reforef.ru 1
Сафаргалиев Э.Р., преподаватель колледжа МЭСИ

Разночтения Николо Макиавелли

У Макиавелли есть небольшая книжка, переведенная на все языки и затмившая все остальные его произведения: это "Государь". Об авторе судили именно по ней, саму же книгу рассматривали не с точки зрения ее логической, научной ценности, а с моральной точки зрения. Было признано, что "Государь" - это кодекс тирании, основанный на зловещем принципе "цель оправдывает средства", "победителей не судят". И назвали эту доктрину макиавеллизмом.

Много было предпринято хитроумнейших попыток защитить книгу Макиавелли, приписать автору то одно, то другое более или менее похвальное намерение. В итоге рамки дискуссии сузились, значение Макиавелли умалили.

Такую критику нельзя назвать иначе, как педантской. Жалка также и попытка свести все величие Макиавелли к "итальянской утопии", к мечте о создании Италии, которая ныне стала реальностью. Никколо Макиавелли прежде всего олицетворяет собой ясное и серьезное понимание того процесса, который протекал неосознанным, начиная от Петрарки и Боккаччо вплоть до второй половины XVI века.

В самом количестве интерпретаций политических взглядов Макиавелли есть что-то удивительное. Помимо огромного числа второстепенных мнений и толкований существует более двух десятков основных вариантов трактовок "Государя".

Едва ли это объясняется лишь прямотой Макиавелли, несмотря даже на то, что он, пожалуй, расставлял точки над "i" решительнее, чем кто-либо до него. И если начальный гневный протест (скажем, Поула или Жантийе 1 ), скорее всего, был вызван этим фактом, то протест тех, кто придерживается взглядов Гоббса, Спинозы, Гегеля или якобинцев и их последователей, объясняется чем-то другим. Несомненно, есть какая-то причина, по которой комментаторы без конца ужасаются, а их толкования так сильно расходятся. Чтобы пояснить природу последнего феномена, рассмотрим только самые известные конкурирующие интерпретации политических взглядов Макиавелли, начиная с XVI века.


Согласно Альберико Джентили и Гарретту Маттинли, автор "Государя" написал сатиру, поэтому не следует понимать буквально то, что он говорит 2.

Для Спинозы, Руссо, Уго Фосколо, Луиджи Риччи 3 - это повесть-предостережение; ведь как бы там ни было, Макиавелли был пылким патриотом, демократом, сторонником свободы, и "Государь" должен был (Спиноза особенно настаивает на этом) внушить людям мысль, что какими бы ни были тираны и что бы они ни делали, лучше оказывать им сопротивление. Возможно, автор не мог писать открыто из-за противостоящих друг другу сил - Церкви и Медичи, - относившихся к нему с одинаковой подозрительностью. Поэтому "Государь" - это сатира.

Для А.Х. Гильберта4 "Государь" - ни что иное, как типичное произведение того периода, зерцало для правителей, написанное в жанре нравоучения, весьма типичного для Ренессанса, с довольно явными заимствованиями и "подражаниями". Это сочинение талантливее, чем большинство остальных и, конечно, гораздо откровеннее (и влиятельнее); но оно не слишком сильно отличается от них по стилю, содержанию и направленности.

Джузеппе Предзолини и Хирам Гайдн5 более правдоподобно оценивают его как антихристианское произведение (вслед за Фихте и другими авторами) и видят в нем атаку на церковь и все ее принципы, защиту языческого взгляда на жизнь. Тем не менее, Джузеппе Тоффанин считает Макиавелли христианином, хотя и весьма своеобразным, - с этим мнением отчасти соглашаются Роберто Ридольфи, самый известный современный его биограф, и Лесли Уолкер (английский переводчик и издатель "Государя")6. Альдеризио называет его искренним католиком, хотя и не заходит так далеко, как сподвижник Ришелье каноник Луи Машон в своей "Апологии Макиавелли" или анонимный автор XIX в., составитель "Религиозных максим, почтительно выбранных из работ Никколо Макиавелли" (на которые ссылается Ридольфи в заключительной части написанной им биографии)7.


Для Бенедетто Кроче и его многочисленных последователей Макиавелли - страждущий гуманист. Будучи далеким от того, чтобы смягчать впечатление от описываемых им преступлений, он оплакивает пороки людей, делающие столь жестокие методы политически неизбежными. Макиавелли - моралист, который "порой испытывает нравственное отвращение" при созерцании мира, где политические цели могут быть достигнуты только посредством моральногo зла, и, таким образом, он - человек, который отделил политику от этики.

Но для швейцарских ученых Вальдера, Кэги и фон Муралта Макиавелли миролюбивый гуманист, который верил в порядок, стабильность, наслаждение жизнью, в возможность обуздания агрессивных элементов нашей природы и построения гармоничной цивилизации, лучшее воплощение которой усматривал в хорошо вооруженной швейцарской демократии того времени8 .

Для Кассирера, Реноде, Ольшки и Кейта Хэнкока9 Макиавелли - трезвый специалист, не связанный ни этическими, ни политическими принципами, объективный исследователь политики, нравственно-нейтральный ученый, который (как утверждает Карл Шмид) предвосхитил Галилея в применении индуктивных методов к социальному и историческому материалу и не имел никакой моральной заинтересованности в использовании сделанных им технических открытий - одинаково готовый отдать их и освободителям и деспотам, хорошим людям и подлецам. Реноде описывает его метод как "чисто позитивистский", Кассирер - как относящийся к "политической статике". Однако, по мнению Федерико Шабода, Макиавелли свойственна не холодная расчетливость, а страстность, доходящая до потери чувства реальности; Ридольфи тоже говорит об il grande appassionato 10, а де Капрариис считает его несомненным мистиком11.

Для Бэкона 12 (как для Спинозы, а позднее и для Лассаля) он, прежде всего, крайний реалист, избегающий утопических фантазий. Боккалини шокирован им, но не может отрицать точности и важности его наблюдений; так же и Майнеке, для которого Макиавелли - отец Staatsrason 13, с помощью которого он воткнул кинжал в тело западной политики, нанеся ей рану, как вылечить которую знал только Гегель (это оптимистическое мнение, высказанное в 1920-е годах, очевидно исчезло после Второй мировой войны).


Для Кёнига он вовсе и не реалист и не циник, а скорее эстет, стремящийся убежать из хаотического и убогого мира, каким была в то время находившаяся в упадке Италии, в мечту, навеянную чистым искусством, человек, который, не заботясь о практике, нарисовал идеальный политический ландшафт, во многом (если я правильно это понимаю) напоминающий идеальный город, изображенный Пьеро делла Франческа 14.

Для Р. Серено это, конечно, фантазия, но глубоко разочарованного человека, и в посвящении "Государя" слышится "безнадежная мольба" жертвы "тяжкой и непрестанно враждебной судьбы". В подтверждение этого тезиса приводится психоаналитическое толкование одного темного эпизода из жизни Макиавелли.

Для Маколея Макиавелли - политический прагматик и патриот, который прежде всего заботился о независимости Флоренции и приветствовал любую форму правления, которая ее обеспечит. Маркс называет "Историю Флоренции" "шедевром", а Энгельс (в "Диалектике природы") говорит о Макиавелли как об одном из "титанов" Возрождения, как о человеке, свободном от petit-bourgeois взгляда на мир. Советская критика более амбивалентна 15.

Для реставраторов недолговечной Флорентийской республики он, очевидно, был не чем иным, как продажным и вероломным льстецом, готовым служить любому хозяину, который безуспешно пытался заискивать перед кланом Медичи в надежде снискать их благосклонность. Джордж Сабин (в своем знаменитом учебнике A History of Political Theory) 16 рассматривает его как антиметафизического эмпирика, Юма или Поппера своего времени, свободного от обскурантских, теологических и метафизических предрассудков.

Подобно Якобу Буркхардту и Фридриху Майнеке, К.И. Фридрих и Чарльз Синглтон утверждают, что Макиавелли разработал концепцию государства как концепцию произведения искусства; великие люди, которые основали или поддерживают человеческие объединения, подобны художникам. Их цель - красота, а главное свойство - понимание материала: они лепят из людей так же, как скульпторы творят из мрамора и глины. Политики, с этой точки зрения, покидают сферу этики и приближаются к эстетике. Синглтон доказывает, что оригинальность Макиавелли заключается в его взгляде на политическое действие как на разновидность того, что Аристотель называл "созиданием", цель которого - внеморальный артефакт, объект красоты, иначе говоря, цель, внешняя для человека (в данном случае - особые устои человеческого общежития), - а не "поступком" (каковым Аристотель и Фома Аквинский считали политическое действие), цель которого внутренняя и нравственная, не создание объекта, а выработка особого - правильного - образа жизни или существования.


Но самую распространенную оценку Макиавелли, по крайней мере как политического мыслителя, дают большинство ученых и писателей елизаветинской эпохи: для них это человек, которого дьявол уполномочил вести добрых людей к погибели, это великий разрушитель, учитель зла, le docteur de la sceleratesse 17, вдохновитель Варфоломеевской ночи, прототип Яго. Это "кровожадный Макиавель" знаменитых "четырехсот запрещенных ссылок" елизаветинской литературы. Его имя - "Старина Ник" - еще один синоним извечного врага рода человеческого. Для иезуитов он "соучастник дьявола в преступлениях", "писатель без чести и без веры, а "Государь", по словам Бертрана Рассела, это "руководство для гангстеров" (ср. с оценкой Муссолини: vade mecum 18 для государственных деятелей, - которую, может статься, молчаливо разделяют и другие главы государств). Этот взгляд, общий и для протестантов и для католиков, для Жантийе и Франсуа Отмана, для кардинала Поула, Бодена и Фридриха Великого, разделяют все авторы многочисленных сочинений на тему "Анти-Макиавелли", последними из которых являются Жак Маритен и Лео Штраус19.

На первый взгляд есть что-то странное в столь глубокой разноголосице мнений . Какой другой мыслитель развернул перед изучающими его учеными так много граней своих идей? Какой другой писатель - а он не был даже признанным философом - побуждает своих читателей столь много и непримиримо спорить о своих целях? Причем я должен повторить, что стиль Макиавелли не отличается темнотой; почти все его истолкователи отдают должное его краткой, сухой и прозрачной прозе.

1 Английский кардинал Реджинальд Поул был инициатором включения "Государя" в "Индекс запрещенных книг", где он и оказался (в третьем списке) в 1559 году. Французский протестантский юрист Иннокентий Жантийе одним из первых в Европе начал открытую борьбу с учением Макиавелли. В 1576 году в Женеве он опубликовал 650-страничный фолиант, озаглавленный "Анти-Макиавелли" и вскоре переведенный с французского на латинский, английский и немецкий языки. Подробнее см.: Эльфонд И.Я. Проблема тирании в трактате И. Жантийе "Анти-Макиавелли" // Культура Возрождения и общество. М., 1986.


2 Альберико Джентили (1552-1608) - итальянский юрист и дипломат, профессор гражданского права в Оксфордском университете.

3 Уго Фосколо (1778-1827) - итальянский поэт-романтик; его поэма "Гробницы" написана в 1806 году по поводу распространения на Италию французского эдикта, согласно которому хоронить покойников разрешалось только на муниципальном кладбище. В своей оценке Макиавелли он исходит из широко распространенного в эпоху Просвещения убеждения в том, что в "Государе" за явными наставлениями власть имущих в средствах к достижению политического успеха на самом деле разоблачается сущность и приемы тирании. Фрагменты из поэмы "Гробницы" в переводе А. Архипова см. в сборнике "Европейская поэзия XIX века". М., 1977 (БВЛ, т. 85), с. 457-462.

4 Gilbert, F. Madjiavelli and Guicciardini, Princeton, NJ Library, 1965

5 Isaiah Berlin The Proper Study of Mankind. An Anthology of Essays. L., 1997. Р. 248.

6 И. Берлин Оригинальность Макиавелли  // Человек ,      №№2-4, 2001 г.

7 Isaiah Berlin The Proper Study of Mankind. An Anthology of Essays. L., 1997. Р. 254.

8 "Швейцарцы - это самые свободные люди, потому, что они лучше всех вооружены" ("Государь", гл.XII).

9 И. Берлин Оригинальность Макиавелли  // Человек ,      №№2-4, 2001 г.

10 Великая страсть (итал.).

11 Isaiah Berlin The Proper Study of Mankind. An Anthology of Essays. L., 1997. Р. 264.

12 "Нам есть за что благодарить Макиавелли и других авторов такого же рода, которые открыто и прямо рассказывают о том, как обычно поступают люди, а не о том, как они должны поступать" (The Works of Francis Bacon. L., 1857-1874, vol. 5, р. 17, 76: De augmentis. Book 7, ch. 2, Book 8, ch. 2;). Ср. с афоризмом Макиавелли из письма к Гвиччардини: "Я верю, что самый верный способ попасть в Рай - это научиться не превращать жизнь в Ад". (Machiavelli N. Lettere familiari. Florence, 1883, № 179). А.П. д'Энтреве любезно обратил мое внимание на этот примечательный отрывок, хотя, насколько я знаю, нет причин полагать, что Бэкону он был знаком. Наверное, не был он известен и Т.С. Элиоту, который писал: "Лорд Морли... намекает, что Макиавелли... видел только половину правды о человеческой природе. То, чего Макиавелли не усматривал в человеческой природе, - это миф о доброте человека, который заменял либеральной мысли веру в Божественную Благодать" (For Lancelot Andrewes. L., 1970, р. 50).


13 Государственный интерес (нем.).

14 Пьеро делла Франческа (ок.1420-1492) - итальянский живописец, оказавший влияние на венецианскую и флорентийскую школы; автор двух трактатов по теории живописи.

15 Единственное известное мне подробное освещение взглядов Макиавелли, предпринятое крупным большевистским интеллектуалом, - это не долго просуществовавшее предисловие Каменева к русскому переводу "Государя" (Москва, 1934), переведенное на английский язык под названием "Preface to Machiavelli" (New Left Review. 1961, No 15, May-June. Р.39-42). В нем полностью реализован историко-социологический подход, критикуемый Кассирером. Макиавелли описан как активный публицист, исследующий "механизм борьбы за власть" внутри и между итальянскими принципатами, как социолог, в совершенстве проанализировавший "социологические джунгли", которые предшествовали формированию "сильного, национального, по сути дела буржуазного" итальянского государства. Его почти "диалектический" подход к проблеме власти и свобода от метафизических и теологических фантазий делают его достойным предшественником Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Эти высказывания были приведены на процессе Каменева, где их заклеймил главный обвинитель Вышинский.

16 Sabine G. H. A History of Political Theory. London, 1951.

17 Специалист по злодейству (франц.).

18 Путеводитель, карманный справочник (лат.).

19 И. Берлин Оригинальность Макиавелли  // Человек ,   №№2-4, 2001 г.