reforef.ru 1
Олеся Александрова, 1 курс, заочное.

Этюд о прочитанном

«Грэм Грин «Путешествия с моей тетушкой»»
У меня болели ноги от туфель – расшатанный каблук и разношенный задник. При каждом шаге приходилось дергать ногой так, чтобы туфли не слетели, а каблук снова встал на место. Дорога была жестоко растянута от холодных залов Эрмитажа до Дома книги. Дергая ногами и усмиряя дурацкие туфли, я шла в уверенности, что в Доме книги обязательно продается Грэм Грин. И не просто Грэм Грин, а «Доктор Фишер из Женевы, или ужин с бомбой». Зал художественной литературы оказался слишком мал, чтобы вобрать в себя всю кладезь мирового чтива. И в душу вползли первые отголоски неуверенности. Этот голос стал отчетливей, когда мой взгляд отчаянно набросился на полки с книгами, не находя нигде имени Грэма Грина. «Нет, этого писателя у нас нет», - заключила продавщица, просматривая каталог в компьютере. Мои ноги заныли еще сильнее. Я ушла из магазина с ощущением того, что продавщица плохо просмотрела каталог. Дорога к остановке оказалась мучительней. В мыслях среди позабытых полотен Рембрандта, у которых я топталась по нескольку минут в этот день, маячил образ девушки в красном свитере. Девушки, которую в детстве мать научила ездить на горных лыжах. Мама умерла и оставила дочь наедине с этим злосчастным хобби.

Грэма Грина я искала во всех магазинах. Любое его произведение. «В них, - думала я, обязательно мелькнет образ бедной дочери Доктора Фишера в чьем-нибудь другом персонаже». Однако полки книжных магазинов бодрствовали без произведений Грина, а женщина с компьютером все советовала прийти на следующей неделе «когда будет новое поступление».

Раньше у меня было какое-то пристрастие к запаху новых книг. Среди этих запахов я и искала нужное мне. «Цены на книги ужасно растут!» - жаловалась я одному своему другу, покуривая сигарету. Мой друг отвечал, стряхивая пепел со своей сигареты, «А я не покупаю дорогих книг». У него, я знала, дома в беспорядке валялись книги, очень индивидуальные, в солидных переплетах, купленные в «Старой книге». О моих он говорил пренебрежительно: «зачем ты копишь эти, в мягкой обложке». «А какая разница, дело ведь не в обложке» - ставила я его на место. Мы курили, позаимствованные у нашего общего знакомого сигареты и молчали. Я вспоминала чудесный запах новой книги, прикосновения к гладкой бумаге (я предпочитала белую, плотную, поэтому каждая покупка вставала мне в копеечку). Мне нравилось открывать новую книгу где-нибудь посередине, распрямлять переплет и вычитывать какие-нибудь отрывочные фразы. Мои книги стояли вряд, почти новые. Я не давала их никому читать, чтобы не растерять их запаха. Какое-то время поход в Дом Книги для меня и моих подруг приравнивался к походу в театр. «Погляди, Марсель Пруст!» - и мы брали в руки новый том Марселя Пруста, разглядывали его как драгоценность. Среди стеллажей книг мы могли проводить по нескольку часов. Это была своеобразная прогулка. Было такое ощущение, будто содержание книг передавалось к нам через наши прикосновения к ним. У каждой было свое лицо, своя аура. Джойс всегда манил ответом на загадку. Заклинательное «Улисс» стало проводником в неизведанное. Казалось - побывав там, узнаешь самое главное. Услышав в первый раз о романе, я увидела смутное: многоэтажный дом вдалеке, асфальтированная дорожка, по ней кто-то идет. Де-жавю охватило меня. Где-то это все было и какой-то метафизической связью касалось «Улисса». Я выжидала момента, когда куплю эту книгу. И вот однажды в дождливый вечер, спасаясь от боли в груди, вызванной острым ударом закончившейся любви, я отправилась в магазин за «Улиссом». Это была моя последняя надежда. Я думала, что, когда куплю книгу, весь мир перевернется, со мною что-то случится и эта боль станет для меня несущественной. Белая книга с крепкими страницами, о которые можно порезать пальцы, была принесена мною домой. Я чувствовала, что переступила грань тайны. И все. На мгновение боль утихла, но затем с новой силой стиснула сердце, поселившись черным пятном в груди, в которое уносились все мои силы. Тяжесть легла на плечи, у меня не было сил читать книгу, я погладила страницы, понюхала их и поставила издание на полку. Месяц спустя я проспорила «Улисса» тому самому другу, с которым мы курили настрелянные сигареты. Он показал в атласе город Якутск, в несуществовании которого я была уверена. Позднее мой друг, спившийся от несчастной любви, пребывая в очередном запое, устроил цирк, весело швыряя любые предметы, попавшие в руки, об стену. Так на стену полетела моя бедная книга, а за ней чашка с остатками чая. Книга сумела сохранить крепкий корешок, но не уберегла белизны страниц. Так несчастный «Джойс «Улисс»» был окраплен кровью двух разбитых сердец.


Несмотря на мою любовь к белизне и аромату все же я перешла со временем на Старую Книгу. Любовь к литературе взяла верх над пристрастиям к приятному запаху. Грэма Грина там было предостаточно. Не было «Доктора Фишера». Тогда я остановилась на, в коричневом переплете, с нарисованными чемоданами, издании. Озорные белые буквы сложились на «Путешествия с моей тетушкой». Сразу представилась невысокая, кругленькая, добродушная тетушка, с которой всегда происходят нелепости. От этого даже трагичное доселе для меня «Грэм Грин» было написано каким-то особенным веселым шрифтом. Но тетушка, описанная в книге, оказалась совсем не той, которую я себе представила. «Мы встретились на похоронах моей матери, не дожившей немного до шестидесяти восьми лет, а тетушка была на одиннадцать-двеннадцать лет ее моложе… Она выглядела как покойная королева Мария, если бы та дожила до наших дней и решила слегка приспособить свои вкусы к современной моде. Меня поразили ее блестящие рыжие волосы, уложенную в монументальную прическу. Два передних зуба придавали ей некое сходство с ожившим неандертальцем… Она разглядывала меня своими синими и глубокими как море глазами…». Несколько месяцев спустя к моей приятельнице приехала дальняя родственница. «Это женщина из кино», - делилась своими впечатлениями приятельница, - «мы ходили с ней по городу – пили пиво в баре, она хохотала во весь голос. Видно, что в молодости была хороша собой. Высокая, длинные пальцы». Тетушка из этого была похожа на тетушку из романа. Скорее всего, любовью к жизни. Августа появилась в жизни своего племянника, а как выяснится позднее, сына, для того, чтобы вырвать его из стереотипа, который он по ошибке принимал за жизнь, и показать, чем же эта самая жизнь является на самом деле.

Однако книга оказалась не совсем тем, чем я ее представляла. Тетушка действительно была веселая, инфантильная, но совсем не беспомощная и не наивная. Напротив, она пользовалась успехом у мужчин, любила путешествовать и умела выпутываться из самых сложных ситуаций. Августа всю молодость крутила романы с лицами сомнительной репутации, поэтому жизнь ее была полна приключений. Несмотря на то, что книга о том, как надо любить каждый свой день, и напрашивается динамичное пестрое повествование, читать ее порой было не так уж интересно. Конечно, вина в этом моя. Это я преждевременно настроилась на чтение приключений. И сработал стереотип, засевший, опять же, в моей голове! Раз приключения – значит искрометно, галопом и… поверхностно. «Приключения с моей тетушкой» оказались глубже, чем говорило название. Вот вновь – стереотип! Но что поделать: воспитавшие нас на боевиках мрачные девяностые!


Кстати, по поводу кино. Тот самый мой друг, с которым мы курили чужие сигареты за неимением своих, и который запустил «Улисса» в стену, неожиданно для меня (к тому времени я уже перестала верить в удачу и признание) продал за большие деньги свой сценарий. И тут же он покинул обрызганные чаем стены его унылого жилища, переехав в только что отремонтированную квартиру в центре города. Там, сидя перед ноутбуком с дорогой сигарой во рту, он нашел в Интернете фильм «Путешествия с моей тетушкой» по Грэму Грину. Увидев актрису, игравшую героиню, я почувствовала внутреннее сопротивление. Высокая, сухая, с прической-кораблем из рыжих волос. Опять не маленькая и не пухленькая. Потом вспомнила, что у Грина тетушка именно такая, как и в фильме. Этот английский писатель стал одним из самых востребованных в кинематографе. Его очень любил Орсон Уэллс, поставивший несколько фильмов по романам Грина. И всегда играл в них сам – отпетых негодяев.

Вначале книга обещает быть, как я уже говорила, очень веселой: само появление тетушки, история с урной, воспоминание об отце героя, засыпавшем где попало, персона Вордсворта, притча о знакомом Агаты, который, желая продлить свою жизнь, постоянно путешествовал. Но, что уже тоже мною оговаривалось, впечатление это оказывается неверным. Писатель приводит все эти истории больше не для того, чтобы рассмешить. Вся нелепость с урной, в которой хранился прах матери главного героя, и которая так и не уберегла останков бедной женщины, к тому, что жизнь – не урна с прахом. А главный герой романа к урне относится с большим вниманием, чем к своей судьбе. Отец же героя, спавший в ванной комнате, в кабине подъемного крана, так и проспал всю свою жизнь. Что касается знакомого Агаты, который хотел долго жить, поэтому и путешествовал, ибо жизнь измеряется не временем, а впечатлениями, то он так и умер в пути. Потеряв здоровье и возможность путешествовать, он попросил перестроить все комнаты в его доме так, чтобы казалось, что это гостиничные номера. Мужчина умер с чемоданом в руке, переползая из одной комнаты в другую.

Повествование романа кажется немного затянутым еще и потому, что это не сказка о веселой жизни, это жизнеописание. Так примерный гражданин сталкивается со слишком крутыми при поворотах буднями мошенников, с которыми водится его тетушка-мать.