

Рефлективная судорога сводит тело командира...

* * *

— Дейл, помоги мне с этими батарейками. В них должно остаться немного электричества... — в гостиную проник ласковый Гаечкин голосок. Чип, лежавший на диване, весьма ощутимо дернулся. Непонятно, то ли словечко «должно», так часто слетавшее с прекрасных Гаечкиных губок, вызвало крупную дрожь славного командира, то ли просто холодный порыв ветра ворвался в раскрытое окно гостиной. Так или иначе, но командир спасательской команды проснулся. Его недовольно зевающая мордочка показалась над краем дивана.


Рокфор рассудил по-своему:

— Ведь мы фарри, дружище, и с нами ничего не может случиться!

Чип подавил на пол пути гигантский зевок, которому позавидовал бы и сам Дейл, и торопливо, торопливо, словно боясь, что его услышит остальная половина команды, заговорил:

— Тебе хорошо рассуждать. К твоему сидению не был прикручен этот чертов громоотвод, — Чип помахал в воздухе лапой. Рокфор ясно увидел, что мохнатая бурундучья конечность слабо дергается, словно одно воспоминание о громоотводе уже причиняет ей боль, — в следующую грозу, чур, ты будешь сидеть на переднем сидении...

— Нет, нет, лучше я! — из коридора выскочил Дейл. В лапах он держал оранжево-черную батарейку с лихим росчерком молнии, протянувшимся от полюса к полюсу. Чипа передернуло снова.

— Ты же знаешь, — усмехнулся в усы Рокки, — когда я сижу впереди, то самолет так и норовит сорваться в штопор. А еще при грозе...

— Вот я и говорю! — радостно теребил Рокфора Дейл. Батарейку он прислонил к дивану.

Чип не одобрил такого соседства, поэтому отошел к окну. И уже оттуда бросал настороженные взгляды на блестящий металлический бок с отметкой «плюс» на самом верху...

— Чип, ты забываешь, что и нам порядком досталось от этой молнии, — резюмировал Рокфор.

— Да, Дейл, думаю, твое появление на переднем сидении введет Крыло не только в штопор, но и в полный ступор...

* * *

— Не хочу, не хочу, не хочу! — мотал Дейл головой из стороны в сторону, — опять это сырное заливное! Я хочу орехов!

— Но, Дейл, если не будешь есть, станешь совсем слабым, как маленький бурундучок, — рассудительный тон Гаечки пытался вернуть мир и спокойствие завтраку.

— Правда? Совсем как маленький?.. — Дейл было поднес ложку с сырным произведением к самому рту, вздохнул, но тут же отодвинул, — но ведь мы же фарри, а это значит, что...

— ...с нами ничего не может случиться, — докончил за него Рокфор, — может и так приятель, но однажды в Занзибаре я встретил...


Но Дейл уже не слушал, а только яростно работал ложкой.

— Гаечка, можно я сегодня буду сидеть впереди? – промычал он тут же с набитым ртом.

— Да, Дейл, — рассеяно ответила Гайка. Красавица мышка старательно дожевывала сегодняшний завтрак. Грызуны неравнодушны к сыру, но сегодняшний изыск поварского искусства Рокфора ни у кого не вызвал энтузиазма.

Дейл немедленно показал Чипу язык. Увы, красноносому бурундуку сегодня не везло. Чип рассеяно чесал лапой за ухом и страдальчески морщился, когда последние из застрявших в шерсти электрических зарядов старались цапнуть его за палец.

Самое время обидеться и показать язык еще раз, но ведь сегодня он будет сидеть вместе с Гаечкой!

* * *

Кажется, так легко заставить его взлететь, только нажми пару кнопок, и он легче птицы взмоет ввысь, туда, где можно не думать ни о чем. Только ты и ветер, вытянувший в строгую линию твою прическу. И еще небо. Такое огромное, завораживающее, словно над миром разбили голубое яйцо с белыми бархатистыми переливами внутри. А сзади... Сзади два взъерошенных бурундука. Ветер добрался и до них...

Мышка улыбнулась, представив эту картину. Как замечательно будет снова оказаться в самолете! Так за чем же встало дело? Новехонькое Крыло Спасателей застыло на взлетной площадке. Она закончила его собирать сегодняшней ночью.

* * *

Вот ведь как бывает. Можно одним неловким движением или словом нарушить хрупкую иллюзию. Иллюзию того, что ты один в этом мире. Один, наравне с этим солнцем, с этим небом, паришь в полной невесомости. И с тобой только облака... Но, увы, так бывает в мечтах или сказках. Она улыбнулась, смахивая особенно назойливую золотистую прядь, так и норовившую распластаться по лицу. У нее есть друзья, самые лучшие в мире. Ведь они — Спасатели!

— Конечно, Дейл, я думаю нам надо немного спуститься.

Штурвал от себя! И сразу Крыло бросило в дрожь. Машина, чуть недовольная, что ей не дали устремиться в бесконечную высь, возмущенно подрагивала у нее под пальцами. Вибрации пронизывали все ее тело, доходя до крохотного сердечка. И оно... Оно тоже спускалось с небес на грешную землю. Ах, вот если бы... Если бы обнять всю землю разом!


Но так нельзя. Хоть мы и фарри. Взгляд пробежал по приборной доске, намечая путь ее ловких пальцев для предстоящего маневра. Указательный занял предназначенную ему позицию. Пора! Гладкая, почти отполированная поверхность кнопки на мгновение подалась вперед. Горизонт резко провалился вниз, отмечая, что и в этот раз такие желанные, но очень уж жесткие объятия с землей не состоятся.

Только где-то сзади изумленно-довольный бас Рокки:

— Вот это вираж, принцесса!

* * *

Мягкая пушистая лапа с холеными коготками привычно придавила красную кнопку. Где-то там внизу в недрах заводика коротко взмявкнула сирена. Урча, с позвякиванием поднималась кабина, чтобы в очередной раз:

— Ты зва-а-ал, Босс!.. — рыжий котяра никак не мог удержать стойку «Смирно». Да и как, позвольте спросить вас, это сделать, если в спину толкается Бородавка, а этот неуклюжий болван Крот только что плюхнулся всем телом на твою левую заднюю лапу.

— Сегодня моя очередь докладывать! — бубнил Крот, выползая вперед.

— Ты мне лапу отдавил, Крот!

— Вообш-ше твоя очередь только завтра!

Толстый кот погасил намечавшиеся было поползновения к сваре одним грозным окриком:

— Молчать, недоумки!

Гангстеры вздрогнули и наконец-то вспомнили, зачем они здесь. Мепс вытянулся по струнке, так что вечно драные уши тоже встали торчком. Хм, прекрасная мишенька. Нужно только прицелиться хорошенько...

— Дейл, прекрати! — зашипел Чип, заслышав над ухом шумное жевание и причмокивание.

— Я что? Я ничего, — красноносый бурундучок торопливо спрятал за спину зажеванный бумажный катышек и резинку.

— Ты хочешь, чтобы Толстопуз узнал, что мы его прослушиваем?!

— Нет-нет-нет. Но, Чиппи, разочек пульнуть мо-ожно?

— Никаких рогаток! Хватит с нас того, что ты «разочек» запульнул в нос Нимнулу.

— А потом его стальные собачки мне пол хвоста изжевали! — некстати вынырнул Рокфор со своими воспоминаниями.


Увы, Дейлу сегодня определенно не везло. Гайка хмурилась, видимо воспоминания о псах-роботах ей тоже не грели душу.

— Но, Рокки, мы же фарри...

— И с нами ничего не случится?! В следующий раз, Дейл, ты первый в очередь на изжевывание хвоста.

— Э-э-э... Так нечестно. Мой хвост и так слишком маленький, а вот у Чипа...

— Тише, ребята, — ласковый Гаечкин голосок погасил наметившуюся было ссору, — не пропустите самое главное.

Бурундуки моментально уткнули носы в щели вентиляционной решетки. В Толстопузовском кабинете разворачивались не менее захватывающие события.

— ...Мепс, ты берешь кирку и мешок! Отправляемся немедленно!

— Есть, Босс! — нестройный хор голосов возвестил о том, что задание Толстопуза с грехом пополам понято и принято к исполнению.

— Из-за тебя Дейл мы всё пропустили!

— Спасатели, на крышу! — распорядился Чип, — мы перехватим их с воздуха!

* * *

Из темноты щели, что приютилась между глухими стенами двух домов, вынырнула круглая кошачья морда. Осторожно поводив туда-сюда цепкими щелочками глаз, скрылась снова. Затем на свет показался и ее хозяин. С удивительным проворством толстый котяра кинулся на другую сторону улицы, где поодаль маячила такая же спасительная щель. За боссом цепочкой след в след потянулись и остальные.

К чему такие предосторожности? А попробуйте-ка, если вы всего-навсего кот или ящерица разгуливать по улицам с мешком и киркой за плечами. Такому чуду место, по меньшей мере, в зоопарке, а может и в менее приятном месте.

— Прячься! — в очередной раз скомандовал Толстый Кот, ныряя в проулок. Крот на секунду замешкался, и мохнатая лапа не очень-то вежливо дернула его в темноту. И вовремя. Дребезжание разболтанного звонка возвестило о приближении велосипедиста. Одного из тех, кто даже в часы пик проталкивается сквозь городскую суету, спеша доставить пухлую папку полную важных бумаг, а вместе с нею — горячую пиццу, завернутую в те же документы.


— Раззява! — зашипел Толстопуз, придерживая на весу бедного крота, — хочешь, чтобы нас обнаружили?

— Нет, босс...

— Тихо, болван! — рявкнул котяра, вовсе не заботясь о громкости своего голоса, — сейчас полгорода сбежится, а нам мировая известность вовсе ни к чему!

Кот достал и развернул нечто, что издали можно было принять за секретную карту, а вблизи за листок, выдранный из факса.

— Так, посмотрим. Если мы движемся в правильном направлении, — пухлая пятерня возила по листочку, пытаясь нащупать тот самый проулок, где сейчас стоял кот с подручными...

* * *

— Тихо, Дейл, не раскачивай самолет! — бурундук, смотревший в бинокль, тщетно пытался навести резкость, на что-то важное внизу.

— Я не раскачиваю, — обиделся Дейл с переднего сидения.

— Честно говоря, Чип, если ты и дальше будешь так высовываться за борт, то мы недосчитаемся одного из Спасателей, — лапа Рокфора ухватила Чипа за воротник и втянула обратно в Крыло Спасателей.

— Ну, вот, — расстроился командир, — я почти рассмотрел карту Толстопуза.

— Карту? — второй бурундучий нос немедленно повернулся к Чипу, — это наверняка карта королевских сокровищ! Помните, как тогда в Лондоне!

— Только мы сейчас в Нью-Йорке, — заметила Гаечка.

— И у нас никогда не было короля, — поддержал Рокфор.

— Подержи меня, Рокки, — с этими словами Чип скрылся за бортом. Могучему мышу в последнюю секунду досталась только правая бурундучья пятка.

— Не везет... — пришел снизу голос бесстрашного командира, — банда уходит.

— Тогда держитесь! — Гаечка ткнула в кнопку. На мгновение моторы захлебнулись, переваривая указание прекрасной изобретательницы, и тут же Крыло перестало быть вертолетом. Ускорение утопило команду в мягких сидениях.

Погоня продолжалась. Впрочем, недолго. Наступила тишина. Шум моторов смолк.

— Что случилось, Гаечка?!

— Судя по всему, напряжение упало ниже критической отметки, — мышка обернулась, и, видя недоуменные мордочки Рокфора, Чипа и даже Вжика, пояснила, — иными словами — сели батарейки.


— Ох, Гаечка, — лицо Дейла медленно приобретало зеленоватый оттенок.

— Что с тобой, Дейл? — удивилась Гайка, — Крыло вполне способно обходиться и без электричества. Какое-то время. Мы просто спланируем к ближайшему магазину игрушек.

Так и случилось. Самолет, не без помощи Гайки, спланировал вниз, на улицы города. Правда, место для посадки получилось не очень удачным. Как назло поблизости не обнаружилось ни одного мусорного бачка, что обычно исполняли роль запасных аэродромов. Крыло, разгоняя в стороны стаи окурков и обрывки пластиковых пакетов, плюхнулось прямо посреди тротуара.

— Ничего себе посадочка, Гайка, дорогая, — благодушно пробасил Рокфор, с удивлением заметив, что в этот раз никто из друзей не расплющился и даже не вылетел из сидений.

— И крылья не отвалились, — добавил Дейл. За бортом виднелось совершенно целое рифленое покрытие крыльев.

— Он хоть и не фарри, но с честью выдержал испытание!

— Если мы не поторопимся, от самолета останутся одни воспоминания! — Гайкин пальчик указывал вперед, где уже вырастали до своего обычного размера ноги пешеходов, — ребята, помогите мне оттащить его в сторону.

— Я позабочусь об этом, — Рокфор тут же оказался на тротуаре и с коротким «Э-эх» поднял самолет за шасси.

Теперь надо было быстро-быстро отнести самолет к ближайшему проулку, а там уже позаботиться о новых батарейках. И вот когда до спасительного проулка, приткнувшегося между плотно посаженными каменными коробками-домами, оставалось полсотни шагов, мышиных естественно...

Оставалось всего с полсотни шагов, когда Рокфор почувствовал, что задыхается. Все его шесть чувств кричали, что на спине привольно расположились гималайские горы и никак не меньше, чем со всеми альпинистами сразу. «Ерунда», — пронеслось в голове мыша, — «не было еще такого, чтобы Рокфор Чеддер не смог удержать пустякового самолетика».

Но казалось, что таинственный кто-то наложил на Рокки страшное проклятие. Каждый последующий шаг давался Рокфору с неимоверными усилиями. Лапы отказывались повиноваться. Но он шел. Шел, потому что друзьям нужна была его помощь...


Самолет накренился и ткнулся носом вперед, прямо в трещину, что змеилась поперек тротуара. До переулка осталось всего сорок шагов...

Земля как-то странно подалась вперед, словно землетрясение раскрыло свою камнедробительную пасть. Команда, чтобы не свалиться с кресел, инстинктивно схватилась за борта. Но через секунду они были на тротуаре, чтобы выяснить, что собственно происходит.

— Рокки, что с тобой? — Чип оказался первый у придавленного самолетом Рокфора.

Мыш не отзывался, глаза его были закрыты, а разум блуждал где-то далеко в безбрежном море, именуемом «внутренним Я». Проще говоря — Рокки был без сознания.

— А меня Чип всегда начинает лупить по щекам, когда надо, чтобы я проснулся, — то ли завистливо, то ли с надеждой произнес Дейл, — может и сейчас это сработает?

— Погоди, Дейл, — бурундук почувствовал, как чья-то маленькая, но сильная лапка не дает немедленно претворить в жизнь благие намерения, — я думаю дело гораздо серьезнее. Прежде всего, — в интонации Гайки прибавилось тревоги и заботы, — надо вытащить его из-под самолета.

Вдруг совсем рядом загрохотало, затопало, заскрипело. Мимо прошагали тяжелые ботинки армейского образца. Один нос которых был размером с Дейла, а в сияющем отражении бурундучок успел разглядеть всех спасателей, стоящих возле самолета.

— Дейл, живо хватайся за левое крыло! — немедленно изменил планы командир, — Вжик, Гайка, возьмете на себя Рокки.

Никто не возражал. Дейл в два прыжка очутился слева от самолета, схватился за обшивку, и бурундуки бегом потащили агрегат в спасительный проулок. Вжик уцепился за воротник друга. Пожалуй, его силенок сейчас хватило бы на многое. С помощью голубоглазой мышки Рокфор благополучно добрался до остальных...

* * *

Чип с тоской огляделся. До ближайшего хозяйственного магазина, где они могли «позаимствовать» пару батареек, по всем подсчетам выходило никак не меньше двухсот метров. Пробежать такое расстояние под ногами у прохожих вместе с самолетом и почти не подававшим признаков жизни Рокфором было невозможно. Оставалось доставить батарейки к самолету. Хотя вид грызунов посреди бела дня разгуливающих по городу с батарейками тоже мог привлечь внимание людей, но все же риска в этом плане было гораздо меньше.


Оставался последний вопрос — кого выбрать в напарники. Гайку или Дейла? Механик в качестве напарника — это был идеальный вариант. А уж как Чип мечтал оказаться с Гаечкой наедине! Но... Оставлять Крыло и Рокфора под присмотром Дейла... Эта мысль навевала не совсем приятные воспоминания. Так можно было вообще без самолета остаться. И Чип решился.

— Дейл, пойдешь со мной за батарейками. Гайка, твоя задача — присматривать за Рокфором.

Вжик что-то недовольно пропищал.

— Да, Вжик останется с Гайкой. Вдруг возникнет непредвиденная ситуация.

Мух кивнул и, преисполненный важности возложенной на него миссии, уселся на шлем Рокфора.

* * *

— Электрические бурундуки, — прочел Дейл и покатился со смеху, — гляди Чиппи — твои родственники!

— Поторопись безмозглый, а не то... — лапа командира аж зачесалась отвесить Дейлу подзатыльник.

— А чего я сказал?!

— Мама, мама, смотри какие хорошенькие, давай купим!

Малышка лет семи с забавными розовыми бантиками тянула ручонки к шеренге бурундуков. Чипу ничего не оставалось делать, как застыть в строю своих игрушечных собратьев. С ужасом он наблюдал, как пятерня приближается к бурундуку справа от него. «И почему я не снял шляпу? Так я был бы совсем незаметным». И, правда, остальные бурундуки хоть и были электрифицированными копиями командира, но щеголяли коричневыми чубчиками без всякого намека на шляпы. А ведь детям так нравится все необычное.

То ли девочка не знала этого извечного закона, то ли она еще не вошла в тот возраст, когда становятся искушенными покупательницами и норовят перетискать всех выставленных в ряд бурундуков, но пальчики решительно схватили соседнего пушистика. Девочка с мамой удалились к прилавку. Командир перевел дух.

— Чип, берем батарейки и сматываемся! — кажется у Дейла были еще свежи воспоминания, как ему пришлось выступать в роли игрушки...

* * *

— Бофф, а они тосно понетять за нами в кананизасыю? — из-за спины Толстопуза выглянул Бородавка. Ящерица усиленно зажимала нос одной лапой. А другой держала здоровенную кирку и одновременно пыталась придерживать собственный хвост.


Вот уже полчаса банда тащилась по подземному берегу полноводной реки, имя которой — канализация. Один Крот, казалось, был в своей стихии. Не обращая внимания на вонь, темноту и прочие прелести подземелья, он решительно вышагивал с лопатой наперевес вслед за хозяином. Мепс и Бородавка тащились следом, вечно путаясь в собственных хвостах и наступая в дурно пахнущие лужи. Сверху то и дело за шиворот падали холодные капли, а торчащие из стен трубы, похоже, задались целью окатить подручных Толстопуза какой-нибудь дрянью.

Прогулка получалась не из приятных. И если бы не страх перед боссом, то они давно бы уже перебрались в менее зловонные места. Но вот, усталость и постоянно усиливающаяся вонь взяли верх над страхом...

А вы думали, я ради собственного развлечения устроил эту увеселительную прогулку? — Толстопуз остановился. Голос был совершенно спокойным.

— Прогулку... — обрадовался Крот, — а где же китайские фонарики и пицца?..

В неровном свете фонаря кошачьи глаза метали громы и молнии. Правда, до рассерженного китайского бога, да и просто китайца Толстопузу было далеко. Толстый кот был по самую макушку перепачкан отбросами, мокр и зол на себя за «абсолютно гениальный план». По всему выходило, что если Спасатели не появятся в ближайшие пять минут, придётся покинуть канализацию и убраться восвояси, не солоно хлебавши. Впрочем, похлебать разной грязищи им пришлось предостаточно.

— Идиот!!! — добавил кот, постепенно приходя в ярость. Бородавка трясся мелкой дрожью то ли от холода, то ли от вида рассерженного босса.

Положение для подручных Толстого кота спас нежданно появившийся звук. В наполненном журчанием воздухе канализации послышались странные чавканья и всхлипывания.

— Это же, это же... — лепетал Бородавка, меняя цвет с зеленого на бледно-серый. Мысль о том, что они сейчас повстречаются с его старшим братом — аллигатором, страшила больше, чем разъяренный босс.

— Мепс, проверь, что там, — распорядился Толстопуз, — Бородавка, живо на ту сторону! — пальцы, уже было сжавшиеся на горле ящерицы, стремительно разомкнулись, и Бородавка обнаружил себя на другой стороне подземной реки.


— Босс, босс, Спасатели! — заголосил Мепс, выскакивая обратно из-за последнего поворота. Теперь даже крот совершенно чётко разбирал чихание мотора Крыла.

— Задержите их! — приказал Толстопуз, бросаясь вперёд по тоннелю.

— Есть, босс!!! — впрочем, этот нестройный хор голосов тот услышал уже за поворотом.

* * *

— Гаечка, может все-таки выключить фонарь? — заканючил Дейл, зябко поеживаясь на заднем сидении. Грязно-желтый конус света выхватывал из тьмы мутные потоки склизкой жижи, струившейся по водостоку. И бедному бурундучку все время мерещилось, что через секунду там появится блестящая спина гигантской рептилии или того хуже — огромная чавкающая пасть болотного чудища. Крокодилов в канализации спасателям уже доводилось встречать.

— Дейл, если мы выключим фонарь, то шанс врезаться в стену возрастает до восьмидесяти четырех и пяти десятых процента, — не оборачиваясь, пояснила Гайка.

— А вдруг появится страшное чудовище, что мы тогда будем делать, ведь Рокки...

— Не волнуйтесь за меня друзья, я в полном порядке, — бодро отозвался Рокфор, а Чип добавил:

— Не бойся, Дейл, тот крокодил надолго запомнил встречу со Спасателями. Ведь мы же...

— Да, знаю я, знаю, мы же фарри, — пробурчал Дейл. Это немного успокоило, но он по привычке зорко всматривался вниз. Сердечко прыгало в груди в ожидании такой страшной и в то же время интересной встречи с чудовищами.

«Хрм, хрм, хрм...» — мотор прочихался серией хрустяще-булькающих звуков, и самолет чувствительно тряхнуло вниз по направлению в неторопливо ползущей жиже.

Чип удержал на кончике языка уже готовый сорваться вопрос. Самолет, как ни в чем не бывало, выправил курс. Снова по сторонам потянулись стены, покрытые коричнево-зелеными бугристыми наростами. Особо противная вонь ударяла в нос.

— А ты уверена, что мы летим куда надо? — снова нетерпеливо заерзал Дейл.

— Конечно, — Гаечка легко ввела машину в поворот, — есть ряд признаков, по которым можно узнать путь банды Толстопуза. Например...


— Веревочная сеть!

— Да и это... Ой!

Самолет, подчиняясь воле двух лапок, совершил немыслимый акробатический трюк и, натужно гудя, завис в воздухе в каком-нибудь дюйме от серо-зеленой стенки. Стена, была составлена из поперечно и продольно сплетенных веревок и совершенно перегораживала тоннель.

— А почему Спасатели не попали в сеть? — поинтересовался голос из темноты.

— Тиш-ше ты! А то они нас-с услыш-шат! — ответил второй голос, — ис-спользуем запас-сной план.

Гайка безошибочно узнала эти два голоса. Подручные Толстопуза! Нехорошее чувство надвигающейся беды словно разлилось в воздухе, проникая сквозь кожу, делая пальцы липко-ватными, как старая заплесневевшая жвачка Дейла.

«Почему мне страшно?» Ведь ничего не было необычного вокруг. Привычными были эти грязно-коричневые стены подземелья. Они будили давно уснувшие воспоминания, но в тех воспоминаниях не было места чувству смертельной опасности. Привычными были и Толстопузовские прихвостни. Конечно, их следовало немного опасаться, но не настолько, чтобы, развернув самолет, очертя голову броситься вон из канализации. А хотелось сделать именно это. «Успокойся», — мысленно приказала себе Гайка, — «у тебя слишком разыгралось воображение».

Словно ожидая этих слов, тревога медленно отступила внутрь, затаившись там в самой глубине. И вовремя. Мепс и Бородавка наконец приступили к активным действиям, и сеть, разворачивая свои хищные дырчатые объятья, неслась на спасателей в надежде захватить маленький самолет, прижать его к земле. Но сейчас земли не было. Внизу плескались канализационные стоки, что радости не прибавляло.

— Держитесь!

Самолет рвануло вперед и вниз, словно бесстрашный пилот собрался таранить летящую на него преграду. На короткое мгновение такое решение промелькнуло в голове прекрасной мышки, но тут же было признано неверным. Резкий разворот у самой воды довершил маневр. Сила тяжести вдавила бурундуков в кресла, но им всем было не привыкать к подобным перегрузкам. Рывок! И смачное «плюх» осталось за спинами.


Расслабляться было еще рано. Гайка снова развернулась. Теперь дорога в канализации была совершенно свободна. Трое разинувших рты прихлебателей Толстого кота — не в счет. Свой шанс они уже упустили. Изгрызенную ячеистую сеть неспешно уносило в непроглядный сумрак тоннеля.

Короткий взгляд назад перед решающим рывком. Физиономия Дейла выглядела совершенно обалдело. Да и Рокки остервенело отплевывался от чего-то. Лицо его было сплошь измазано грязью.

— Гаечка, милая, нельзя ли в следующий раз чуть полегче. Мы хоть и фарри, но...

— Это был отличный маневр, Гайка, — поддержал мышку Дейл.

— Да, но...

— Берегись! — заорал Чип.

Массивное нечто, напоминающее крота в полном расцвете сил, пронеслось в паре дюймов от Крыла Спасателей. Последовавший всплеск соперничал с Чилийским цунами восемьдесят восьмого года — это, по мнению Рокфора. Остальным ничего не оставалось делать, как молча согласиться и старательно вычесывать комочки липкой жижи из шерсти. Кротовое цунами накрыло их с головой...

В полном молчании самолет проследовал целых три поворота канализации. Доносившие сзади крики и ругань подручных Толстого кота их не пугали. К этому друзья уже давно привыкли и относились к такому проявлению темперамента противной стороны с чувством выполненного долга. Рокфор в подобных случаях позволял себе поворчать: «Дескать, немного шумноваты господа Толстопузовцы». На что получал неизменный ответ Чипа: «Сами, мол, виноваты, надо было раньше думать, а уж потом действовать». Но сейчас было не до разговоров. Дейл старательно выжимал рубашку, а Чип колдовал над шляпой, пытаясь сделать зеленые пятна не столь заметными на коричневом фоне. Гаечке тоже хотелось стянуть комбинезон и немедленно почистить шерстку — запах был не из приятных — ни чета машинному маслу. Но руки продолжали крепко держать штурвал. Полет ведь еще не закончился.

Итак, все были заняты, кто мыслями о новом комбинезоне, а кто не менее насущными делами, так что когда самолет вывернул в здоровенный тоннель, по которому бурным потоком неслась мутная вода, то спасатели не очень-то и насторожились. А спрашивается, что еще должно быть в канализации, как не сточные воды?


Ощущение того, что поток стремительно несется на них, пришло с запозданием в какую-то долю секунды. Все произошло в единый миг. И стремительно приближающееся нечто, и хруст обламываемых крыльев спасательского самолета, и бешено крутящаяся воронка воды внизу. Самолет завалился носом вперед, приближая команду к неласковой пучине. Последнее, что увидела золотоволосая мышка, было предовольное лицо Толстопуза. Толстый кот картинно махал лапой с железной лесенки, вделанной в стенку тоннеля:

— Прощ-щайте, Спасатели!

Вода поглотила их.

* * *

Чтобы через две минуты снова выплюнуть на поверхность. Посиневшие мордочки жадно хватали ртами живительный воздух. Даже насквозь пропахший отбросами воздух канализации в эти мгновения казался им таким желанным. И снова бурный поток с легкостью заглотил утлое суденышко. Что ни говори, крыло отлично летало, но вот научить его плавать — этого голубоглазой мышке пока в голову не приходило.

Когда в очередной раз на короткие мгновения вода разомкнула свои цепкие объятья, Чип, отплевываясь от забившейся в рот тины, отчаянно заорал:

— Гайка, неужели ничего нельзя сделать!

— Мы сейчас утонем! — вторил ему Дейл.

— Ведь мы же... буль... буль... — продолжение фразы Рокфора исчезло в мрачных водах.

На следующем всплытии:

— Меня стукнуло током!

— Наверное закоротило проводку... О! Придумала! Всем перебраться на заднее си!.. — только и успела выкрикнуть Гайка.

Потом она почувствовала, как пара сильных рук заботливо потащила ее назад. Рокфор даже в подводном положении не потерял самообладания. Чипу повезло меньше. Дейл подобной сноровкой не блистал. И когда фюзеляж снова вынырнул, бедный бурундук обнаружил себя перевернутым вниз головой, судорожно вцепившимся наполовину в Дейла, наполовину в обивку сидения.

— Держитесь! — Гайка рванула неведомо откуда взявшийся рычаг. Заело! Железный штырек упрямо не желал сдавать позиции под пальцами прекрасной изобретательницы, а спасительная горловина люка стремительно наезжала в зенит. Еще миг и она скроется сзади в темноте канализации! Гаечка надавила изо всех сил. В правом предплечье что-то затрещало, острая боль стегнула по руке, пытаясь не дать ей повернуть спасительный рычаг. Мышка стиснула зубы и, стараясь не обращать на боль внимания, надавила снова. Штырь нехотя подался вперед, сдвигаясь с места.


Сначала ей показалось, что ничего не произошло. «Не работает...» — жуткая мысль, словно приговор, проскочила по ее спине, сворачиваясь холодной лентой в маленьких лапках. Затем спасатели почувствовали, как сила земного притяжения возросла в добрый десяток раз, готовя сидение самолета к очередному сумасшедшему рывку.

Горловина люка ширилась, застилая собой пол неба. Белый просвет, напоминающий полную луну, внезапно стремительно почернел, как будто день сменился ночью. Почему-то запахло озоном, а в глазах заискрились малиновые просверки. И откуда-то издалека пришел голос Рокки:

— Гаечка, дорогая, нельзя ли в следующий раз сделать катапульту поменьше...

Свист в ушах сменился подозрительной тишиной, такой всепоглощающей тишиной, что Гайка могла бы услышать самомалейший звук за тысячу километров. Вот только не было здесь звуков. Как не было и света. И даже огромная черная луна только угадывалась в здешнем безбрежном пространстве. Каким-то шестым неведомым мышке чувством угадывалась эта луна...

И Гайка догадалась, что настала она, обратная сторона полуночи...




следующая страница >>