reforef.ru 1
Хан лежал на кромке заросшего высокой травой прилесья. Он, казалось, отдыхает на солнце, небрежно раскинув руки, и я, наверное, сумел бы убедить себя в этом, если бы не затянутое тучами серое небо и не грязь, чавкавшая под моими ботинками. Ван бежал впереди, с усилием выдёргивая увязающие ноги, и от этого его движения казались неестественными, ломаными, как у марионетки. Он первым подбежал к темнеющему на земле телу, склонился над ним. Я подоспел следом, остановился, чувствуя, как заходится бешено стучащее сердце, сотрясает ударами холодный ком, поселившийся в желудке. Хан лежал на спине, и мне было хорошо видно его белое, даже синюшное лицо и закрытые глаза. "Умер", отрешённо подумал я, и после этой мысли у меня в голове воцарилась гулкая тишина.


Ван схватил охотника за шею, стиснул, словно намереваясь задушить, а после нагнулся над его ногой. Я посмотрел туда же, куда и он, но увидел лишь разорванную от бедра до колена штанину, влажную, блестящую. Руки Вана уже были вымазаны грязью. Грязь была повсюду.

Он выпрямился, смахнул рукой пот со лба, оставив на нём тёмную полосу, потом наклонился над телом Хана и схватил его за лодыжки.

- Хватайся.

Я посмотрел на него, не понимая. Руки были как пустые рукава рубашки, я не мог с ними совладать.

Ван поднял голову. Его глаза с расширенными зрачками, поглотившими радужку, смотрели на меня из-под слипшихся на лбу волос.

- Я сказал: хватайся! - рыкнул он, и я увидел, как побелели костяшки его пальцев, сомкнутые на ногах Хана. Я нащупал в скользкой грязи руки охотника и схватил его под мышками.

- Вперёд, - скомандовал сумасшедший Ван, и мы пошли вперёд. Голова охотника, безвольно свалившаяся на плечо, уткнулась мне в грудь, пачкая пропитанными грязью волосами рубашку. Я чувствовал частые удары сердца, но никак не мог понять, чьё оно - моё или Хана. Мы почти бежали по скользкой к земле. Я двигался спиной вперёд и не мог знать, сколько осталось до замка.

- Не споткнись, - вдруг сказал Ван, словно огрызнулся, и я тут же споткнулся, но удержал равновесие. Небо исчезло, его место занял серый потолок. В дверях мелькнула Лея, но Ван рыкнул ей: "Кипятка! Живо!", и она исчезла, как всегда, не переспрашивая, и только донеслись из коридора её всхлипы. Мы оказались у обеденного стола. Серое лицо сумасшедшего Вана ничуть не уступало бледностью коже охотника, только горели чёрными искрами его безумные расширенные зрачки.

Сумасшедший Ван вытряхнул содержимое коробки с медикаментами на стол, схватил ножницы и широким движением располосовал штанину охотника до самого бедра. С опозданием до меня дошло, что влажное и блестящее - это кровь, целая река крови, пропитавшая ткань штанов и хлюпающая в насквозь промокшем ботинке. Кровь сочилась из страшной, длинной раны на ноге Хана, проделывала канальцы в засыхающей корке грязи и лилась на стол. Я смотрел на неё, и свет ламп вокруг меня стал красным. Поток крови, в котором я был красным тельцем, размеренно мчался по жилам, жилам вселенной, подчиняясь биению её сердца, мчался сквозь её плоть, и изливался из плоти через сквозное ранение.


В красном мареве появилось злое лицо сумасшедшего Вана, его рот был раскрыт, словно в крике. Я понял, что он кричит мне, и обнаружил, что отступил от стола и опираюсь на стенку, чтобы не рухнуть, потому что дрожащие ноги подгибались подо мной. Появилась Лея с исходящим паром тазиком - её губы дрожали. Она поставила таз у стола и ушла, сотрясаясь всем телом. Ван отдавал команды, я подчинялся им, не осознавая их, вымачивал бинты в горячей воде, подавал ему пузырьки из аптечки, жгуты, иголки, снова бинты, а он говорил, шутил, смеялся над своими шутками своим злым сумасшедшим смехом. Всё это было нереальным, очень далёким, реальной была только кровь, зато она была повсюду, на столе, на моей одежде и на руках. Синюшное лицо охотника не шевелилось, но мне было видно, как вздрагивает рубашка на его груди в такт частым ударам сердца. Он был живой.

Когда способность нормально воспринимать реальность наконец вернулась ко мне, я увидел повязку на ноге Хана. Она была тугая, белая, внушающая доверие своей чистотой. Я посмотрел на сумасшедшего Вана и увидел, как он ухмыляется краем искривлённых губ. Его лицо было полосатым от пота и грязи.

- Скажи Лее, - велел он, - чтобы она приготовила ему чаю. Самого крепкого и горячего. Сейчас же. Он скоро придёт в себя.

И на этом всё кончилось.