reforef.ru 1

z_start


Сало в шоколаде, или Ускользающий Львов

n157_7-1_lvov.jpgПресс-фото.Площадь Рынок. Вид с ратушной башни.

Усталый город, который мечтает о празднике

Почему Львов? Первое: всю жизнь слышал о его красоте. Второе: Украиной для граждан Латвии установлен безвизовый режим. Третье: существует автобусный маршрут Рига — Львов через Польшу, в объезд братской Белоруссии, где за визу приходится платить. Сама микроэкономика подсказала, куда съездить в отпуск.

Семен МАРКОВ

Конфессионально...

Нынешней осенью столице Галиции, городу Львову, ранее Лембергу, еще ранее Леополису, исполнится 750 лет. Город очень изношен — я имею в виду старую его часть, внесенную в 1998 году в список мирового культурного наследия ЮНЕСКО.

Львов был польский и еврейский город. После раздела Польши он отошел Австро-Венгрии. Город был средоточием культуры и образования — светского и духовного. С XV века во Львов потянулись монахи разных орденов. За триста лет тут было построено почти 40 храмов. Первый городской университет основали иезуиты в 1661 году.

Больше всего тут греко-католических (униатских) церквей, много католических и немного православных. Униаты — странная смесь католичества и православия. Крестятся по-нашему — горстью, но убранство католическое.

Поражает разнузданной бароккальной роскошью храм Св. Андрея Первозванного. Внутри творится невозможное: вдоль стен толпятся и бурно жестикулируют статуи святых, а пухлые ангелочки вьются вокруг них. Золото и еще раз золото... У входа приклеена бумажка с надписью от руки: «Увага! Просимо сумки приматы бiля себе, бо крадуть».

Армянская церковь впечатляет своей аскезой. На частично отреставрированных росписях в стиле модерн живут совершенно польские лица.

Есть в городе и синагога — желтое здание, стену которого местные антисемиты запятнали ярко-синими кляксами. Полная жовто-блакитность!


Дети разных народов

n157_7-2.jpgТеперь у Нептуна будет вода.

За неделю, проведенную во Львове, не ощутил плохого отношения, хотя говорил по-русски. Кто-то отвечал по-украински, но всегда без агрессии. На улице в основном слышится мова. Изредка английская речь. Есть польские туристы, немецкие.

На арт-рынке неподалеку от Оперы продают тишотки с портретом Кобзаря и цитатой: «Кохайтеся, чорнобривы, тай не с москалями...» Или вариант: рожица привидения и надпись «Дякую тебя, Боже, що я не москаль». Впрочем, относятся к этому с юмором и тут же продают буденовки с красными звездами.

И тут как нельзя более к месту картинка в летнем уличном кафе, выходящем на площадь Ивана Федорова, где под бронзовой рукой первопечатника раскинулся рыночек подержанной литературы. Свободных столиков не было, и я разочарованно сказал своей спутнице: «Забито». Спросил разрешения подсесть к двум украинским джентльменам, мирно пьющим недорогое пиво.

Возражений не последовало, более того, один из них выразил восхищение краткостью и энергетикой моей формулировки. После чего они продолжили степенно рассуждать о красоте украинской мовы.

Внимание: реставрация!

n157_7-4.jpgЛьвовские балконы.

Новые районы взяли прежний Львов в кольцо. Центр, как водоворот, засасывает в себя человеческую массу с окраин и пропускает ее сквозь себя. Забиты трамваи, забиты троллейбусы и микроавтобусы...

Гуляя по городу, видишь только намеки на реставрацию: то ли вот-вот начнут, то ли давно закончили, но не убрали. Идут работы на главной площади города — Рынок, где каждый дом — памятник истории.

Вот рабочие неспешно продираются под скульптурой Нептуна, протягивая пластмассовую трубу. Рядом бригада дружно мостит тротуар. Приходишь туда же через три дня — все каким было, таким и осталось. Мистика!


Гордость Львова, Стрыйский парк, более-менее прилично выглядит только у центрального входа. Дальше — джунгли и разруха. Неработающий фонтан с мальчиком и лебедями с оторванными головами местный фотограф назвал «Сорвиголова». Но как кинематографично! Старая липа спилена, разделана на куски и брошена, видно, что давно. Похоже, народ, как и дома, в которых он живет, тоже устал от чего-то.

Но Старый город великолепен — своей неподдельной стариной. Совершенная декорация для мистических триллеров или просто приключений. Советских «Трех мушкетеров» снимали именно там.

Прелесть разрухи

n157_7-3.jpgСтрыйский парк. Стела «Львiв батькiвщина украiньского футболу». В 1894-м тут львовский «Сокол» разгромил краковских футболистов.

Бросается в глаза обилие балконов с витыми решетками в духе ар-деко. Дом может облезать с фасада, но на еле держащихся балконах — затейливая, с изыском решетка, где проржавевшая насквозь, а где и восстановленная. Совсем как старая кокотка: ноги уже не держат, но губы алеют от помады. И в этом противостоянии времени есть свое мужество и достоинство.

По мне, так именно изношенность Львова придает ему неуловимый шарм индивидуальности. Отдельные новостройки в центре стараются приспособить к стилю прошлого. Разительный контраст с Ригой, обросшей безликими стекляшками, которые хамски пихают локтями стариков, построенных сто и более лет назад.

Супер-пупер-маркеты сюда еще не добрались, и слава богу. Львовяне закупаются в небольших продуктовых магазинчиках с полным набором всего необходимого. Из гигантов — лишь элегантный пятиэтажный универмаг «Магнус» (детище довоенного еврейского капитала), чем-то напоминающий наш «Центрс», являет глазу нехитрый набор шмоток и косметики. В городе есть несколько рынков, совмещающих торговлю вещами и продуктами. Но главное торжище идет на улицах — в поставленных на живую нитку палатках и с лотков.


Одно из таких образований — Краковский рынок — стоит на месте бывшего еврейского кладбища. Тут, как и в Риге, немецкие и местные фашисты уничтожили евреев, а могильными плитами вымостили дороги. Рядом уцелело здание еврейского госпиталя, от него несет древностью и силой. Сначала я подумал, что это мечеть с башней наподобие тех, что видел в Самарканде. Ошибся. Сегодня там роддом и гинекология.

Гордостью Львова по праву является Личаковское кладбище! Это вам не некрополь — некрополище. И парк старинной скульптуры, куда вход — 4 гривны. Обилие памятников и часовен, преимущественно польских, напоминает о прежних хозяевах города. В прошлом году тут отстроили огромный мемориал павшим в Первую мировую украинским и польским жолнежам. Его открывали президенты Ющенко и Квасьневский.

Улицы и кофе

Хочется воскликнуть: и какой же постсоветский незалежный город без улицы Джохара Дудаева? Есть такая и во Львiве. Раньше была улицей Лермонтова. Не подумал о будущем поэт, наезжал на чеченцев, вот и остался без улицы.

Улицы Пушкина я тоже во Львiве не обнаружил. А вот обнаруженная вулiця Пастернака, оказывается, в прежнем была улицей Лескова. Чем-то и он не угодил львовским властям. Чехова и Толстого Льва не тронули. Есть улицы Райниса и Шолом-Алейхема.

Есть «музыкальные» улицы — Бортнянского, Бетховена, Чайковского, Шопена, Леннона. Есть «художественные» — Венецианова, Брюллова, Айвазовского, Врубеля. Город как может существует в контексте мировой культуры. Кстати, в день приезда моего во Львов в тамошней Опере давали «Кармен». С аншлагом!

Улицы национальных героев Петлюры и Бандеры — это в одну корзину с Дудаевым. А в остальном названия улиц Львова мне очень нравятся: Пшеничная, Овсяная, Медовая, Под дубом (!). Есть Русская и Эстонская...

Во Львове невероятно огромное количество аптек и парикмахерских. Еще тут множество симпатичных кафешек — на любой вкус. Самый дорогой кофе был в «Мире кофе» («Свiт кави») — восемь с половиной гривен (около лата). Вполне европейское заведение, где можно выбрать любой из множества сортов и приятно посидеть.


Рядом — выход из кафедрального собора, который контролируют цыганки-попрошайки с детьми на руках. Время от времени они подходят к посетителям кафе... Но вот они замечают женщину с дитем не из их шайки и резво шугают ее отсюда: чужие здесь не ходят.

Между нами, мне больше всего нравился кофе за гривну — в одном магазинчике, куда мужички приходят хлопнуть по 50 грамм и запить их крепким кофейком.

Несколько цифр для раздумий. Курс гривны по отношению к лату: 1 гр. — 0,11 Ls. Порция вареников с картошкой (жареный лучок, шкварки) — 3,5 гр. Килограмм вкуснейшего домашнего творога на рынке — 6 гр. Сметана — 6 гр. за литр. Пиво в кафе — 3 гр. за 0,5 л кружку. Благодать!

Город-театр

Единственное место в городе, где можно отведать эксклюзивный национальный продукт «сало в шоколаде», — это кафе в подвале театра кукол. Мне показали четыре замороженные палочки ценою в 5 гривен и величиной с палец небольшой руки в пластмассовой коробочке. Мучительное раздумье... нет, не соблазнило. Но оригинальность и полет мысли вызывают невольное уважение. Понимаешь, что под налетом обветшалости во Львове бьют живые творческие ключи.

Недаром так много выдающегося в своем роде народу тут родилось или просто жило и работало. Вот лишь небольшое количество имен: первопечатник Иван Федоров, революционерка Роза Люксембург, оперная дива Соломея Крушельницкая, поэт Гийом Аполлинер, писатели Леопольд Захер-Мазох, Иван Франко, Станислав Лем и Станислав Ежи Лец, альтист Юрий Башмет, режиссер Роман Виктюк, политик Григорий Явлинский, певицы Анжелика Варум и Руслана Лыжичко, артист Леонид Ярмольник, гимнаст Виктор Чукарин, российский шпион Альфред Редль, гроза нацистов Симон Визенталь. Наконец, режиссер Анджей Жулавский, возглавлявший жюри на последнем Московском кинофестивале.

Стремление к публичности, к театрализованности, наконец, к празднику прорывается в этой усталой жизни постоянно. Это и очереди женихов-невест в соборе Св. Юра. Это и радующие глаз наивной красотою, вышитые крестиком рушники, коими любовно обрамлены иконы в церквях.


На площади Ивана Подковы неторопливо идет то ли репетиция, то ли само действо: стоят чубатые казаки в роскошных шароварах, с саблями и одним мушкетом на всех. Видно, что ряженые, но хорошо обряженные. Прямо как с картины Репина, где они пишут письмо султану. Командует парадом огромный дядька, периодически бия в литавры. Под этот рокот один из казаков водит вокруг памятника лошадь с посаженным на нее мальцом, дядьки сменяют друг друга в почетном карауле. Один из них неожиданно палит из мушкета, да так, что диким воем отзываются припаркованные рядом автомобили да взвивается стая голубей. Зрители массово вздрагивают, а атаманистый дядька скромно гордится произведенным эффектом.

Проспект Свободы — львовский Бродвей или Рамбла, по которой фланирует народ, люди играют в шахматы, пьют пиво из бутылок (не пряча их в кулечки, как у нас), молодежь исступленно целуется, пикейные жилеты жарко уточняют год, день и час наступления какого-то гетмана, а старушки, кокетливо принарядившись, за всем этим наблюдают.

После того как украинские футболисты одолели арабов, вечерком сходил сюда на променад. Очутился прямо у памятника Шевченко, там стоит толпа молодежи, все кричат: «Украина! Украина!» С обеих сторон по проспекту ездят-гудят машины, из них высовываются парубки с флагами. Страсти накалялись, накачавшиеся пивом ребята возле Кобзаря запели гимн, положив левую руку на сердце, а правую — вытянув в римско-фашистском приветствии. Затем поднялся невыносимый гвалт, стали жечь дымовушки. В воздухе запахло смутной агрессией. Мне, стороннему наблюдателю, эйфория казалось несколько вымученной и где-то даже клинической. Подумаешь, надрали задницу великой футбольной державе — Саудовской Аравии...

Не скрою, приятно было на следующий день видеть подростков, которые в присутствии милиционера и «инструктора» в штатском понуро драили гранит памятника, смывая следы вчерашнего. Значит, какая-то узда здесь есть...


Оревуар, Львов!

За высокой глухой стеной видны только верхние этажи домов параллельной улицы. Дома светло-серые, с мансардами — вылитый Париж. А вот еще как будто где-то виденное — волнующе знакомое, вот еще. Из таких фрагментов, которые маленькими матрицами впечатываются в мозг, и составилось мое ускользающее ощущение Львова. Бродишь по городу — одно дежа-вю наплывает на другое — и город мягко ложится тебе на сердце, становится своим.

...На базарчике торговка пытается продать туристке керамические бусы (которые той, кстати, к лицу) и говорит: «До вас можно закохаться». Признаюсь, и я по уши закохался — в этот прекрасный в своей неуловимости город.