reforef.ru 1 2 ... 19 20
Необходимое предисловие


Эта страничка – попытка собрать в одном файле т.н. «белогвардейские песни», начиная от набившего уже оскомину «Поручика Голицына» и заканчивая совсем уж неизвестными образцами народного творчества. Некоторые из этих песен были весьма популярны в СССР в 70-80-е, сейчас интерес к этой тематике немного снизился, в силу разных причин.

Как это ни парадоксально звучит, большинство этих песен – т.н. «новоделы». До 1960-х гг их просто не существовало. Интерес к «белогвардейской» тематике возник в обществе со второй половины 1960-х, с появлением фильмов типа «Адьютант его превосходительства», «Служили два товарища», «Новые приключения неуловимых» и других, в которых едва ли не впервые белые офицеры были показаны не воплощением Сатаны, но обычными людьми, с присущими людям хорошими и плохими чертами. Не то чтобы диссиденство было распространено в СССР повсеместно, но в пику набившей оскомину «красной» пропаганде, в обществе довольно быстро возникла стихийная мода на золотые погоны, аксельбанты, словоерсы, обращения типа «господа!», у каждого второго, если не первого обнаружились предки-дворяне и прочая и прочая и прочая. Дабы не быть голословным приведу несколько цитат.

На первое подтверждение в своё время случайно наткнулся у Василия Аксёнова в книге «В поисках грустного бэби» (М., 1992, с.193): «Так называемая романтика революциик возрасту юности нашего поколения (сам Аксенов 1932 г.р. – прим. авт.) почти уже испарилась. Звучит неправдоподобно, но уже начала возникать «романтика контрреволюции», глаза молодёжи стали задерживаться на образе офицера-добровольца». Историк Сергей Волков в серьезной научной работе "Трагедия русского офицерства" пишет следующее: "В 70-х годах благожелательные отзывы о русских офицерах стали обычными, но допускались только в трех аспектах. Во-первых, в связи с научной и культурной деятельностью конкретных лиц не возбранялось упоминать о наличии у них до революции офицерских чинов. Во-вторых, в связи со службой в Красной армии. В-третьих, как и раньше, допускались благожелательное отношение к офицерам более отдаленных периодов истории. Столетний юбилей освобождения Болгарии, а равно и 500 лет Куликовской битвы послужили дополнительным фоном к оживившемуся в это время интересу к некоторым внешним чертам русской армии (помимо порожденных юбилеями череды статей, заметок и художественных произведений, в эти годы на парадной форме появились аксельбанты, было введено звание "прапорщик" - хотя и для обозначения совершенно другого явления, но, как подчеркивалось, взятое "из традиций русской армии", на военных концертах стали звучать старые солдатские песни, а также песня об "офицерских династиях", и т.п.). Что касается белых офицеров, то долгие годы единственным широко известным произведением, содержавшим их положительные образы, были булгаковские "Дни Турбиных". В 70-е годы, помимо издания булгаковской же "Белой гвардии", появились два телесериала, один из которых ("Адъютант Его превосходительства") был совершенно необычен по число положительных образов белых офицеров при минимальном числе отрицательных, а в другом (новая версия "Хождений по мукам") вполне симпатично показаны белые вожди и картины "Ледяного похода", что, помимо воли авторов, работало на изменение привычного стереотипа."


Волкова поддерживает публицист Денис Горелов в статье «Кто на самом деле выиграл Гражданскую войну» («Известия», март 2003) пишет: «...контрабандная героизация синих гусар с гитарами шла с самого конца 60-х: двадцатикратное переписывание красной истории войны, тройная классовая фильтрация победителей, непристойная грызня реабилитированных потомков из элитных домов на Грановского и Серафимовича открыла дорогу цельному и монолитному белому мифу с поклонами, присягой, снами о России и романсами промотавшихся изгнанников. Пошли по рукам ксерокопии Гумилева, потянулись выездные плакальщики на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, еврейские шансонье вместо песен про красных казаков стали сочинять баллады про господ офицеров. Несмотря на откровенный гимн революционному очищению элиты, трилогия "Хождение по мукам" в лучших домах 60-70-х читалась как плач по непорочной России, потоптанной хамом-комиссаром.»

Данные настроения не могли не отразиться в культуре городского романса (чем по сути «белогвардейские» песни и являются). Забавно, что такая любовь к белой гвардии прокатилась не только по советским интеллигентским кругам, но и по советской эмиграции третьей волны. Ресторанные певцы на Брайтон-Бич очень чутко уловили настроение публики и моментально включили в репертуар песни на эту тему (была и еще одна причина: как известно за третьей волной эмигрантов из СССР закрепилось не очень-то лестное прозвище «колбасной эмиграции» и эмигранты третьей волны хотели посредством этих песен, так сказать, «легимитизировать» себя, протянуть «связующий мост поколений» между первой волной и собой и почувствовать себя ея преемниками, которые подобно предшественникам были вынуждены покинуть поруганную родину. Что не умаляет того факта, что в третьей волне было много достойных людей, которых обстоятельства действительно вынудили уехать из страны.) Когда в брайтонских ресторанах после третьей или четвертой рюмки, под курочку в маслице раздавались возгласы с характерным грассированием: «Пгодали Госсию!», то ничего кроме улыбки (если не говорить о недоумении) это вызвать не могло. Особенно если учесть тот факт, что белая армия, интернационализмом никак не страдавшая, вешала и рубала предков этих самых эмигрантов в Жмеринках и Бердичеве. Процитирую Горелова ещё раз: «...если кто помнит, как вела себя Добрармия на «освобожденных» территориях. Как фашистские оккупанты она там себя вела; вопросы с евреями, коммунистами, бабами и имуществом гражданского населения решались абсолютно идентичным способом».


Данный факт едко подметил поэт Наум Сагаловский:

Красиво живу я. Сижу в ресторане -

Балык, помидоры, грибочки, икра,

А рядом со мною - сплошные дворяне,

Корнеты, поручики и юнкера.

Погоны, кокарды, суровые лица,

Труба заиграет - и с маршем на плац -

Корнет Оболенский, поручик Голицын,

Хорунжий Шапиро и вахмистр Кац...

Вместе с тем, до сих пор масса людей пребывает в уверенности, что «белогвардейские» песни – аутентичные, что они являются продуктом той грозной эпохи, когда по России полыхала гражданская война, брат стрелял в брата, из Крыма уходили битком набитые пароходы, а офицеры стрелялись, не в силах изменить ни жизнь ни себя. Я слышал примерно пять или шесть версий о происхождении песни «Поручик Голицын», и все они противоречили друг другу. То же касается и остальных. Понятно почему люди в это верят – эти песни прежде всего дают ту необходимую толику романтики, от которой в наше время остались одни воспоминания. Ну и потом, эти городские романсы в большинстве своем настолько контрастировали с «массовой советской песней», что никак невозможно было поверить в то что «золотые-погоны-на-плечах-поручиков и в зубах навязшие «шедевры» советской эстрады (от которых временами тошнило) были написаны в одно и то же время.

Я не ставлю себе задачей опровергать веру этих людей в данные мифы. Ну, хочет человек верить – пусть себе верит. Как правило эти люди любят рассказывать красивые истории на тему, что «эти песни были написаны белыми офицерами и были бережно сохранены сквозь годы», но, вот, ничем кроме горячих уверений со стороны рассказчика это не подтверждается. В ответ на просьбу ну хоть как-либо подтвердить эти легенды следует аргумент типа «это все знают». Увы, историческое образование (Московский государственный историко-архивный институт) научило меня критически относиться к заявлениям «это всем известно»/«это все знают». Во-первых, элементарный лингвистический анализ подтверждает, что большинство песен про героическое белое движение никак не могло было быть создано в те далекие 20-е годы, а возникло в те же 60-70-е. Спросите любого филолога или лингвиста. Есть и еще одна причина, о ней я скажу ниже, в комментариях к «Поручику Голицыну».


Принцип отбора песен – интуитивный. Главное, чтобы песни более или менее укладывались в т.н. «белогвардейскую» тематику. После песен я буду приводить комментарии, в том случае если это необходимo, а также примечания. Далее, я использую формулировку «автор не установлен», мне не нравится когда пишут «автор неизвестен». Я придерживаюсь той точки зрения, что у большинства приведённых ниже песен есть автор, просто по какой-либо причине, мне не удалось установить кто именно либо у меня нет данных, подтверждающих что автор – именно тот или иной человек. Буду надеяться, что мне в итоге удастся их найти. Дополнение: я очень часто употребляю слово романс. Почему-то считается что романс – это нежная изящная песня, типа «Только раз» или «Нет, не хочу я любви мимолеётной». Это не совсем так, у романса есть множество разновидностей: мещанский, городской, цыганской, салонный и т.д. Иногда романс может быть на редкость смешным и даже едким, иногда – грустным до слез. Я придерживаюсь мнения, что песни о белой гвардии – по сути своей не что иное как городской романс, именно в этом значении я и употребляю это слово.

Источники, которымия я пользовался: из аудио – это пластинки Жанны Бичевской, Валерия Агафонова, Аркадия Северного и группы «Реддо». Также аудиокассеты, с записанными во время различных слётов КСП песнями да и просто записями разных авторов. Из остальных источников – интернет, ясное дело. Ссылок не привожу, поскольку собирались тексты не один день и воостановить я сейчас URLs не смогу. Но желающие их найти могут предпринять текстовый поиск. Некоторые тексты были записаны мной лично в разное время, к сожалению, за давностью лет не могу точно указать даты записи. Наконец – это просто документы неизвестного происхождения.

Если у вас есть предложения, дополнения, критика, хвала, ругань, признание в любви или песни не вошедшие в этот сборник – пишите, я буду признателен: goodolerebel@mail.ru или valmus@yandex.ru

Сергей Карамаев

P.S. Заранее прошу прощения за пропущенные местами знаки препинания – есть у меня такой грех.


Кладбище под Парижем.

Автор:Роберт Рождественский

Малая церковка. Свечи оплывшие.

Камень дождями изрыт добела.

Здесь похоронены бывшие. Бывшие.

Кладбище Сан-Женевьев-де-Буа.

Здесь похоронены сны и молитвы.

Слезы и доблесть.

"Прощай!" и "Ура!".

Штабс-капитаны и гардемарины.

Хваты полковники и юнкера.

Белая гвардия, белая стая.

Белое воинство, белая кость…

Влажные плиты травой порастают.

Русские буквы. Французский погост…

Я прикасаюсь ладонью к истории.

Я прохожу по Гражданской войне..

Как же хотелось им в Первопрестольную

Въехать однажды на белом коне!..

Не было славы. Не стало и Родины.

Сердца не стало.

А память- была..

Ваши сиятельства, их благородия-

Вместе на Сан-Женевьев-де-Буа.

Плотно лежат они, вдоволь познавши

Муки свои и дороги свои.

Все-таки - русские. Вроде бы - наши.

Только не наши скорей,

А ничьи…

Как они после- забытые, бывшие

Все проклиная и нынче и впредь,

Рвались взглянуть на неё -

Победившую, пусть непонятную,

Пусть непростившую,

Землю родимую, и умереть…

Полдень.

Березовый отсвет покоя.

В небе российские купола.

И облака, будто белые кони,

Мчатся над Сан-Женевьев-де-Буа.

Комментарий: Я не случайно начал именно с этого стихотворения – именно с него я в своё время задумался над тем, чтобы собрать песни/стихи на тему Белой гвардии. Оно было опубликовано в журнале «Юность», в 1984, в январском, по-моему, номере. Роберт Иванович, был поэт замечательный, спору нет, некоторые его стихи, на музыку положенные, чуть ли не песнями народными стали. Но вот за это стихотворение, он, пожалуй легкого упрека-то заслуживает. Я больше чем уверен что Рождественский не имел в виду ничего плохого и не намеревался оскорбить эмигрантов, но так уж вышло, что оскорбил. Именно строчками «Все-таки - русские. Вроде бы - наши. Только не наши скорей, а ничьи…». Причем эмигранты той, первой волны, это стихотворение приняли очень близко к сердцу. В одном из номеров эмигрантского журнала «Часовой», издававшемся в Париже штабс-капитаном Василием Ореховым (ныне, к сожалению покойным) за 1986 или 1987 было опубликован ответ (большой, кстати) на это стихотворение Рождественского. Написала его поэтесса Флорентина Болодуева. К сожалению, у меня пока нет возможности привести его здесь, но я надеюсь вскоре исправить это упущение. Суть ответа заключалась в следующих строках: «Нет, не ничьи мы – России великой». Причём ответ поэтессы поддержали многие оставшиеся в живых эмигранты первой волны – то что их посчитали «ничьими» оскорбило стариков до глубины души. По понятным причинам этот ответ тогда в «Юности» опубликован не был – главный редактор Андрей Деменьтев, конечно, любил пофрондировать, но только строго в разрешенных партией пределах, да и кого, собственно, интересовало тогда мнение каких-то эмигрантов...


В начале 1990-х «главный белогвардеец России» Александр Малинин положил это стихотворение на музыку и записал его как песню. Ну, Малинина-то можно простить – ему настолько вскружил голову белый мундир, что за блеском золотых погон он мало что видел. И поэтому понять смысл этого стихотворения ему, видимо, было несколько сложно. Сейчас он, насколько известно, этой песни не исполняет, что и к лучшему.

Стихотворение-то и впрямь хорошее. Если б только не этот вывод про ничьих...

Поручик Голицын

Автор: Михаил Звездинский

Четвертые сутки пылают станицы,

По Дону гуляет большая война,

Не падайте духом, поручик Голицын,

Корнет Оболенский, налейте вина!

А где-то их тройки проносятся к “Яру”,

Луна равнодушная смотрит им вслед.

А в комнатах наших сидят комиссары,

И девочек наших ведут в кабинет.

Мы сумрачным Доном идем эскадроном,

Так благослови нас, Россия-страна!

Корнет Оболенский, раздайте патроны,

Поручик Голицын, надеть ордена!

Ведь завтра под утро на красную сволочь

Развернутой лавой пойдет эскадрон,

Спустилась на Родину черная полночь,

Сверкают лишь звездочки наших погон.

За павших друзей, за поруганный кров наш,

За все комиссарам заплатим сполна,

Поручик Голицын, к атаке готовьтесь,

Корнет Оболенский, седлайте коня!

А воздух Отчизны прозрачный и синий,

Да горькая пыль деревенских дорог,

Они за Россию, и мы за Россию,

Корнет Оболенский, так с кем же наш Бог?

Мелькают Арбатом знакомые лица,

Хмельные цыганки приходят во снах,

За что же мы, дрались поручик Голицын,

И что теперь толку в твоих орденах?

Напрасно невесты нас ждут в Петербурге,

И ночи в собранье, увы, не для нас,

Теперь за спиною окопы и вьюги,


Оставлены нами и Крым, и Кавказ.

Над нами кружат черно-красные птицы,

Три года прошли, как безрадостный сон.

Оставьте надежды, поручик Голицын,

В стволе остается последний патрон.

А утром, как прежде, забрезжило солнце,

Корабль “Император” застыл, как стрела,

Поручик Голицын, быть может, вернемся,

К чему нам, поручик, чужая страна?

Подрублены корни, разграблены гнезда,

И наших любимых давно уже нет.

Поручик, на Родину мы не вернемся,

Встает над Россией кровавый рассвет.

1961

Поручик Голицын

Обработка Жанны Бичевской

Четвертые сутки пылает станица.

Потеет дождями донская весна.

Не падайте духом, поручик Голицын,

Корнет Оболенский, налейте вина.

Над Доном угрюмым ведем эскадроны,-

Нас благословляет Россия-страна



следующая страница >>