reforef.ru 1 2 ... 24 25



Роберт Б. Паркер

Кэсткиллский орел
Спенсер – 12


OCR Андрей Бурцев http://fantast2.narod.ru/

«Роберт Паркер. На живца»: Махаон; Москва; 1999

ISBN 5 88215 719 6

Оригинал: Robert Parker, “Catskill Еаglе”

Перевод: С. Соколик, Б. Крылов
Аннотация
Сильные мира сего сами себе творят законы и сами же их нарушают. Однако ничто не вечно, и существует определенная грань, за которую заходить нельзя. Ибо некоторых людей обижать крайне опасно...
Роберт Паркер

Кэсткиллский орел
В иных душах гнездится Кэтскиллский орел, который может с равной легкостью опускаться в темнейшие ущелья и снова взмывать из них к небесам, теряясь в солнечных просторах. И даже если он все время летает в ущелье, ущелье это в горах, так что, как бы низко ни спустился горный орел, все равно он остается выше других птиц на равнине, хотя бы те и парили в вышине.

Герман Мелвилл. Моби Дик
Посвящается Джоан
Глава 1
Близилась полночь, а я только что вернулся со слежки. В этот теплый день начала лета я ходил по пятам за мошенником, присвоившим чужие деньги, и пытался выяснить, куда он спускает неправедно нажитые доходы. Мне удалось лишь засечь, как он ел сэндвич с телячьей отбивной в забегаловке на Дэнверс сквер, напротив Национального банка ценных бумаг. Мелочь, на Дэнверс сквер особо не погрешишь.

Из холодильника я достал бутылку пива «Стинлагер», открыл и уселся за стол, пытаясь разобраться с дневной почтой. Прибыл чек от клиента, извещение от телефонной компании, более грозное — от электрической и письмо от Сюзан.


Письмо гласило:

"Времени не остается. Хоук сидит в тюрьме Милл Ривер, Калифорния. Ты должен его вытащить. Мне самой необходима помощь. Хоук все объяснит. Все очень плохо, но я тебя люблю.

Сюзан".

Сколько я его ни перечитывал, все равно ничего нового не находил. Проштемпелевано в Сан Хосе.

Я выпил пива. На зелени бутылки капля влаги проделала незамысловатую тропинку сверху вниз. «Стинлагер», Новая Зеландия. Так написано на этикетке. Что то среднее между голландским «зиланд» и английским «силэнд», то бишь «морская земля». Забавное смешение языков. Я аккуратненько поднялся со стула, медленно пошел к шкафу и взял атлас. Посмотрел, что это еще за Милл Ривер, штат Калифорния. Ага, вот он, к югу от Сан Франциско. Население — десять тысяч семьсот пятьдесят три человека. Я сделал большой глоток пива, подошел к телефону и набрал номер. На пятом звонке ответил Винс Холлер. Я сказал, что это я.

Он недовольно проворчал:

— Господи Боже, сейчас же без двадцати час.

— Хоук находится в тюрьме в городке Милл Ривер, что к югу от Сан Франциско. Хочу, чтобы ты сейчас же созвонился с местным адвокатом.

— Без двадцати час? — переспросил Холлер.

— Сюзан тоже попала в передрягу. Я улетаю утром. До отъезда хочу поговорить с адвокатом.

— В какую еще передрягу? — спросил Холлер.

— Понятия не имею. Хоук знает. Давай ка немедленно связывайся с адвокатом.

— Хорошо, созвонюсь с юридической фирмой в Сан Франциско. Они помогут вытащить из постели кого нибудь из младших партнеров и послать в Милл Ривер. Там ведь сейчас всего без четверти десять.


— Пусть позвонит мне сразу же после встречи с Хоуком.

Холлер спросил:

— Ты в порядке?

— Действуй, Винс, — сказал я и повесил трубку.

Вытащил еще бутылку пива и снова перечитал письмо от Сюзан. Ничего нового. Тогда я сел за стол рядом с телефоном и осмотрел квартиру.

По обе стороны окна — книжные полки. Действующий камин. Гостиная, кухня, спальня и ванная комната. Дробовик, винтовка и три пистолета.

— Я слишком долго живу здесь, — сказал я громко и понял, что голос в пустой комнате мне совсем не нравится. Я встал, подошел к окну и выглянул на Марлборо стрит, на которой ни черта не происходило. Я вернулся к столу и глотнул пива. Приятно заниматься хотя бы чем то.

В четыре двенадцать утра зазвонил телефон.

Полбутылки пива выдыхалось на столе, я же лежал на диване лицом вверх, заложив руки за голову и уставясь в потолок.

Я взял трубку перед третьим звонком.

На другом конце женский голос произнес:

— Мистер Спенсер?

— Да.

— Говорит Пола Голдмен, юрист фирмы «Штайн, Фэй и Корбетт», Сан Франциско. Меня просили вам позвонить.

— Вы виделись с Хоуком? — спросил я.

— Да. Он сидит в тюрьме Милл Ривер, штат Калифорния, по обвинению в убийстве и нападении с нанесением телесных повреждений. Надеяться выйти под залог — просто нереально.

— Кого он убил?

— Его обвиняют в убийстве человека по имени Эммет Колдер, который работал консультантом по вопросам безопасности у некоего Рассела Костигана. Его также обвиняют в нападении на нескольких охранников и полицейских. С ним, наверное, нелегко справиться.


— Это верно, — согласился я.

— Он признал, что убил Колдера и напал на других людей, но заявил, что это была самооборона и его вынудили поступить подобным образом.

— Вы сможете организовать его защиту?

— Возможно, если опираться только на факты. Но трудность в том, что отцом Рассела Костигана является Джерри Костиган.

— Господи, — пробормотал я.

— Так вы знаете, кто такой Джерри Костиган?

— Я знаю, кто он. Обладатель уймы всяких вещей.

— Именно. — Голос Полы Голдмен был тверд. — И одной из этих вещей является Милл Ривер, штат Калифорния.

— Значит, шансов спасти Хоука практически никаких, — сказал я. — Если дойдет до суда...

— Если дойдет до суда, его песенка спета.

Минутку я помолчал, прислушиваясь к далекому потрескиванию междугородной связи.

— Он что нибудь говорил о Сюзан Сильверман? — спросил я.

— Сказал, что прибыл по ее просьбе и что его поджидали. Мне крайне неохотно разрешили свидание с ним, и оно проходило под пристальным наблюдением. Фирма «Штайн, Фэй и Корбетт» — самая крупная в районе залива. У нее большое влияние. Будь его чуть меньше — никакого свидания не было бы вообще.

— Это все?

— Все.

— Каковы его шансы на успех?

— Никаких.

— Потому что у обвинения железные доводы?

— Да, доводы действительно железные, к тому же он выбил Расселу Костигану три передних зуба. А это то же самое, что избить сына Хьюи Логана в его родной Луизиане в тысяча девятьсот тридцать пятом году.


— Н да.

— Да еще, Господи, он же черный.

— Разве Костиганы не сторонники равноправия?

— Нет, не сторонники, — сказала она.

— Расскажите о тюрьме.

— Четыре камеры в пристройке к полицейскому участку, расположенному в крыле здания мэрии. В настоящий момент Хоук — единственный заключенный. Гражданский диспетчер — женщина, два полицейских — мужчины. Когда я приехала, на посту находились только они. Должна предупредить вас как юрист, что по законам штата Калифорния соучастие в побеге из тюрьмы является уголовным преступлением.

— С тех пор как Рейган был губернатором штата, они не расслабляются, — заметил я.

— Когда встанет солнце, — сказала Голдмен, — я хочу повоевать с ними по поводу освобождения под залог. Хотя это пустое дело. Если понадоблюсь, звоните в контору. — Она продиктовала номер.

— Благодарю вас, мисс Голдмен.

— Миссис, — поправила она. — Я занимаюсь уголовным правом по пятнадцать шестнадцать часов в сутки. Так что чувствую себя гораздо более свободной, чем самой хотелось бы.
Глава 2
Без пятнадцати семь я прибыл в оздоровительный клуб. У Генри Чимоли возле площадки для игр в рэкетбол на первом этаже имелась квартирка. Я сидел у него, попивая кофе, и строил план.

— А я думал, ты завязал с кофе, — сказал Генри. Он отжимался от пола на огромном, от стенки до стенки, ковре.

— Это особый случай, — пояснил я.

Спать мне не хотелось, зато ощущалась усталость.

— В общем, ты все понял? — спросил я.

— Ага, — сказал Генри. — Я всю жизнь был тренером, поэтому могу изготовить любой гипс. Сделаем его побольше, чтобы ты мог по приезде сунуть туда ногу.


— Нужно еще сделать так, чтобы я мог в нем передвигаться.

Генри поднялся с пола. Над дверью, ведущей в кухню, была приделана перекладина. При росте пять футов четыре дюйма Генри приходилось подпрыгивать, чтобы дотянуться до нее. Он принялся подтягиваться, расставив руки на ширину дверного проема.

— На Бикон стрит, возле Кенмор сквер, есть магазин медицинских принадлежностей. Это слева за старой гостиницей «Брикминстер», если идти к Бруклайн.

На Генри были хлопчатобумажные серые шорты. Его тело, словно небольшой поршень, двигалось к перекладине и обратно. Никакого намека на напряжение. Голос звучал совершенно спокойно, движения были точными и быстрыми.

— Может быть, тебе слегка урезать силовую нагрузку? С твоим ростом надо больше работать на растяжку.

Генри спрыгнул на пол.

— Я достаточно высок, чтобы заехать тебе ногой по яйцам, — сказал он.

— Ты себе льстишь, — сказал я и пошел искать магазин медицинских принадлежностей.

Он Открывался в восемь утра, потому то мне и пришлось сидеть в машине и пить кофе — целых три чашки — перед пышечной «Данкин Донате» на Кенмор сквер, наблюдая, как рокеры и панки выползают на улицу. Мимо шмыгнул паренек с волосами, окращенными в разные цвета, в белой пластиковой куртке и мягких сапожках, как у Питера Пэна. Рубаха на нем отсутствовала, грудь была белой, безволосой и худосочной.

Он украдкой оглядывал себя в витринах магазинов, радуясь собственной диковинности. Может быть, мечтал до смерти напугать поклонника республиканцев, хотя они редко заглядывали на Кенмор сквер в дни, когда не проводились бейсбольные матчи.

Сложенное письмо Сюзан лежало у меня в нагрудном кармане. Я не стал его перечитывать, потому что знал, что в нем. Знал все слова — на грани безумия. Я взглянул на часы. На девять пятьдесят пять имелся прямой рейс. Я уже собрал вещи. Осталось сделать гипсовый слепок на ногу — и можно отправляться. В Милл Ривер я мог прибыть к часу по местному времени.


Я сложил три бумажных стаканчика один в другой, вылез из автомобиля и кинул их в мусорную корзину. Затем снова сел в машину, доехал до магазина и стал в нем первым покупателем. К пяти минутам десятого Генри соорудил мне гипсовый башмак, достаточно большой, чтобы я мог надеть его, как здоровенный рыбацкий сапог. Я положил эту штуковину в спортивную сумку, под чистые рубашки.

— Тебя подвезти? — спросил Генри.

— Я оставлю машину в аэропорту.

— Деньги нужны?

— Я снял со счета пару сотен, — успокоил я. — То бишь все, что на нем было. Плюс у меня еще кредитка «Америкой экспресс». Я без нее даже из дому не выхожу.

— Что нибудь понадобится — звони, — сказал Генри. — Что угодно, понял? Если понадоблюсь сам — выеду.

— Пол знает, что нужно звонить тебе, если я не объявлюсь, — сказал я. — Сейчас он в школе.

— Можно подумать, что ты его отец.

— Вроде того.

Генри сунул мне ладонь.

— Звякни, — сказал он.

Лавируя в утреннем потоке, я на огромной скорости отправился к аэропорту Логан. Ничего страшного не случилось бы, если б я пропустил этот самолет, но он летел без дозаправок, следовательно, быстрее. А я и хотел как можно скорее добраться до Милл Ривер.

За двадцать минут до отлета я сдал сумку в багаж. Если ее потеряют, будут неприятности.

Но нести ее с собой через контроль было нельзя — ведь в ней лежал пистолет. В девять пятьдесят пять мы вырулили на взлетную полосу, а в десять, заложив крутой вираж над заливом, помчались на Запад.
Глава 3

У «Гeрца»1я взял напрокат «бьюик скайларк» с отсутствующей ручкой подъема стекла на дверце водителя. И где же этот О'Джей Симпсон2, когда нужна его помощь? По Сто первому шоссе я двинулся на юг, а в начале четвертого свернул за СанХосе на восток по бульвару Милл Ривер. В миле от шоссе стоял огромный торговый центр, построенный вокруг модернового супермаркета « Сейфуэй» из монолитного бетона, с большими круглыми окнами и широким, выложенным каменной плиткой пандусом, с которого продукты грузили в машины. Громадная вывеска из красного дерева при въезде на стоянку возвещала: «КОСТИГАН МОЛ» — и дальше: «Тридцать магазинов — рай для покупателя». Буквы были вырезаны на дереве и покрыты золотой краской.


Я въехал на стоянку, припарковался возле «Сейфуэя» и вытащил из сумки свой гипсовый ботинок. Слепив его, Генри собрал песок и остатки грязи из клубного ящика для мусора и втер в гипс. Поэтому ботинок выглядел сейчас так, будто его сделали примерно месяц назад.

В подошве имелась пустота, куда я впихнул автоматический пистолет двадцать пятого калибра, сверху положив стельку из губчатой резины. Затем я снял свою левую туфлю и сунул ногу в гипс. Поправив брючину, я вылез из машины. Все было отлично. Особого удобства я не ощущал, зато выглядел гипс натурально. Слегка пройдясь взад вперед, я двинулся в « Сейфуэй», там купил пинту мускателя и спросил, как проехать к Сити холлу, затем вернулся к «бьюику» и сел в него. Сунул бумажник в бардачок.

Из сумки вытащил бейсбольную кепку «Ютика Блю Сокс», растрепал волосы и напялил кепку на голову. Посмотрел в зеркало. Со вчерашнего утра я не брился, и это оказалось весьма кстати.

Из под кепочки и из дырочки сзади, над самой пластиковой застежкой, наружу выбивались космы волос. На мне были надеты джинсы и белая рубашка. Я надорвал карман и неровно закатал рукава. Затем плеснул на рубашку мускателя. Еще чуть чуть вина я вылил на джинсы. Положив бутыль на сиденье рядом, я двинулся к Милл Ривер.

Стены мэрии были покрыты белой штукатуркой, а крыша — красной черепицей. Перед зданием расстилался зеленый газончик, на котором медленно вертелся разбрызгиватель, посылая воду во все стороны. Слева от мэрии располагалась пожарная часть, а между ними было что то вроде соединяющего крыла, и перед самым этим крылом — прямо как перед торговым центром — два голубых прожектора освещали вывеску: «ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ МИЛЛ РИВЕР». Перед управлением находилась небольшая стоянка, а большая парковка была возле мэрии. Я въехал на большую и обогнул здание. Сзади обнаружились общественная авторемонтная мастерская и гараж. Тут не было никакой штукатурки, только голые шлакоблоки. Вместо черепицы — пластиковый шифер.


Одно здание — для показухи, другое — для работы. Сзади можно было рассмотреть тюремные, забранные толстой металлической сеткой окна.

Возле гладкой, без ручки, двери — две полицейские машины. Объехав здание, я выбрался на улицу и направился к центру городка. Через пятьдесят ярдов находилась городская библиотека. Перед входом маячила вывеска «МЕМОРИАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА ДЖ. Т. КОСТИГАНА», позади здания — автостоянка. Поставив машину, я выключил мотор, взялся за бутыль мускателя и несколько раз основательно прополоскал рот. Вино по вкусу напоминало средство для чистки кафеля, и запах оказался отвратным до невозможности. Я взял полупустую бутылку и закрыл дверцу машины. Положив ключи на подоконник, скрытый кустами, я направился на улицу.

Очутившись в поле зрения прохожих, я принялся шататься, опустив вниз голову и бормоча невесть что себе под нос. Бормотать себе под нос не так просто, когда этого совсем не хочется.

Я понятия не имел, что нужно бормотать, поэтому принялся перечислять звездный состав бейсбольной команды «Ред Соке» образца шестьдесят седьмого года.

— Рико Петрочелли, — бубнил я, — Карл Ястржемски, Джерри Одер...

Потом уселся на ступени лестницы библиотеки и сделал основательный «глоток» из бутылки, заткнув горлышко языком так, чтобы не проглотить ни капли. Вряд ли алкоголь облегчит мою задачу. Парочка школьниц в вязаных гольфах и с повязками на волосах шарахнулись от меня и, обойдя, поспешили в библиотеку.

— Дэлтон Джоун, — буркнул я и сделал вид, что отхлебнул из бутылки.

Миловидная женщина в бледно голубом спортивном костюме, белых «найках» и лавандовой налобной повязке припарковала коричневый «мерседес» перед самой библиотекой и вылезла, держа в руках пять или шесть книг. Проходя мимо меня, она демонстративно смотрела в противоположную сторону.


— Джордж Скотт, — пробормотал я и, привстав, хорошенько шлепнул ее по заду.

Она резко рванула вперед и скрылась в библиотеке. Я взял в рот немного мускателя, позволил вину свободно вылиться на подбородок и облить куртку. За дверью послышались возбужденные голоса.

— Майкл Эндрюс... Реджи Смитт... — Я высморкался в ладонь и вытер ее о рубашку. — Хоук Хэндерсон... Тони Си. — И, повысив голос, прорычал: — Хосе, мать его, Тартабулл!

Со стоянки возле мэрии вырулила черно белая полицейская машина и медленно направилась в сторону библиотеки.

Я встал и грохнул бутылку о ступени лестницы.

— Джо Фой, — проговорил я с холодной яростью. Затем расстегнул ширинку и стал деловито мочиться на газон. Я их провоцировал.

Патрульный автомобиль остановился рядом, не дав мне закончить дело, и из него вылез миллриверский коп в красивой коричневой униформе. Он носил свою шляпу надвинутой прямо на переносицу, как морской пехотинец времен вьетнамской войны.

— Стоять и не двигаться!

— А я им и не двигаю, офицер. — Я хихикнул, слегка покачнулся и рыгнул. Коп стоял прямо передо мной.

— Застегнись, — рявкнул он, — тут женщины и дети.

— Для женщин и детей — все что угодно, — пробормотал я, наполовину застегнув ширинку.

— Какие нибудь документы есть? — спросил коп.

Я пошарил вначале в одном заднем кармане, затем в другом, затем в передних карманах джинсов. Прищурившись и стараясь внятно рассмотреть полицейского, пожал плечами.

— Хочу заявить о пропаже бумажника, — сказал я, как можно тщательнее выговаривая слова, словно человек, который изо всех сил старается не казаться пьяным.


— Хорошо, — проговорил коп. — Иди к машине. — Он взял меня под руку. — Руки на крышу. Ноги врозь. Ты, наверное, не раз такое проделывал.

Он ботинком постучал по внутренней стороне моей здоровой лодыжки, чтобы я пошире расставил ноги, а затем быстро обыскал.

— Как зовут? — спросил он, закончив.

— Что, так и стоять? — Я положил голову на крышу машины.

— Можешь выпрямиться.

Я остался в положении «голова на крыше» и ничего не ответил.

— Я спросил, как зовут, — повторил коп.

— Требую адвоката, — сказал я.

— А кто твой адвокат?

Я перекатился по крыше автомобиля и встал к копу лицом. Ему было лет двадцать пять. Красивый загар, чистые голубые глаза. Я нахмурился.

— Спать хочу, — заявил я и стал сползать по крыше машины на землю.

Коп подхватил меня под мышки.

— Нет, — сказал он. — Не здесь. Пошли. Проведешь ночку с нами, а наутро поглядим...

Я позволил сунуть себя в машину и отвезти в участок. Без двадцати минут пять я стоял перед камерой в милл риверской тюрьме. Задержан за пьянство и мочеиспускание в общественном месте. Записан под именем Джона Доу3. В углу камеры находился фаянсовый унитаз без стульчака, раковина, а рядом — бетонная койка с матрасом, без подушки и со скатанным военным одеялом в ногах. Арестовавший меня офицер отворил дверь второй камеры. Первая была пуста. Дальше находились еще две.

— Минутку, — попросил я. — Хочу увидеть остальных гостей.

Я рванулся дальше и увидел в четвертой камере Хоука, лежащего на спине, закинув руки за голову.


— Эй, дядя Том! — рявкнул я. — Не сыграешь ли на своей гармонике что нибудь для нашего миляги надзирателя?

Хоук безо всякого выражения осмотрел меня.

— Может, и поиграю, только не на гармонике, а на твоей башке, белопузый, — ответил он.

— Идем, идем, — сказал молодой коп. Он схватил меня за воротник рубашки и втолкнул в камеру. — Проспись. И не смей заводить ниггера!

Он вышел и запер камеру, оставив меня в одиночестве. Ну, кто это утверждал, что меня невозможно арестовать?


следующая страница >>