reforef.ru 1 2 3
Болот Ширибазаров

СОСТРАДАНИЕ
Пьеса в двух действиях
Действующие лица:

Булад Аламжин – комиссар Госбезопасности.

Сэсэг – прихожанка буддийского дацана.

Галдан багша – настоятель храма Зеленой Тары.
В эпизодах: Самбу лама, Меркулов и другие.
Действие первое.
КАРТИНА ПЕРВАЯ.
Просторный зал буддийского храма – храма Зеленой Тары. Ее изображение висит у дальней стены. Она смотрит с холста, словно сквозь время…

А в самом центре зала старый, сухощавый лама ведет Хурал великой богини.

По бокам от него расположились еще двое лам, и около десятка хувараков, воспитанников. Сидят они на высоких скамьях, устланных цветастыми подушками. Видно, что лам здесь когда-то было гораздо больше. Многие места пустуют.

По краям зала – прихожане. Их еще меньше. Это старушка, пожилой степняк, мальчик лет десяти, и молодая женщина, на вид ей примерно за тридцать. Гул молебна постепенно угасает. Прихожане тянутся в очередь к старому ламе.

СТАРУШКА (Ее голос дрожит). Багша, я виновата перед вами…

Лама качает головой, и мягким жестом показывает, что говорить больше ничего не надо. Он ласково гладит ее по голове, дует на четки и касается ими ее волос. Всхлипывая, сложив молитвенно ладони, старушка пятится назад, уходит.

СТЕПНЯК (Нервно). Помогите, багша*.

ЛАМА. Что случилось?

СТЕПНЯК. Шолмосы** одолели. Сначала они забрали весь мой скот. А вчера от меня ушел мой сын. Что делать, багша?

ЛАМА (Улыбается). Просто, теперь все общее.

Степняк пытается возразить, но лама снова качает головой.

ЛАМА. Все – общее! Поверь мне, так будет лучше.

Тяжело вздыхая, степняк уходит. Его место занимает мальчик.

ЛАМА (Улыбается). Здравствуй Дандар.

ДАНДАР. Я хочу быть ламой!

ЛАМА. Мы же договорились?

ДАНДАР. Я не хочу в следующей жизни. Я сейчас хочу.


ЛАМА. Нельзя сейчас.

ДАНДАР. Меня все равно арестуют, я знаю!

ЛАМА. Не арестуют!

ДАНДАР. Ну, увезут в детдом. Это то же самое! Багша, помогите, я хочу успеть стать ламой.

Лама снимает с левой руки маленькие четки, дует на них, протягивает мальчику.

ЛАМА. Возьми их, Дандар. Только никому не показывай. Будет тяжело, молись Зеленой Таре. Она поможет.

ДАНДАР (Всхлипывает). А маме с папой почему она не помогла? Я каждый день за них молился.

ЛАМА (Пытается обнять мальчика). Мальчик мой, мы все за них молимся.

ДАНДАР (Вырывается). Все? Если бы ламы хорошо молились, ни чего бы не было. Ламы ленятся молиться хорошо!

ЛАМА. Не плачь! Ты уже не успеешь стать хорошим ламой. Но ты еще можешь помочь своим родителям.

ДАНДАР. Как?

ЛАМА. Люби их, сострадай им, думай о них каждую минуту. Но не отчаивайся, слышишь?

ДАНДАР. Слышу.

ЛАМА. Не отчаивайся! Будь сильным! И Боги тебе помогут!

Плечи мальчика дрожат. Лама обнимает его, смотрит ему в глаза, улыбается.

МАЛЬЧИК (Успокаивается). Прощайте багша!

ЛАМА. Прощай!

Мальчик уходит. Его место занимает женщина. В руках у нее узелок. Она смотрит на ламу и с укоризной, и с отчаяньем. Лама улыбается, смотрит на нее по-отечески.

ЖЕНЩИНА. Это был последний караван.

ЛАМА. Сэсэг, я очень счастлив, видеть тебя снова!

СЭСЭГ. А я думала, вы будете сердиться?

ЛАМА. За что?

СЭСЭГ. За то, что я не смогла уехать без вас.

ЛАМА. Но ты ведь на меня не сердишься?

СЭСЭГ. Я не могу на вас сердиться.

ЛАМА. И я не могу.

Короткая пауза.
СЭСЭГ. Приехали. Видела их сегодня. Злые как дьяволы.

ЛАМА. Иногда даже дьяволы нуждаются в сострадании.

СЭСЭГ. Петьку Пустякова арестовали, как внука врага народа. Внука то за что? Ему еще шестнадцати нет.


Лама молчит, лишь качает головой.

СЭСЭГ. А еще участкового, за то, что караван отпустил. (Всхлипывает) Мне страшно, багша.

ЛАМА. А ты улыбайся. Даже если страшно. Поверь мне, дочка, этой власти не за что тебя не любить.

СЭСЭГ. А вас?

ЛАМА. А я уже слишком стар.

Сэсэг развязывает узелок, достает бутылку воды и несколько картофелин.

СЭСЭГ. Я принесла вам аршан.

Лама достает из-за пазухи деревянную чашу. Сэсэг наливает ему воды, протягивает картофелину, но лама качает головой.

СЭСЭГ. Вы уже неделю ни чего не ели.

ЛАМА (Смеется). Чем полнее желудок, тем меньше сострадания.

СЭСЭГ. Кругом аресты, а вы о сострадании?

ЛАМА. Потому и аресты…

ГОЛОС. Разрешите войти?

Сэсэг вздрагивает. В зале появляются двое. Это высокие, статные офицеры НКВД. На петлицах у того, что по старше, знаки комиссара Госбезопасности. На вид ему лет пятьдесят. Второй – лейтенант, лет тридцати.

КОМИССАР (Притрагивается ладонью к козырьку фуражки). Простите, не представился. Булад Аламжин, комиссар Госбезопасности. А это мой помощник, лейтенант Меркулов.

Цепким взглядом комиссар оглядывает помещение храма, пристально смотрит на изображение Зеленой Тары, вздыхает. Лейтенант тоже смотрит на нее, но больше с любопытством.

БУЛАД. Ни чего не изменилось...

МЕРКУЛОВ. Тонкая работа…

БУЛАД (Ламе). Вы Галдан багша?

ЛАМА. Я.

СЭСЭГ (С вызовом). Что вам нужно?

БУЛАД. А вы, простите, кто?

ГАЛДАН БАГША (Торопливо). Это прихожанка. (СЭСЭГ) Иди домой, дочка, я скоро приду. (Отвечая на вопросительный взгляд) Все будет хорошо! Иди же!

Булад внимательно следит за этой картиной. Девушка уходит. Лама поворачивается к нему. Налета тревоги на его лице словно и не было.


БУЛАД. Дочь настоятеля монастыря? Как интересно.

ГАЛДАН БАГША. Я всего лишь настоятель этого храма Зеленой Тары. А она сиротка, к дацану прибилась. Давно это было…

Меркулов между тем подходит к изображению богини, дотрагивается до нее рукой.

БУЛАД (Шипит). Отставить!

Меркулов одергивает руку, пожимает плечами, отходит в сторону.

БУЛАД. Вы помните Самбу ламу?

ГАЛДАН БАГША. Да. Конечно, помню.

БУЛАД. Кажется, вы были его наставником?!

Лама молчит, улыбается.

БУЛАД. Помните его участь?

ГАЛДАН БАГША. Помню. Его задушил хунхуз.

БУЛАД (Скрипнув зубами). Ну, для кого хунухуз, а для кого народный мститель. Помните за что? (Лама молчит) Или вам напомнить?

ГАЛДАН БАГША. Чего вы хотите?

БУЛАД. Он ведь был женат?! И у него были дети?!

ГАЛДАН БАГША. Их расстреляли, еще в семнадцатом.

БУЛАД. Ну да, я их и расстрелял. Но, видимо, не всех?!

ГАЛДАН БАГША (Вздрагивает). Не понимаю о чем вы.

БУЛАД (Резко хватает ламу за грудки). Все ты понимаешь! Кто? Сколько? Где? Говори, тварь желтопузая!

ГАЛДАН БАГША (Хрипит). Не понимаю.

В зал забегают хувараки и ламы, со страхом и с вызовом смотрят на офицера НКВД.

БУЛАД. Ну что ж? Вам нужно время, я правильно понял? (Меркулову) Проследи, что бы ни кто не исчез за ночь. Головой отвечаешь!

МЕРКУЛОВ. Есть!

БУЛАД. До завтра, багша. Рад нашему знакомству.

Офицеры уходят. Слышится скрежет дверей. Их закрывают снаружи. Галдан Багша усаживается на скамье в позу лотоса, погружается в медитацию.
КАРТИНА ВТОРАЯ.

Тот же зал. Только Галдан багша, кажется, моложе, лет на десять. Он сидит в позе лотоса, медитирует. Появляется еще один лама. Он ставит у ног Галдана багши графин на серебряном подносе.


САМБУ ЛАМА. Багша, я принес вам аршан.

Галдан багша не отвечает.

САМБУ ЛАМА. Багша?

Самбу лама начинает делать простирание, сначала на изображение Зеленой Тары, затем – на Галдана багшу.

ГАЛДАН БАГША. Хватит, Самбу.

САМБУ ЛАМА. Но я только начал?

ГАЛДАН БАГША. Не стоит.

САМБУ ЛАМА. Но багша?

ГАЛДАН БАГША. Я не достоин этого звания!

САМБУ ЛАМА (Насупившись). Да что с вами?

ГАЛДАН БАГША (Встает со скамьи, прохаживается). Ойдопа багшу считали великим ламой.

САМБУ ЛАМА. Я помню.

ГАЛДАН БАГША. А ведь когда-то он был одержим. (Самбу обмякает) Его бес родился с ним, из одного чрева. Ни один шаман, и ни один лама не могли изгнать его. Потому что нельзя избавиться от самого себя.

САМБУ ЛАМА. Я уже слышал эту историю.

ГАЛДАН БАГША. Тогда ответь мне, почему Ойдоп багша стал великим?

САМБУ ЛАМА. Потому что он много молился.

ГАЛДАН БАГША. Верно! Но что толкало его на молитву?

САМБУ ЛАМА (Заученно). Великое сострадание.

ГАЛДАН БАГША. Ни кто не сострадал этому миру так, как Ойдоп багша.

И это сострадание подвигло его на один поступок…

САМБУ ЛАМА. Нам пора готовиться к Хуралу.

ГАЛДАН БАГША. Он нырнул в прорубь Байкала, и вынырнул оттуда Великим. Он проплыл подо льдом сто шагов. Байкал не убил в нем беса, но усмирил, до самого конца его праведной жизни.

САМБУ ЛАМА. Простите багша, но мы живем в новой России. Меня отдали в монастырь в три года. Я всю свою жизнь служу людям. Я был лучшим в школе эмчи лам в Лхасе. Теперь я лучший эмчи лама в губернии. Я лечил сына губернатора. Сам Жамсаран багша доверяет мне сбор трав. И, наконец, я перерожденец Ойдопа багши, который, замечу, когда-то учил вас!

ГАЛДАН БАГША. Кто же спорит? Ты талантлив, ты знатен, и знаменит! Но ты высокомерен, потому что одержим.


САМБУ ЛАМА. Я не буду нырять в прорубь!

ГАЛДАН БАГША. Ты должен это сделать, и проплыть не сто, а двести шагов.

САМБУ ЛАМА. Вы в своем уме, багша?

ГАЛДАН БАГША. Ты будешь плыть по канату, чтобы не сбиться. И ты не обязан это делать прямо сейчас. Держи в себе мысль об этом поступке. Ведь ты перерожденец Ойдопа багши. Если хочешь, я нырну с тобой.

САМБУ ЛАМА. Мне проще замолить все свои грехи.

ГАЛДАН БАГША. Молитва сильна только в чистых помыслах.

САМБУ ЛАМА. Я эмчи лама! Одно мое прикосновение миряне воспринимают как благословение Будды Медицины. Разве это плохо? Разве это не сострадание? Я не просто лечу людей, я вселяю в них веру.

ГАЛДАН БАГША. Год назад ко мне приходил один пастух, который просил благословения ударить тебя плетью.

САМБУ ЛАМА. Вы верите мирянину? А вы знаете, сколько сил я потратил на лечение его жены?

ГАЛДАН БАГША. Быть может, ты и вылечил его жену. Но заодно ты украл его веру!

САМБУ ЛАМА (Нервно). Багша, ну какая вера у мирянина?

ГАЛДАН ДАГША. Ты помнишь наш первый урок?

САМБУ ЛАМА. У меня было слишком много уроков.

ГАЛДАН БАГША. Люди счастливы, пока они верят!

САМБУ ЛАМА. Вы заставляли читать меня эту фразу по три тысячи раз. Меня тошнит от этих слов!

ГАЛДАН БАГША. Он выгнал ее, вместе с ребенком.

САМБУ ЛАМА (Вздрагивает). Это не мой ребенок! Я могу доказать!

ГАЛДАН БАГША. Это не важно! Родные не приняли ее. И вчера вечером она пришла за помощью к нам, в дацан.

САМБУ ЛАМА. Возьмем ребенка в хувараки.

ГАЛДАН БАГША. Да, мы возьмем ребенка! А заодно и его мать!

САМБУ ЛАМА (С недоверием). А мать зачем?

ГАЛДАН БАГША. Ты возьмешь ее в жены!

САМБУ ЛАМА. Я?

ГАЛДАН БАГША. Ты!

САМБУ ЛАМА. Вы забываетесь, багша, я уже гораздо выше вас по статусу.

ГАЛДАН БАГША. Данной мне властью твоего наставника я освобождаю тебя от обета безбрачия!

САМБУ ЛАМА (Падает ниц). Багша, я всю свою жизнь прожил в дацане. Я не знаю, как быть женатым ламой. Умоляю, простите. Я все замолю. Я все исправлю, клянусь Буддой.

ГАЛДАН БАГША. Иногда я начинаю сомневаться, что ты перерожденец Ойдопа багши. Странно, что именно ты прошел все испытания. Видимо, твой бес просто копил силы для следующего перерождения. Потому ты до сих пор и не понял, что такое сострадание. Оставь меня. Мне нужно набраться сил.

САМБУ ЛАМА (Плачет). Умоляю, багша, не наказывайте.

Галдан багша садится в позу лотоса, погружается в медитацию. Самбу лама, рыдая, уходит.
КАРТИНА ТРЕТЬЯ.

Утро. В зале появляется Сэсэг. Галдан багша по-прежнему в позе лотоса. Но молодые ламы и хувараки уже беспокойно ходят туда и обратно. Им явно надо наружу.

СЭСЭГ. Можете выходить, там ни кого нет.

Все спешно выбегают. Сэсэг подходит к Галдану багше, внимательно его разглядывает, прислушивается к дыханию. Сзади нее появляются Булад и Меркулов. Оба, в свою очередь, очень внимательно следят за Сэсэг.

БУЛАД. Вам помочь?

СЭСЭГ (Вздрагивает). Опять вы?

БУЛАД. У вас очень много свободы для прихожанки.

СЭСЭГ. Я здесь выросла.

БУЛАД. Вы, видимо, жена какого ни будь ламы?

СЭСЭГ. У меня нет мужа. И ни когда не было.

БУЛАД. Значит, вы религиозный фанатик.

Сэсэг, видно, не понимает, о чем говорит комиссар, и потому предпочитает промолчать.

БУЛАД (Кивает на ламу). Анабиоз?

СЭСЭГ. Что это?

БУЛАД. Состояние между жизнью и смертью.

СЭСЭГ. Это мы сейчас в таком состоянии. А он уже близок к Богу…

БУЛАД (Приглядываясь). Слышал я про этот трюк.

Меркулов вплотную подходит к Галдану багше, трогает его пульс, достает из-за пазухи часы с цепочкой, считает.


БУЛАД. Ну, как?

МЕРКУЛОВ (Невозмутимо). Пока рано. Будем следить.

БУЛАД. Может не надо? Вдруг уйдет?

МЕРКУЛОВ. Не успеет!

СЭСЭГ (Буладу). Вы приехали мстить?

БУЛАД (С усмешкой). С чего вы взяли?

СЭСЭГ. Вы явно кого-то ищете.

БУЛАД. Ищу врагов народа. Работа у меня такая.

СЭСЭГ (Внимательно разглядывает Булада). Вы чем-то похожи на ламу.

Меркулов вытягивается по стойке «смирно».

БУЛАД (В недоумении). На кого похож?

СЭСЭГ. На хорошего и сильного ламу. Только глаза у вас холодные. Неживые.

Булад поправляет на себе китель и ремни портупеи, хрустит шейными позвонками.

СЭСЭГ. У вас есть дети?

БУЛАД. Нет!

СЭСЭГ. И жены ни когда не было?

БУЛАД. Вопросы здесь задаю я!

СЭСЭГ. Просто мне вдруг показалось, что когда-то вы были очень счастливы. Но затем у вас украли это счастье…

Сэсэг вздрагивает. В ее высокий, аккуратный лоб упирается дуло пистолета «ТТ».

Короткая пауза.

БУЛАД. Страшно?

СЭСЭГ. Страшно.

БУЛАД. Меркулов!

МЕРКУЛОВ. Я!

БУЛАД. Ушат воды сюда, с колодца, что бы ледяная была! Нет, пару ушатов!

МЕРКУЛОВ (С усмешкой). Есть!

Меркулов убегает исполнять приказание.

БУЛАД. Близок к Богу, говоришь? А мы сейчас посмотрим, где ваш Бог!

С силой бьет ламу ладонью по лицу. Но тот ни как не реагирует. Бьет еще раз.

БУЛАД. Крепко уснул, собака!

Приставляет к уху ламы рукоять пистолета.

СЭСЭГ (В отчаянии). Нельзя! В храме нельзя!

Булад выпускает всю обойму. Лама по-прежнему невозмутим. Появляется Меркулов с двумя ушатами воды. Булад хватает один ушат и выливает его на ламу. Затем второй. Сэсэг с ужасом наблюдает за Буладом. Лама медленно открывает глаза, улыбается. Булад с силой бьет его по лицу кулаком. Лама падает на пол. Булад добивает его ногами.

БУЛАД (


следующая страница >>