reforef.ru 1


Почему ребёнок ругается матом
Аргумент весомый в споре —

то, что пишут на заборе.

(Из устного народного творчества)
НЕТ ТАКОГО СЛОВА!

Жаркий летний день. Сонная одурь окутала дачный поселок. В воздухе разлит аромат цветущей сирени. «Вот он, рай на земле!» — проносится в голове. Но тут с соседнего участка тети Светы раздается нечто такое, что нарушает благодать июньского полдня.

—Не, хочу эту е... кашу! Ну ее на ...! — звенит дискант семилетнего Миши, внука соседки. Ему незамедлитель­но вторит бабушкин альт:

—А ну замолчи, дрянь такая! Чтоб я этого больше не слышала! Нет такого слова!

В ответ ребенок обиженно парирует:

—Как же так: ... есть, а слова нет?

Далее раздаются шлепок и рыдания. Диалог окончен. Знакомая картина, правда?

«Слова такого нет». И еще много каких тоже «не суще­ствует». Нет уж, дорогие мои, есть такие слова, живут себе поживают в нашем вели­ком и могучем, и все мы их прекрасно знаем. Слабонерв­ным лучше почитать что-нибудь другое, чтобы не полу­чилось как с одной моей знакомой. Дочь спросила ее, кто такая б...? В ответ ребенок услышал что-то вроде того, что это сказочный персонаж, страшнее Бабы-яги и Кощея Бессмертного. Тогда девочка скорчила страшную гримасу и прошипела: «Мамочка! Я на б... похожа?»

Возникает вопрос: откуда что берется, особенно в детской среде? И как на это реагировать нам, взрос­лым? Попробуем разобраться.

ОТКУДА ЕСТЬ-ПОШЛА РЕЧЬ МАТЕРНАЯ (ИЗ ИСТОРИИ ВОПРОСА)

Много воды утекло с тех пор, как русский путеше­ственник Миклухо-Маклай открыл острова Папуа и Новая Гвинея. Команда русских моряков на протяжении долгих месяцев весело проводила время в среде папуа­сов. Последующие английские этнографические экспе­диции никак не могли понять смысл странных восклица­ний в речи аборигенов. Догадались? В экваториальных водах гордо звучал он, родимый, русский матерный. : Вернее, она — «злая лая матерная», как окрестили еще I в екатерининской России этот всемогущий пласт рус­ской речи. Какой уж там эсперанто — наше отечествен­ное арго давно уже экспортный вариант!


Что же это за явление неизбывное такое — русский мат-перемат?

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Жаргон, или матерное арго, давно и прочно закре­пился в фольклоре, а затем и в литературе, не говоря уже о разговорном субстрате. Вульгаризм «вашу мать» дал название всему пласту языка, определив его как мат. Основу арго составили корни группы тюркских язы­ков, на которых общались кочевые племена Евразии.

Особенности исторического развития России — на­беги кочевых племен, татаро-монгольское иго, царские ссылки в Сибирь и субкультура концлагерей и тюрем — вот та почва, на которой произрастало арго. Видимо, потому силен в этих словах элемент агрессии и нега­тивный заряд.

ЧТО НАПИСАНО ПЕРОМ...

Помните, как у Ильфа и Петрова в одном замечатель­ном романе на статуе в ялтинском парке каждую ночь появлялось неприличное слово? И бороться с этим было невозможно: слово стирают, ан нет, утром оно на том же месте, здрасте-пожалуста. Мистика...

В чем загадка «прилипчивости» арго? Все дело в том, что это довольно емкий, по-своему образный пласт язы­ка, к тому же эмоциональный: два-три слова — и всем все понятно. Что характерно: вся лексика арго в речи не используется. Востребованными остаются лишь семь-десять существительных, примерно столько же со­гласованных с ними прилагательных, несколько наре­чий и пять-семь глаголов с таким же количеством от­глагольных форм. Вот, в общем-то, и все. Редко можно встретить большую вариативность и художественную изобретательность в измышлении новых словоформ, тем более в детской речи.

Дети, в свою очередь, подобно Эллочке-людоедочке, обходятся десятком слов, употребляя их в анекдотах, в процессе игры и в «наскальной живописи». Правда, следует признать, что дети используют жаргон произ­вольно, прекрасно понимая, что ругаться плохо.

Почему они это делают? Самый простой ответ — под­ражание взрослым. Но это решает проблему лишь от­части. Во-первых, неосознанное речевое подражание свойственно младшему возрасту (от двух до пяти лет), к тому же не так много семей, где матом «разговаривают», а не ругаются. Во-вторых, если предположить, что всё — от старших, то и они ведь, в свою очередь, на­брались этой бяки от своих родителей и т.д. Наконец, перекладывая вину на окружение, мы, согласно нара­боткам отечественной психологии, умаляем активность и ответственность самого ребенка в процессе онтоге­неза. Так как же быть?


СЛОВО НЕ ВОРОБЕЙ

— Ума не приложу, почему Мишук так ругается! — сетовала меж тем соседка, возвышаясь над живой изгородью из кустов малины. (В это время ее чадо в порыве игры в войнушку вступает в многоэтажную словесную перепалку со сверстниками где-то на дальнем конце участка.)

Тетя Света не филолог и не детский психолог. Но я, терпеливо объясняю ей, что на этапе пяти-семи лет ребенок уже понимает, что можно говорить, а что — нельзя, что непроизвольное употребление ругательств — показатель наличия проблем в передней лобной доле мозга (и тогда требуется специальный курс коррекции поведения), но что в данном случае ребенок демонст­рирует ей, тете Свете, свою самостоятельность и же­лание избавиться от чрезмерной опеки взрослого.

— Мы в их возрасте такими не были. Я однажды что-то сказала, так мать меня знаешь как? — не унималась соседка. Знаю, тетя Света. А вы себе думали: «Вешай-вешай, всех не перевешаешь» — и посылали ее на три веселых буквы (на БАМ, разумеется). А сейчас забыли. И зря.

Аккуратно подвожу разговор к тому, что вето на что-либо порождает обратную реакцию, а репрессии не приводят к положительному результату. Кроме того, некоторые жаргонные слова довольно долго употреб­лялись на уровне литературном и даже официально-деловом. Например, императрица Анна Иоанновна в приказе о ссылке одного из придворных написала: «Со­слан за б...ие речи».

ОДА ФРЕЙДУ

Итак, факт налицо: дети ругаются матом. Весь смысл в том, что каждый возраст имеет разную мотивацию употребления этих выражений. Как показали исследо­вания психологов, для детей трех-пяти лет жаргониз­мы не являются чем-то негативным, они просто «каль­кируются» ребенком наравне с другими понятиями. В возрасте пяти-семи лет основным мотивом выступает бунт против устоев, против того, «как надо» (себя вес­ти, говорить и т.д.) Все это дети употребляют произ­вольно, то есть осознанно, по желанию.

К восьми годам и до десяти-двенадцатилетнего воз­раста дети прекрасно «фильтруют», где можно, а где нельзя ругаться. Жаргон употребляется в среде свер­стников как акт самоутверждения и стремления «быть как взрослые» (по аналогии с курением). В определен­ный период детства это даже помогает осваивать мир: арго в какой-то степени берет на себя две главные функ­ции языка — коммуникативную и когнитивную (познава­тельную).


Обратите внимание: в основном в кругу обсуждения — половая система человека, функция воспроизведения потомства и генитальная тематика, то есть то, что в ранние исторические времена было скрыто от челове­ка завесой тайны и считалось «сакральным»: детород­ная функция, процесс оплодотворения выливались в фаллический культ плодородия — вспомните Древнюю Грецию, Китай и Египет. Неосознанная попытка упрос­тить эти понятия, чтобы они стали «своими», «доступ­ными», делается детьми на уровне вульгаризмов. У де­тей это выражено просто, как дом на бумаге: «нарису­ем — будем жить». И «нельзя» сразу становится «мож­но». Понарошку. Как игра. И не надо думать и напря­гаться. Эдакий «фаст-фуд» языка — быстро и невкусно, как еда на ходу.

К двенадцати-четырнадцати годам ребята использу­ют арго в основном для выхода эмоций и в анекдотах — мат не удовлетворяет всех потребностей культурного освоения пространства. Потому — не волнуйтесь, тетя Света, перерастет ваше чадо нужду в словесном мусо­ре. Если, конечно, будет расширять свой кругозор и повышать эрудицию. И расти вне оценки «дрянь такая» — во избежание формирования комплексов. И если очень повезет — общаться в нормальной социокультурной среде. Но это уже другой разговор.

«ОРУДИЯ ЛЮБИМЕЙШЕГО РОД» (ПОЧТИ ПО МАЯКОВСКОМУ)

В заключение хотелось бы напомнить один интерес­ный случай из русской истории. Как-то цесаревич Ни­колай II прогуливался с наставником-гувернером и уви­дел на одной из скамеек ту самую надпись из трех букв. Любознательный отпрыск царской фамилии спросил о смысле сей формулы. Находчивый наставник отвечал: «Это, Ваше Высочество, глагол «ховать» в повелитель­ном наклонении». Как видите, с чувством юмора у вос­питателя все было в порядке.

Русская классическая традиция всегда остро ставила два вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». Нам, взрослым, порой приходится довольно трудно в щекот­ливых ситуациях, связанных с появлением детской ру­гани. Вот несколько рекомендаций, которые, возмож­но, могут вам пригодиться.


  1. На стадии появления первых слов (стадия подра­жания) постарайтесь, чтобы жаргонизмы вообще не звучали в ближайшем окружении малыша.

  2. Если «нехорошие» слова все же появились в дет­ской речи, в доверительной беседе выясните, что оз­начают они для ребенка (пусть даже нарисует и объяс­нит их значение). В большинстве случаев малыш сам не знает, что говорит.

  3. Если жаргонизмы уже «проросли» в речи отпрыс­ка, то можно пойти «от противного»: например, дать почитать словарь ненормативной лексики. Общеизвестно: когда чего-то слиш­ком много и оно не преследуется, то быстро приеда­ется. Тем более что будет создан как раз дефицит культуры, и человек потянется к хорошему вполне осознанно.

4. Наконец, если ребенок не понимает никаких объяснений, регулярно ругается и делает это непроизвольно, то, вероятнее всего, потребуется вмешательство специалистов-нейропсихологов.