reforef.ru 1 2 3
Пролог


Ах дамы, господа,
Позвольте нам начать,
И пьесу показать,
Про смерть и про любовь.

Убитая любовь,
Убитая любовь,

Убитая любовь,
В театре мертвецов.

Невинность и инцесс,
Гомора и Содом,
Предательство и честь,
И карлик с топором.

Убитая любовь,
Убитая любовь,
Убитая любовь,
В театре мертвецов.

И кто кого любил
Уже не разобрать,
И кто кого убил
Не нам уже решать,
Ведь пьесу про любовь
Играют мертвецы
И зрители, увы,
Давно уже мертвы.

Убитая любовь,
Убитая любовь,
Убитая любовь,
В театре мертвецов.

Убитая любовь,
Убитая любовь,
Убитая любовь,
В театре мертвецов.

(Текст: Александр Козлов; Композитор: Глеб Самойлов; Исполнители: группа Агата Кристи)

На этот раз платформа 9 и ¾ не была так дружелюбна к нему, как прошлые годы. На этот раз Хогвартс-Экспресс привез его на вокзал Кинг-Кросс. Сегодня на платформе он был один – без друзей. Гарри, а этот одиноко стоящий на платформе и кутающийся в мантию мальчик был ни кем иным, как Гарри Поттером, стоял и смотрел вдаль, туда, откуда приехал поезд. Ведь где-то там находится гробница, место захоронения самого великого волшебника его времени. Но ни это заставляло грустить мальчика. Хотя какой он мальчик? Скоро исполнится 17 лет, и он станет совершеннолетним.

Но ему не было дела до своего возраста. Он думал о поступке Дамблдора, об испуганном лице Драко…


Он думал о рыжих волосах и пронзительных глазах Джини. А ведь её вместе с братом родители забрали через каминную сеть. Они должны подготовить все для свадьбы Била и Флер, на которую он был заочно приглашен, да еще и приглашения разослать, так что работы у них было…

Мысли тянутся так тяжело. Тяжко, а еще эта жара. Но Гарри все равно продолжал кутаться в мантию. У него пробежали мурашки по телу, и он разжал ладонь. С тихим металлическим звоном из нее выпал поддельный крестраж. Парень нагнулся и поднял упавшую вещь. Один злобный взгляд, брошенный на медальон, и вновь в его глазах пустота.

Как ему хочется сейчас послать войну на всем известные три буквы и просто отдаться жизни. Но Гарри Поттер – Мальчик-Который-Выжил, он никогда не сдается. Он покинул пределы платформы, таща за собой свой чемодан с клеткой. Его родственники нашлись рядом с их машиной. Вернон молчал. Петунья… ну Петунья была мертвенно бледной, что вероятно говорило о том, что с ними уже поговорили на счет опасности. Дадли просто сидел на заднем сидении и смотрел куда-то вдаль. Гарри даже удивился тому, что за этот год Дадли смог похудеть. Нет, своей бочкообразности Дадли не потерял, но машина меньше проседала под его весом.

Гарри забросил в багажник свой чемодан и собирался уже сесть в машину, когда на его плечо села неизвестная ему сова, в клюве которой было зажато письмо.

***

Молли Уизли была на кухне, когда ставили защиту на их дом. Их дом собирались сделать убежищем для Гарри после его совершеннолетия. Авроры и орденцы были заняты очень сложными заклятиями защиты, щитов и антитрансгрессионными барьерами.

Солнце клонилось к закату. Его лучи проникали на кухню и освещали те странные часы. Теперь все стрелки постоянно показывали на смертельную опасность. Молли Уизли посмотрела на часы и, вздохнув, принялась за работу. Ей нужно было приготовить ужин. Но мысли ее возвращались к черноволосому мальчику с изумрудными глазами. Она очень переживала из-за него. Как он там? Наверное, уже приехал домой? Она не знала, как теперь будут относиться к нему Дурсли, и как он там чувствует себя. Джини тоже думает о нем, вон удалилась ото всех. Ну, почему им нужно было расставаться? Она же теперь сама не своя.


Молли вновь принялась за работу, от которой отвлеклась. И не заметила как между красными вспышками защиты, что накладывали Фениксовцы, засверкали синие всполохи порталов. Она не слышала, как завязалась битва.

В дом ворвался Ремус. У него не было одной руки. Он что-то кричал ей. За ним в комнату забежала Беллатриса и одной зеленой вспышкой отправила оборотня на тот свет. Молли обернулась, и, увидев пожирательницу, взмахнула палочкой. Беллатриса поставила щит, но разгневанная женщина посылала в нее заклинание, за заклинанием, пока Белла не вылетела из дома. Молли выбежала на улицу и увидела последствия битвы. Её муж держал всего израненного Перси. Близнецы поддерживали друг друга. У одного, наверное это был Фред, было порвано ухо, у второго вывихнута, да и вероятно сломана нога. Рон стоял, склонившись над какой-то кучей. Он просто замер и все. Нимфадора и Грозный Глаз успели завершить защиту, заперев тем самым на территории Норы оставшихся пожирателей, не знающих пароля. Грюм вынул из кармана какую-то безделушку и призывно помахал всем. В это время Кингсли перебрасывался заклинаниями с Лестрейнджем. Тонкс подошла к Рону и силком отбуксировала к остальным.

Никто из них не понимал, почему их так быстро нашли. Семья Уизли просто не успевала увидеть все; всей картины происходящего. Все они взялись за цепочку часов, что протягивал Аластор. Вспышка портала – их нет.

Тонкс посмотрела на дом и, вбежав туда, на кухне она увидела тело Ремуса с отрезанной рукой. Это не возможно. Это определенно точно не возможно. Она припала к нему и начала трясти, прося его очнуться. Но ничего не происходило. Сердце Тонкс противно сжалось и, сделав пируэт, просто перестало чувствовать. Оно вероятно решило, что чувства не для него, да и хозяйке они не нужны. Поднялась с колен и вновь выбежала во двор. Ей было не известно, кто победил. Либо Кингсли победил, либо пожиратели. Она споткнулась обо что-то мягкое и повалилась наземь рядом с этим.

Это было изуродованное тело Джиневры. Руки и ноги вывернуты в невероятной позе, куски мяса вперемешку с костями валялись вокруг. Из тела торчала палочка младшей Уизли. Тонкс не вынесла такой картины и ее вырвало.


Она лежит рядом с трупом и вся в блевотине, не замечая ничего вокруг. Беллатриса Лестрейндж подошла к ней со стороны заднего двора.

-Ха, кого я вижу. Нимфадора. А что это мы тут делаем?

Тонкс перевернулась и посмотрела на нее пустыми глазами, не выражающими тех чувств, и тех эмоций, что ждала от не Беллатриса.

- Кингсли захватил моего муженька и еще нескольких наших, половина отступила, а я осталась закончить дело,- с этими словами она направила на молодую авроршу свою палочку: "Круцио",- слетело небрежно с ее губ...

***

Гарри взял письмо и стал читать его.

Глава первая. "Письма и Нимфа в одном флаконе"

Молли сидела на диване в гостиной и рыдала. Её муж обнимал ее и старался успокоить, но по его взгляду можно было понять, как он переживает, и как ему больно. Близнецы находились в другой комнате, наверху, рядом с Перси. Они узнали, что он был под круцио несколько дней. Несколько дней непрерывной боли, будто все твое тело становится мясом для люля-кебаб, и топорики нарубают его на фарш. Но всех их занимал один вопрос. Джинни. Почему она? За что? Рон даже не думал - он просто смотрел куда-то вдаль, не замечая никого вокруг.

Тишину дома, изредка нарушаемую стонами Перси и звуками взмаха палочек близнецов, пронзил, словно копьем, крик Молли.

***

Гарри взял конверт, сова спорхнула с плеча и улетела. Он залез в машину, Дадли повернул голову и пристально посмотрел на него, а потом опять занялся своим делом - смотрением в никуда. Двигатель тихо заурчал, и машина тронулась. Вернон Дурсль вел машину аккуратно, но, иногда срываясь, костерил всех подряд на дороге. То ему прохожие помешали, то вон тот ублюдок на Фиате полное говно. (Нам, конечно, пришлось сбавить обороты его много градусной и много уровневой речи). Гарри не обращал на его высказывания ровным счетом никакого внимания, он рассматривал конверт, который все время крутил в руках. На нем стояла печать Гринготтса. Сломав печать и вскрыв конверт, он перевел взгляд на пергамент с медленно проявляющимися буквами, написанными очень строгим почерком.


Уважаемый сэр Гарольд Джеймс Поттер-Блек.

Мы, главный гоблин банка Гринготтс, напоминаем, что вам необходимо явится на подтверждение вашего титула Графа дома Певерелл-Блек и его главы. Это необходимо сделать не позднее, чем за неделю до вашего совершеннолетия. В любом ином случае так же возможно подтверждение, но уже со значительно большими вашими затратами.

Так же в связи с публичным вскрытием завещания Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора, вы являетесь наследником первого порядка в оном. С данными вопросами ждем вас у нас в банке.

С уважением, заместитель Главы клана Creatura Ignis((лат) Существа огня).

Гарри немного оторопел. Нет, он, конечно, ожидал всего от директора, но чтобы наследником первого порядка. «Надеюсь, он там не сильно загнул, а то мне лишняя слава не нужна». Гарри отвлекся от размышлений, когда тетка позвала его по имени.

- Гарри, нам рассказали те… , что наш дом под защитой, пока ты в нем находишься, но защита исчезнет когда ты станешь совершенно летним,- при этих словах Вернон фыркнул,- или покинешь его навсегда?- ее голос дрожал, но она старалась спрятать свой страх.

- Да, тетя,- было странно слышать рассуждения о защите из уст тети.

Дадли поежился и стал еще пристальнее смотреть в окно, пытаясь не обращать внимания на двоюродного братца. Дядя Вернон перестал что-то бормотать под нос и сосредоточился на дороге. Гарри посмотрел в окно. Перед его взором проплывали домики, дома, домишки. Улица сменяла улицу… Один поворот, второй, третий… Деревья и разметка на асфальте тоже бросались в глаза. Но думал он о том, то он ничего не знает о Дамблдоре, своей семье и он очень слаб для битвы с Томом.

Да, его мысли путались. И Гарри не замечал дороги, хоть и смотрел в окно, как и его кузен. Машина остановилась около дома 4 по Тисовой улице.

Дадли вышел из машины и зашел в дом. Вернон открыл багажник и вытащил сундук, а Тетя Петунья просто стояла рядом и смотрела на своего племянника. Гарри опомнился и тоже вышел из машины, быстро запихав письмо в карман. Он подхватил свой чемодан и потащил его за собой. За его спиной Вернон и Петунья о чем-то переговаривались. Он не заметил, как вокруг дома вспыхнула красная пелена, когда он вошел в него. Затащив вещи в свою комнату, он взял с собой только палочку и поставил на комод клетку Букли.


-Гарри,- услышал он голос своей тетки.

Гарри спустился в гостиную и увидел там человека, которого совершенно не то чтобы не ожидал, а, прямо так скажем, не желал увидеть.

-Петунья, помните его наказ, и еще этим летом Поттера придётся перевести в другое место, так что…

-Я понимаю, Северус.

Да этим человеком был Северус Снегг.

-Вы,- Гарри вытащил палочку. Снегг даже не прореагировал.

Он протянул ему конверт.

-Прочитай и ты все поймешь. А теперь мне пора откланяться. И передай им, что … что поймешь. До встречи Петунья, Вернон,- и, поклонившись, он трансгрессировал.

Гарри держал конверт с недоумением.

-Посмотри потом,- сказала тетка,- а пока пошли, поешь.

Он послушался, ведь это было странно. Странно появление Снегга. Гарри сидел за столом один, его родственники уже переместились в гостиную и смотрели телевизор, когда в окно постучалась сова. Она принесла газету и записку, привязанную к ней.

В записке было: «Из этого ты узнаешь, что у всех есть скелеты в шкафу»

На первой странице было написано большими буквами:

«Угаснет ли свет со смертью Альбуса Дамблдора?»

И фотография белой гробницы директора в Хогвартсе.

На второй странице был некролог, написанный Элфиасом Дожем

Памяти Альбуса Дамблдора

Я познакомился с Альбусом в одиннадцать лет, в первый наш хогвартсовский день. Приязнь, возникшая между нами, несомненно, объяснялась тем, что в школе мы оба ощущали себя чужаками. Я перед самым приездом туда переболел драконовой оспой, и, хотя был уже не заразен, моя рябая, зеленоватого оттенка физиономия популярности мне среди учеников отнюдь не прибавляла. Что касается Альбуса, он появился в Хогвартсе обремененным нежелательной известностью. Едва ли не за год до того отца Альбуса, Персиваля, посадили в тюрьму за жестокое, подробно описанное в прессе нападение на трех молодых маглов.


Альбус никогда не пытался отрицать, что его отец (которому предстояло скончаться в Азкабане) повинен в этом преступлении. Напротив, когда я набрался храбрости и спросил его о случившемся, он сказал, что считает отца повинным в преступлении. Однако рассказывать что-либо об этом прискорбном инциденте Дамблдор отказывался, хоть многие и пытались втянуть его в такой разговор. Кое-кто склонен был восхвалять поступок его отца, полагая, что и Альбус тоже ненавидит маглов. Но они сильно заблуждались. Всякий, кто знал Альбуса, подтвердит, что он не питал к маглам даже малейшей неприязни. На самом деле из-за решительных выступлений в защиту прав маглов Альбус нажил в дальнейшем немало врагов.

Впрочем, прошло лишь несколько месяцев, и известность, приобретенная Альбусом, затмила известность его отца. К концу первого учебного года его уже называли не сыном маглоненавистника, но ни больше, ни меньше как самым блестящим учеником, какого когда-либо видела наша школа. Те из нас, кому выпала честь стать его друзьями, приобрели очень многое, всего лишь наблюдая за ним, — не говоря уж о помощи и поддержке, на которые он никогда не скупился. Много позже он признался мне, что даже тогда считал работу учителя величайшей радостью в жизни.

Альбус не только получал все почетные награды, какие были учреждены школой, очень скоро он вступил в деятельную переписку с самыми знаменитыми волшебниками того времени, включая прославленного алхимика Николаса Фламеля, известного историка Батильду Бэгшот и теоретика магии Адальберта Уффлинга. Несколько написанных им статей были приняты к публикации такими научными журналами, как «Трансфигурация сегодня», «Проблемы чароведения» и «Практика зельеварения». Все полагали, что Дамблдора ожидает блестящая и стремительная карьера, единственный вызывавший споры вопрос состоял в том, когда именно он станет министром магии. В последующие годы часто ходили разговоры, что он вот-вот займет этот пост, однако подобного рода амбиций Дамблдор никогда не имел.


Через три года после нашего поступления в Хогвартс в школе появился и брат Альбуса, Аберфорт. Особым сходством они не отличались. Аберфорт не был большим книгочеем и, в отличие от Альбуса, предпочитал разрешать разногласия не разумной беседой, а дуэлью. Было бы, однако, совершенно неверным полагать, как делали многие, что дружбы между братьями не существовало. Они ладили друг с другом в той мере, в какой это возможно для столь несхожих юношей. К тому же, если говорить со всей прямотой, жизнь в тени Альбуса была для Аберфорта испытанием не самым простым. Неизменное превосходство Альбуса даже для его друзей оборачивалось своего рода травмой, а уж для брата оно было тем более неприятным.

Выйдя из Хогвартса, мы с Альбусом собрались отправиться вместе в традиционное странствие по белому свету — посетить заграничных волшебников, понаблюдать за их работой, а уже после этого начать наши собственные карьеры. Однако нам помешала трагедия. Перед самым началом задуманного нами путешествия скончалась мать Альбуса, Кендра, оставив его главой и единственным кормильцем семьи. Я отложил свой отъезд на срок, достаточный для того, чтобы почтить память Кендры присутствием на ее похоронах, а затем отправился в странствие, теперь уже одиночное. О том, чтобы не получивший в наследство сколько-нибудь значительных средств Альбус, на попечении которого остались к тому же младшие брат и сестра, сопровождал меня, теперь не могло быть и речи.

В ту пору мы с ним общались мало. Я писал Альбусу, рассказывая и, быть может, тем самым раня его, о приключениях, которые мне случилось пережить во время путешествия — начиная с чудесного спасения от греческих Химер и кончая экспериментами египетских алхимиков. Его же письма мало говорили мне о повседневной жизни Альбуса, бывшей, как я догадывался, угнетающе-тусклой для такого блестящего волшебника. Поглощенный новыми впечатлениями, я уже в конце своего занявшего целый год странствия с ужасом узнал о новой происшедшей в семье Дамблдоров трагедии: о смерти Арианы, сестры Альбуса.


Ариана давно уже не отличалась особым здоровьем, однако кончина ее, наступившая спустя столь недолгое время после смерти матери, стала ударом, который оставил глубокий след в душах ее братьев. Все близкие к Альбусу люди - а я считаю себя одним из этих счастливцев — согласны в том, что смерть Арианы, в которой Альбус считал повинным себя (хотя, разумеется, никакой вины на нем не было), оставила на его личности неизгладимый отпечаток.

Возвратившись домой, я встретился с молодым человеком, пережившим страдания, которые нечасто выпадают на долю и людям более зрелого возраста. Вдобавок к прочим его несчастьям, смерть Арианы вовсе не сблизила Альбуса и Аберфорта еще сильнее, но, напротив, привела к их отчуждению. (Со временем оно с гладилось, в последующие годы им удалось восстановить отношения, если и не самые близкие, то, по крайней мере, сердечные.) Однако с тех пор Альбус очень редко говорил и о своих родителях, и об Ариане, да и друзья его сознавали, что о них лучше не упоминать.

Найдется немало других перьев, которые опишут его последующие триумфы. Неизмеримым вкладом Дамблдора в сокровищницу магического знания (здесь довольно упомянуть об открытых им двенадцати способах применения крови дракона) будут пользоваться себе во благо еще поколения и поколения чародеев, как и мудрыми решениями, которые он принимал, исполняя обязанности Верховного чародея Визенгамота. Многие и по сей день считают, что в истории не было дуэли волшебников, способной сравниться с той, что состоялась в 1945 году между Дамблдором и Грин-де-Вальдом. Те, кто был ее свидетелями, описывают ужас и благоговение, которые они испытывали, наблюдая за битвой этих несравненных чародеев. Победа Дамблдора и ее последствия для всего волшебного сообщества, считаются поворотной точкой магической истории, сравнимой только с введением Международного статута о секретности или падением Того-Кого-Нельзя - Называть.

Альбус Дамблдор никогда не был гордецом или тщеславием, он умел находить нечто ценное в любом человеке, сколь бы незначительным или жалким тот ни казался, и я думаю, что утраты, которые он пережил в ранние годы, наделили его великой человечностью и способностью к состраданию. Я не стану даже и пытаться описать, до чего мне будет не хватать его дружбы, однако моя потеря — ничто в сравнении с той, которую понесло волшебное сообщество. Не приходится сомневаться в том, что Дамблдор был самым ярким и любимым из всех директоров Хогвартса. Он умер, как и жил: трудясь во имя общего блага, и до последнего своего часа сохранил способность протянуть руку помощи мальчишке, переболевшему драконовой оспой, — способность, которая была присуща ему еще в тот день, когда я впервые встретил его.


Гарри дочитал некролог до конца, но так и продолжал всматриваться в находящийся в тексте портрет Дамблдора. Гарри всегда казалось, что он хорошо знает этого человека, но вот после прочтения этой статьи он понял, что не знает о директоре практически ничего. Ведь Гари даже ни разу не попытался представить молодого Дамблдора, да и никогда не пытался рассказать его о себе. И единственный личный вопрос, какой он задал старику, тот, как подозревал Гарри, дал ответ далеко не искренний:

«Что вы видите, когда смотрите в зеркало?»

«Я? Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков».

Проведя в таких размышлениях, еще несколько минут Гарри перевернул страницу. Там же была статья с громким названием «Дамблдор. Наконец-то вся правда?»

Взгляд Гарри уцепился за имя Риты Скитер в этой статье и пополз к началу.

На следующей неделе выйдет в свет шокирующий рассказ о небезупречном гении, которого многие считают величайшим волшебником его поколения. Срывая привычную всем маску невозмутимого серобородого мудреца, Рита Скитер описывает его тяжелое детство, беспутную юность, пожизненную вражду далеко не с одним человеком и позорные тайны, которые Дамблдор унес с собой в могилу. ПОЧЕМУ человек, которому предлагали пост министра магии, предпочитал оставаться простым директором школы? КАКИМ было подлинное назначение секретной организации, известной под названием «Орден Феникса»? КАК на самом-то деле встретил свой конец Дамблдор?

Ответы на эти и многие другие вопросы исследуются в новой сенсационной биографии «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», написанной Ритой Скитер. Читайте эксклюзивное интервью, которое она дала Бетти Брейтуэйт.

В жизни Рита Скитер человек куда более мягкий и обаятельный, чем думают те, кто знаком с вышедшими из-под ее пера прославленными своей резкостью портретами известных людей. Мы встретились с ней в прихожей ее уютного дома и отправились прямиком на кухню, где Рита угостила меня чаем, тортом и, разумеется, наисвежайшими слухами.


Да, конечно, Дамблдор — это мечта биографа, — говорит Скитер. — Такая долгая, полная событий жизнь. Уверена, моя книга станет лишь первой из очень и очень многих.

Скитер определенно времени зря не теряла. Книга объемом в девятьсот страниц была закончена ею спустя всего неделю после загадочной кончины, постигшей Дамблдора в июне. Я спросила, как ей удалось поставить этот рекорд скорости?

О, когда проведешь в журналистике столько времени, сколько провела я, работа в сжатые сроки становится твоей второй натурой. Я знала, что волшебный мир жаждет получить полную историю его жизни, и просто хотела удовлетворить эту жажду первой.

Я упоминаю о недавних широко разрекламированных высказываниях пожизненного друга Альбуса Дамблдора, специального консультанта Визенгамота Элфиаса Дожа, сказавшего: «В книге Скитер фактов меньше, чем на карточке от шоколадных лягушек».

Скитер, откинув назад голову, хохочет:

Милейший Дожинька! Помню, я несколько лет назад брала у него, да благословят его небеса, интервью насчет прав водяного народа. Он уже тогда впал в полное детство. Похоже, ему казалось, будто мы с ним сидим на дне Трубного озера, — он все просил меня остерегаться форелей.

И тем не менее выдвинутые Элфиасом Дожем обвинения в неточности отозвались эхом в волшебном сообществе. Действительно ли Скитер считает, что короткой недели достаточно для создания полной картины долгой, удивительной жизни Дамблдора?

О, моя дорогая, — широко улыбается Скитер, ласково похлопывая меня по ладони, — мы обе знаем, какое обилие сведений могут породить мешок галеонов, нежелание слышать слово «нет» и Прытко пишущее перо! К тому же из желающих рассказать о Дамблдоре позорную правду уже выстроилась целая очередь. Далеко не каждый, знаете ли, считает его таким уж чудом, он умудрялся наступать на любимые мозоли множеству важных людей. Что касается старого Дожиньки Дожа, ему лучше перестать витать в облаках, потому что я получила доступ к источнику информации, за который большинство журналистов отдало бы свои волшебные палочки, —к человеку; который никогда еще не высказывался публично, но был близок с Дамблдором в самый буйный и беспокойный период его молодости.


Из предварительной рекламы написанной Скитер биографии можно с уверенностью заключить, что она преподнесет немало шокирующих сюрпризов тем, кто считает, будто Дамблдор прожил безупречную жизнь.

Какой из этих сюрпризов является самым сногсшибательным? — спрашиваю я.

Бросьте, Бетти, я не собираюсь пересказывать основные моменты моей книги до того, как ее начнут раскупать! — смеется Скитер. — Однако могу пообещать, что всякого, кто продолжает верить, будто Дамблдор был чист и бел, как его борода, ожидает горестная утрата иллюзий! Довольно сказать следующее: никто из слышавших его яростные тирады против Вы-Знаете-Кого и не подозревает, что в молодости он сам баловался Темными искусствами! В поздние свои годы он призывал всех нас к терпимости, однако в молодости никакой широтой воззрений не отличался! Да, у Альбуса Дамблдора было на редкость темное прошлое, не говоря уж о его сомнительной семейке, правду о которой он столь усердно замалчивал.

Я спрашиваю у Скитер, имеет ли она в виду брата Дамблдора, Аберфорта, пятнадцать лет назад осужденного Визенгамотом за противозаконное использование магии, что привело в то время к небольшому скандалу.

О, Аберфорт - это всего лишь верхушка навозной кучи, — смеется Скитер. — Нет-нет, я говорю о вещах много худших, чем братец, любивший испытывать заклинания на козлах, худших даже, чем калечивший маглов отец. Их делишки Дамблдору скрыть не удалось, так как они оба были осуждены Визенгамотом. Нет, меня больше всего интересовали его мать с сестрой, и вот тут, стоило лишь немного копнуть, я обнаружила просто-напросто море мерзостей. Впрочем, дождитесь глав с девятой по двенадцатую, и вы узнаете все в подробностях. Сейчас же могу сказать лишь одно: нет ничего удивительного в том, что Дамблдор никогда не рассказывал, при каких обстоятельствах ему сломали нос.

Однако если оставить в стороне скелеты, таящиеся в семейных шкафах, может ли Скитер отрицать блестящие способности Дамблдора, которые позволили ему сделать немало магических открытий?


Да, голова у него варила, - соглашается Скитер, — хотя в настоящее время многие задаются вопросом. Действительно ли предполагаемые достижения Дамблдора следует приписывать исключительно его заслугам. В главе шестнадцатой я говорю о том, что, по словам Айвора Диллонсби, именно он открыл восемь способов использования крови дракона, но тут появился Дамблдор и «позаимствовал» его записи.

И все же, решаюсь заметить я, значение некоторых достижений Дамблдора отрицать невозможно. Что может сказать Скитер о его знаменитой победе над Грин-де-Вальдом?

О, хорошо, что вы вспомнили о Грин-де-Вальде, - с кокетливой улыбкой отвечает Скитер. — Боюсь, тех, кто простодушно верует в блестящую победу Дамблдора, ожидает новость, которую я сравнила бы со взрывом навозной бомбы. Вот уж действительно грязная история. Пока я могу сказать только, что сам факт проведения этой легендарной дуэли вызывает большие сомнения. Те, кто прочитает мою книгу, возможно, придут к заключению, что Грин-де-Вальд просто-напросто вытащил из кончика своей волшебной палочки белый носовой платок и мирно удалился!

Сообщать что-либо еще на эту интригующую тему Скитер отказывается, поэтому мы переходим к отношениям, которые, несомненно, вызовут у читателей наибольший интерес.

О да, — говорит, живо кивая, Скитер, — я посвятила целую главу отношениям Дамблдора и Поттера. Их называли нездоровыми, даже пагубными. Конечно, для того, чтобы узнать эту историю целиком, читателям придется купить мою книгу, однако нет никаких сомнений в том, что Дамблдор с самого начала пытал к Поттеру нездоровый интерес. Пошел ли он мальчику на пользу? Что ж, поживем — увидим. Однако ни для кого не секрет, что отроческие годы Поттера пыли очень тяжелыми.

Я спрашиваю, поддерживает ли Скитер по-прежнему связь с Гарри Поттером, у которого она взяла в прошлом году знаменитое интервью: в их сенсационной беседе Поттер говорил исключительно о своей уверенности в том, что Сами-Знаете-Кто вернулся.


Да, конечно, мы стали очень близки, — отвечает Скитер. — У бедняжки Поттера совсем мало настоящих друзей, а мы с ним встретились в один из самых трудных моментов его жизни — во время Турнира Трех Волшебников. Вероятно, только я одна из живущих сейчас людей и могу сказать, что знаю настоящего Гарри Поттера.

И это естественным образом приводит нас к многочисленным слухам, связанным с последними часами жизни Дамблдора. Верит ли Скитер в то, что Поттер действительно присутствовал при его кончине?

Ну, я не хочу говорить слишком многого — все это есть в книге, — однако существует свидетель, который был, в то время в замке Хогвартс и видел Гарри Поттера, убегавшего с места происшествия через несколько секунд после того, как Дамблдор не то упал, не то спрыгнул, не то был сброшен с башни. Впоследствии Гарри Поттер дал показания против Северуса Снегга, человека, к которому он, как всем известно, питал вражду. Действительно ли все обстоит так, как выглядит на первый взгляд? Это должно решить сообщество волшебников — после того как оно прочитает мою книгу.

На этой интригующей ноте я и прощаюсь с писательницей. Не приходится сомневаться в том, что книга, вышедшая из-под пера Скитер, мгновенно станет бестселлером. Пока же многочисленным поклонникам Дамблдора остается с трепетом ожидать того, что им предстоит вскоре узнать о своем герое.

Гарри отложил газету и посмотрел в окно.

***

Гермиона Джин Грейнджер вместе со своими родителями возвращалась домой. Они стояли около своего дома, когда рядом с ними появился с характерным хлопком Кингсли Бруствер.

-Быстрее, вот портал. Он доставит вас в штаб квартиру, а мне нужно вернуться к Уизли.

Гермиона оторопело посмотрела на портсигар, отделанный золотыми рунами.

-Что там случилось?

-Мне некогда говорить, там остались Тонкс и Грюм. Я смог увести с собой в министерство несколько пожирателей. Но сейчас мне некогда… Пароль - феникс живет.


Сказав последние слова, он трансгрессировал. Гермиона протянула портсигар родителям. Они коснулись его. «Феникс живет»,- сказала Гермиона, и она вместе с родителями исчезла во вспышке синего света.

***

Гарри ходил по столовой и нервно посматривал на конверт, что ему оставил Снегг, все никак не решаясь открыть его. На улице прозвучало два хлопка, и Гарри подбежал к окну, держа в руках палочку. Тонкс, вся израненная, подползала к двери его дома. Ее преследовала Беллатриса, появившаяся в конце улицы. Не говоря ни слова, он побежал к парадной двери. Родственники проводили его возмущенными взглядами и снова вернулись к созерцанию действа творящегося на экране телевизора.

Распахнув дверь, Гарри выбежал на улицу и послал в Беллу оглушающее заклинание.

-О, малыш Потти, оказывается, ты здесь живешь? Странно, что Северус не мог сказать нам адрес, а какая-то падаль приводит меня прямо к тебе.

Тонкс умоляющее посмотрела на Гарри.

-Белл, а Белл, ты все еще прислуживаешь Тому, зная, что он такой же, как и те, кого он уничтожает?

-Закрой рот, глупый мальчишка. Темный Лорд - великий волшебник.

Гарри приподнял бровь.

-Мы об одном человеке говорим?- в его голове пронеслось «А ведь она знает истинное имя Волан-де-Морта».

Беллатриса взмахнула своей палочкой, направляя ее на парня, и прошептала «Круцио», ожидая, что тот будет корчиться от боли, но луч ее заклинания не только отразился от какой-то защиты, но попал в свою хозяйку. Она видела, как в воздухе луч ее заклинания отражается и меняет цвет с красного на коричневый. Больше она ничего не помнила. Ее понесло по улице, и она ударилась головой об ограду соседнего дома. Но и тут чудеса не прекратились. Беллатриса исчезла во вспышке синего света.

Гарри подбежал к Тонкс и упал перед ней на колени. На него смотрели усталые глаза темно коричневого цвета. Волосы ее были черными с сединой. Гарри постарался осмотреть ее. Вроде бы внешних повреждений грозящих смертью не было. Не считая несколько ранений на локтях и одного на лбу. Вероятно, Белла своим пытала круциатусом – ее любимым заклинанием.

Гарри взвалил ее на себя и понес к своей комнате.

-Спасибо тебе, Гарри,- еле слышно сказала Нимфадора.



следующая страница >>