reforef.ru 1

"ТЕМНЫЕ ТОЖЕ ПЛАЧУТ"


Супермаркет Гильдии.

Москва, улица Большая Лубянка,

1 апреля, воскресенье, 15.22
Помощник комиссара неслышно вздохнул, и закрыл лицо руками.

- Я ничего вам не скажу, не скажу, НЕ СКАЖУ! Нет, хватит, хватит! Я не знаю, не знаю! Нет!

Ортега закрыл уши, но крики звучали в его голове, многократно отражаясь и усиливая эхо, что делало их еще ужаснее, жалобнее. Он не мог это слушать, не мог! Шатаясь, как заправский алкаш, гарка поднялся и пошел прочь от этого места, где звучали крики, ЕЕ крики.
Сегодняшний день должен был стать величайшим в жизни Манана Турчи.

После всех неудач, после того, как даже ближайшие родственники перестали давать ссуды на реализацию его бизнес-планов, после того, как он едва не склонился под гнетом обстоятельств…

Еще немного – и мир поймет, как несправедливо он, мир, относился к скромному шасу. Тогда можно будет и перестать называть себя «скромным».

Манан Турчи смотрел в экран, на котором как раз крупным планом показывали темные, блестящие от непролитых слез глаза главного героя, и переживал свой звездный час.

А ведь все могло сорваться. Когда среди шасов пополз слух, что Биджар Хамзи, уши которого вернулись к нормальному размеру, но отношения с руководством Темного Двора изрядно охладели, ищет способ вернуть расположение навов, – Манан не придал этому особого значения. Все равно в высокую политику Великих Домов хода ему не было, несмотря на все усилия. Но когда Биджар объявил тендер на постановку фильма, который показал бы Навь с новой – без сомнения, лучшей – стороны, и тем самым упрочил бы отношения между Великими Домами, Турчи вцепился в конкурс, как клещ. Уговорами, заверениями, обещаниями после успеха картины немедленно вернуть все ранее занятые деньги он добился-таки того, что замороченный Хамзи отмел кандидатуры всех концов, слетевшихся на продюсерские деньги, и назначил режиссером настырного соплеменника.


Манан Турчи поклялся себе оправдать оказанное доверие.
- Ваша задача состоит в том, чтобы очень мягко втереться к ней в доверие. Любым способом, вы ведь понимаете о чем я. А потом вы узнаете все, что нам нужно, - говорил Сантьяга, отхлебывая кофе из маленькой чашечки.
Подбор актеров тоже стал нелегкой задачей, тем более что немного опомнившийся Биджар настаивал, чтобы те не знали о существовании Тайного Города. Но Манану море было по колено. Найденный исполнитель роли комиссара, правда, обладал совершенно навским склочным характером, так что режиссер временами всерьез испытывал чувство «дежа вю». В опасных сценах «Сантьяга» сниматься отказывался, требуя непредусмотренного бюджетом дублера, после особенно удачных эпизодов ядовито поминал какого-то человского шпиона, а по завершении съемочного процесса костюмеры недосчитались нескольких галстуков, которые носил персонаж, - зато фирменная вежливая улыбка комиссара удавалась челу виртуозно. Главный герой тоже добавил Турчи седых волос – с пеной у рта настаивал, что хоть у его-то персонажа должна быть не только фамилия, но и имя…
Только в коридоре его взгляд остановился на фотографии, которую ему дал Сантьяга. Симпатичная, в общем-то, девушка. Белая, фарфоровая кожа, синие глаза, снежно-белые волосы, нежные розовые губы…
Новоиспеченный режиссер вздохнул в темноте зала: претензии к картине у главного героя отпали, как только тот увидел главную героиню. Это добавило достоверности центральной любовной линии, но безалаберные влюбленные регулярно нарушали строгую упорядоченность рабочего процесса. Манан до хрипоты спорил с челами, которые требовали для себя счастливого финала, а в противном случае грозились сорвать сроки. Пришлось даже магию пару раз применить.
- Ты уверен, что он справится? – донесся из-под капюшона шипящий голос.

- Абсолютно, мой повелитель, - небрежно усевшись на краешек стола, Сантьяга слегка качнул ногой, - Ему будет тяжело, но он справится.


- Хорошо, - помолчав, ответил князь, - но это был твой выбор.
Отдохнуть душой удалось только с исполнителем роли князя. Чел был бывшим военным, после армии пошедшим в каскадеры; случайно увидев его в коридоре киностудии, Турчи восхитился строгой выправкой отставного капитана, и вопрос с правителем Темного Двора был решен однозначно. Голос у каскадера тоже оказался подходящим. Костюм и декорации кабинета владыки Нави обошлись в сущие гроши, чем не преминул воспользоваться «комиссар», выторговав себе из сэкономленных денег дополнительные премиальные.
И опять, - синие звезды в черной воде… Девушка вздрогнула и мягко попыталась высвободиться из тесного объятия мужчины. Ортега, разумеется, не позволил ей этого сделать. Он склонился и поймал губами ее губы, крепче прижал к себе неподатливое, свободолюбивое тело. Но она вырвалась.

- К тебе или ко мне? – спросил Ортега, не отпуская руку девушки.
Манан украдкой промокнул глаза и покосился на сидящих рядом Биджара и Урбека. Больше зрителей сегодня не предусматривалось: едва закончились съемки, директор Хамзи потребовал эксклюзивного просмотра, на который допустил только самого Манана да старинного приятеля, а по совместительству сопродюсера, – Урбека Кумара. В кинозал переделали один из конференц-залов супермаркета Торговой Гильдии на Большой Лубянке.

От экрана уважаемые шасы не отвлекались, даже дорогой коньяк стоял забытым. Неудивительно: сюжет Турчи придумал лично и очень им гордился. На роль главных злодеев изначально планировались таты, но Манану хотелось реалистичности, а оставшихся в живых представителей этой семьи никак не хватало для положенного по сценарию масштабного финального сражения. Чудь и Людь отпадали: Биджар каждый день напоминал, что картина должна способствовать улучшению отношений между Великими Домами, а не разжигать межнациональную рознь. Поэтому весьма кстати пришлись асуры, о которых никто не слышал много тысячелетий, да и запретная любовь нава к исконному врагу должна была тронуть даже самое черствое сердце. В итоге фильм получился романтичным и трогательным, но при этом динамичным, что гарантировало интерес и мужской, и женской аудитории. Требования политкорректности также были соблюдены.

- Вы использовали «Иглу Инквизитора», комиссар? – теперь голос был почти бесстрастным.

- Она ничего не знает. Мы схватили не того, кого было нужно. Это была мелкая рыбешка.

Ортега поднял черные, безжизненные глаза на комиссара и выдохнул:

- Значит, все это… напрасно?!

Сантьяга слегка поморщился.

- Не драматизируйте, Ортега. Зато мы поняли, что они ведут свою игру.

Черные глаза подернулись легкой сероватой дымкой. Ортега вздохнул и закрыл лицо руками.
Шедевр, удовлетворенно думал Манан. С какой стороны ни глянь – шедевр. Только решающая битва гарок с асурами, которую любовно вынашивал склонный к эпосу режиссер, категорически не влезала в бюджет, и от нее пришлось в итоге отказаться. Жесткого реализма картине добавили сцены пыток, ну а битву, утешал себя Турчи, можно показать в сиквеле. В том, что сиквел будет, он не сомневался: асурская угроза извне и спасение навами всего Тайного Города должны были очень понравиться заказчикам.
Ортега вздрогнул. Эта девушка… «Я забрала твою жизнь»… Надо выкинуть ее из головы, но как выкинуть ее из сердца? Только…

- Чтобы умереть вместе с ней требуется большое мужество, - черные глаза комиссара впервые смотрели с сочувствием, - Но, на самом деле, необходимо еще большее мужество, чтобы жить. Жить после.

- Комиссар…

- Да?

- Я могу забрать ее… ее тело?

- Если хотите.
Завершающая сцена была великолепна в своем трагизме. Смотря ее в первый раз, Турчи прослезился.

Зажегся свет.

Уважаемые Хамзи и Кумар повернулись к Манану.

- Ну как? – воодушевленно спросил тот.

Уважаемые Хамзи и Кумар молчали.

Это от переполняющих чувств, растроганно подумал гордый своей работой режиссер.

Урбек открыл и закрыл рот. У Биджара вдруг задергалось левое веко. Смотрели они не на Манана, а куда-то ему за спину.


Турчи заполошенно оглянулся.

- Надеюсь, мы с Ортегой не помешали вам, господа?

Навы сидели у противоположного конца стола и, похоже, находились там с самого начала фильма; глянув на них, Манан изрядно струхнул. Уши Ортеги заострились, глаза превратились в две узкие непроглядно-черные щели; помощник комиссара неожиданно напомнил шасу готовую к броску кобру. Было совершенно очевидно: только присутствие шефа сдерживает нава от того, чтобы начать громить помещение. В отличие от него Сантьяга улыбался, но от этой улыбки температура в зале стремительно падала.

Происходило что-то не то.

- Комиссар, эээ… – Манан попробовал заговорить, но голос сел. Неожиданная реакция темных вгоняла шаса в панику.

- Мы не хотели беспокоить, но ваша, Биджар, идея снять фильм о Нави вызвала мое любопытство, и я счел возможным явиться без приглашения. Позволите?

- Конечно, эээ… комиссар, нам очень важно ваше мнение, ведь…

- Это хорошо, что вам важно мое мнение, - договорить Манану нав не дал. – Потому что в ходе просмотра я начал подозревать обратное. Хотя определенные достоинства у данного произведения есть, вы согласны, Ортега? Пытки были преподнесены исключительно… художественно. Могу я узнать, кому принадлежала идея сюжета?

Уважаемые Хамзи и Кумар с готовностью кивнули на съежившегося соотечественника.

Два беспросветно темных взгляда пришпилили Манана к креслу.

- Господин Турчи, пленка, которую мы просмотрели, существует в единственном экземпляре?

- Да, эээ… я принял меры… понимаете, нелицензированное копирование…

- Подобная предусмотрительность весьма похвальна, - комиссар встал и задумчиво прошелся вдоль стола. – Пленку я заберу, с вашего позволения. Биджар, Урбек, мы поговорим чуть позже. Что касается вас, Манан… – Сантьяга побарабанил пальцами по столешнице. – У вас есть родственники за пределами Тайного Города?

- Да, - шас обреченно мигнул. – В Ханты-Мансийске. Но я их не навещаю, тамошний климат вреден для меня...

- Рекомендую безотлагательно навестить их, потому что климат Тайного Города также может… навредить вашему здоровью. Полагаю, часа будет достаточно для сборов?

- А…

- Время пошло.