reforef.ru 1

Николай Кирсанов

Университет Хельсинки

Названия ингерманландских деревень с топоформантами, содержащими сиби­лянты и аффрикаты


1. Введение
В настоящее время уже не существует административно-территориального образования, соответствующего (финляндским) финским макротопонимам Inkeri, Inkerinmaa1. Согласно одной из традиций конца ХХ–начала XXI века, которой я буду придерживаться на всём протяжении настоящей работы2, границы Ингерманландии определяются следующим образом: на севере – это граница Великого Княжества Финляндского (и его продолжателя Финляндской Республики) до 1939 года, на юге – граница по Столбовскому мирному договору 1617 года, на западе – река Нарова (Narva), на востоке – река Лава. Эта же традиция предписывает делить Ингерманландию на три части согласно делению на лютеранские пробства (rovastikunta, prosteri): Северная Ингерманландия (Lyyssin/Pähkinänlinnan rovastikunta, Schlüsselburgs prosteri), Восточная Ингерманландия (Itä-Inkerin rovastikunta, östra Ingermanlands prosteri) и Западная Ингерманландия (Länsi-Inkerin rovastikunta, västra Ingermanlands prosteri). Описываемая таким образом Ингерманландия находится на момент написания статьи на территории Ленинградской области и города Санкт-Петербурга Российской Федерации. Также территориально все приходы Санкт-Петербургского и Западно-ингерманландского пробств современной Евангелическо-Лютеранской Церкви Ингрии на территории России находятся в Ингерманландии.

В настоящее время Ингерманландию населяют (помимо переселенцев недавних лет) традционные ингерманландские индоевропейцы: русские, немцы, цыгане, а также говорящие на прибалтийско-финских языках ингерманландские финны (savakot и äyrämöiset), эстонцы, ижоры (ижорцы; ижора), вожане (води; водь) и их потомки3. Прибалтийско-финские языки и немецкий используются в бытовом общении лиц пожилого возраста и как язык богослужений лютеранской церкви4, тогда как русский язык безусловно доминирует во всех остальных случаях. Подавляющее большинство лиц, говорящих на каком-либо прибалтийско-финском языке владеет ещё и русским. Связь между этничностью и языком непришлого населения довольно сложна: наряду с (одноязычными) русскоязычными ингерманландскими финнами существуют также и финноязычные русские, лучше владеющие прибалтийско-финским языком, чем русским. Тем не менее, случаи передачи прибалтийско-финского языка младшему поколению крайне редки. Следует заметить, что дети дошкольного и школьного возраста имеют теперь возможность изучать финский литературный язык (как иностранный) в школах Санкт-Петербурга и Ленинградской области и продолжить образование на кафедре финно-угорской филологии Санкт-Петербургского университета; в настоящее время (энтузиастами из местного населения) рассматривается возможность факультативного преподавания ижорского и водского языков в школах Лужской губы.

Ситуация между мировыми войнами ХХ века разительно отличалась от теперешней. Лишь водский язык не имел официальной письменности и не преподавался в школе5. В младших классах ижорских школ велось преподавание ижорского языка и литературы, математики, природоведения и географии на ижорском (литературном) языке. Так как вожане, как правило, владели ижорским языком, они тоже учились в ижорских школах. Ингерманландские финны и финляндские финны, проживающие в Ингерманландии (suomenalamaiset) учились в школах с финским (литературным) языком обучения, тогда как финноязычные русские, как правило, в школах с русским (литературным) языком обучения. Прибалтийско-финскоязычное население составляло большинство в сельской местности Ингерманландии, причём до 1930-х годов эстонцы жили в большинстве случаев на хуторах, тогда как ингерманландские финны, финноязычные и русскоязычные русские, ижоры и вожане жили в деревнях, для которых считалось возможным определить этнический (и/или языковой) состав населения.

Этноязыковая ситуация в Ингерманландии, таким образом, разительно изменилась в течение последних немногим более пятидесяти лет. Таких изменений на протяжении документированной истории этого края было несколько. Они вызывались, в частности, завоеванием Москвой Новгорода, завоеванием Швецией Ингерманландии у Москвы, завоеванием Россией Ингерманландии у Швеции, гражданской войной, коллективизацией и выселением населения из пограничной зоны в России, войнами с Финляндией и Германией, режимом пограничной зоны СССР и РФ. Важно отметить, что наряду (но необязательно одновременно) с плохо документированной (логической) сменой населением языка происходила лучше документированная (физическая) смена населения. Кажется непротиворечивым тогда предположить существование следующих моделей передачи топонимов из языка в язык («заимствования»): 1) при смене населением языка от старшего поколения, говорящего на языке А к младшему поколению, говорящему на языке Б; 2) при смене населения от населения, говорящего на языке А к чиновнику(-нормализатору) Ч1, говорящему на языке Я (и от него к чиновнику Ч2, говорящему на языке Ю и т. д.), от чиновника Чn к населению, говорящему на языке Б; 3) при появлении нового населения, говорящего на языке Б, от более старожильческого населения, говорящего на языке А при освоении им языка Б и/или при освоением населения, говорящего на языке Б, языка А. Происходящее при передаче топонима народное этимологизирование6 не должно зависеть от субъекта передачи (жители населённого пункта и его окрестностей, чиновники), но только лишь от участвующих в передаче языков. Ниже мы рассмотрим ряд особенностей одноосновных топонимов западной части Ингерманландии, содержащиеся в которых топоформанты с сибилянтами и аффрикатами позволяют исследователям предположить заимствование топонима (или топоформанта), а «народным этимологам» найти подходящий топоформант из родного языка.

2. Объект исследования
Отсутствие во многих прибалтийско-финских диалектах Ингерманландии аффрикат позволяет нам предполагать возможность субституции прибалтийско-финских сибилянтов как русскими (глухими и звонкими) сибилянтами, так и аффрикатами. При этом некоторые допустимые для толкования функции указанных топоформантов частично совпадают. Интересующие нас топоформанты таковы: -si7, -sto | -stö8,  tsa |  tsä9 для прибалтийско-финских на­званий,  (го)ща, -зи, -зно, -сты, -ца10, -цы,  чи,  ши,  щи(на)11 для русских названий,  tz(a),  ts(a), -s12 для шведских названий.
3. Статистические сведения

В перечне Nissilä и других авторов [9] названия на -tsa | -tsä зарегистри­рованы в следующих лютеранских приходах Ингерманландии: Kaprio, Kattila, Kolppana, Koprina, Kupanitsa, Moloskovitsa, Narvusi, Novasolkka, Serepetta, Skuoritsa, Soikkola, Spankkova, Tyrö, Venjoki13. Доля таких названий в общем числе названий деревень Ингерманландии (более 1600 в вышеупомянутом перечне) составляет почти 9%, причём из свыше пятисот названий деревень западной части Ингерманландии (Kaprio, Kattila, Kolppana, Koprina, Kupanitsa, Moloskovitsa, Narvusi, Nova­solkka, Soikkola, Spankkova, Viron Inkeri) около 17% оканчиваются на  tsa |  tsä. Из тех западноингерманландских деревень, в которых согласно [9] живут (в том числе вместе с другими этнографическими группами) savakot 18% (67 де­ревень) имеют названия, оканчивающиеся на -tsa | -tsä, для води и для русских этот коэффициент несколько выше – 22% (10 деревень) и 23% (55 деревень) со­ответственно. У äyrämöiset и ижоры показатели наиболее низкие – 15% (9 и 21 деревня соответственно).


Согласно перечню [9], прибалтийско-финские названия на -si (в том числе On­tuksi и Matoksi) зарегистрированы в следующих лютеранских прихо­дах Ингер­манландии: Hietamäki, Inkere, Kaprio, Kattila, Kolppana, Koprina, Kupanitsa, Lempaala, Liissilä, Markkova, Miikkulainen, Moloskovitsa, Nar­vusi, Nova­solkka, Rääpyvä, Serepetta, Skuoritsa, Soikkola, Spankkova, Tuutari, Tyrö, Venjoki, Vuole. Из общего числа названий ингерманландских деревень [9] около 10% оканчиваются на  si, из названий деревень западной Ингерманлан­дии – около 15%. Распространённость окончания в зависимости от этнического состава населения согласно перечню [9] такова: Ингерманландия в целом – äyrämöiset – 16%, ижора и savakot – по 14%, водь – 13%, русские – 10%, suomenalamaiset – 6%; запад­ная Ингерманландия – äyrämöiset и водь – 13%, русские и savakot 10%, ижора – 9%.

Названий деревень с окончанием -sto согласно [9] в Ингерманландии всего три: Humalisto (äyrämöiset, savakot, Tuutari), Nurmisto (ижоры, savakot, Kaprio) и Someristo = Kommola (savakot, Venjoki). Все эти населённые пункты расположены в западной Ингерманландии.

-tsa | -tsä является самым распространённым оконча­нием не образованных путём словосложения названий деревень Западной Ин­германлан­дии. Следующими по распространённости являются -la | -lä и -si и этот порядок не зависит от этнографического состава населения.
4. Морфофонологические особенности топоформантов

Окончание -tsa | -tsä чаще всего выступает с гласным заднего ряда – по­давляю­щее большинство такого рода названий из каталога [9] оканчивается на  tsa (141 против 2 на -tsä). Основа, содержащая гласные переднего ряда e или i обычно не оказывает влияния на гласный в официальных вариантах названий: Kikkeritsa, Riepitsa, Sernitsa, Simetsa, Terpilitsa | terpentsa, Viiritsa, Vernitsa [3, 9], од­нако Dillitsä [9], riepitsä | riäpitsä, sernitsä [3]. Другие гласные перед­него ряда основы влияют на выбор варианта окончания более чётко: lessytsä, läälitsä, piesytsä, sääklitsä, sääpitsä [3]. Редкая и официальная форма Sääklitsa [9] оста­ётся цели­ком вне гармонии гласных. Перед окончанием -tsa | -tsä обычно не выступают геминаты, зато часто встречаются слабоступенные соответствия одиночных взрывных: Klopitsa, Kolotitsa, Lopitsa, Polopitsa | polovitsa, Raaditsa | raajetsa, Seropitsa, Tupitsa [3]. В случае синкопы гемината всё-таки возможна: rukkutsa, ruttantsa [3] (ср. аналогичное явление при скло­нении имён на  nen: Rokkonen | Rokkosta | Rokkosten), хотя более типичным кажется появление в данных усло­виях негеминированного согласного: rokutsa [5], ronkkovitsa | ronkutsa [3].
5. Соответствия разноязычных названий
Если современное прибалтийско-финское название деревни оканчива­ется на -tsa | -tsä, то чаще всего название деревни на русском языке будет окан­чиваться на  цы, иногда на  ца (Vernitsa : Верница, Tihkovitsa : Тихковицы14) или на  зи (Kolotitsa : Ко­лодези). С другой стороны, русские названия деревень на  цы часто имеют прибалтийско-финские топонимические соответствия на  si и антропонимиче­ские соответст­вия на  nen: Lipposi : Липицы : Lipponen; Vilppusi : Вильпо­вицы : Philipoua By15 : Vilppunen; другими соответствиями  si будут  зи,  ши и  щина: Tielisi : Те­лези : Tielinen; Luukkasi : Лукаши [4] : Лукосицы на реке на Ижере : Lukoitza Bÿ16, Luckas by17, Lucais by18 : Lukoitskai19, Luukkonen, Luukkanen; Lent(t)iisi : Лендовщина20 [3]. Аналогично, если современное прибалтийско-финское название деревни окан­чивается на  tsa |  tsä, то (старое) название деревни на шведском языке будет иметь окончание  tz(a) |  ts(a): Kupanitz by, Gubanitz po­gost21 : Ku­panitsa; Laskowitza by22 : Laskovitsa23; Ruko­litza by24, Ruchulitz25 : Rukku­litsa, ro­kutsa [3, 11, 5], а шведские названия деревень на  tz могут иметь прибал­тий­ско-фин­ские топонимические соответствия на  si и антропонимические на  nen: Kämäräisi : Kämäräis26 : Kemeroua By27 : Kämmäritz by28 : Kämäräinen; Narvusi : Naroffsha By29, Narfwitz By30 [1, 11]. Часто соответствием шведскому -s будет русское -ц- и финское  nen |  si: Lahisi : Лаговицы : Lahis : Lahonen, Lahinen; Vornaisi : Вороницкая : Wornais by31, Wårnäis By32: Vornanen [1, 7]. Иногда встречающееся соответствие -лицы :  n(i)tsa в топонимах (на­пример, Кива­лицы : kivan(i)tsa, Рутелицы : ruttantsa, Терпилицы : terpentsa [3]) инте­ресно сравнить с пропорцией -la : -nen в антропонимах (напр., Kivilä : Kivinen, Rutila : Rutanen, Terva(o)la : Terva(o)nen [7]).

6. Этимологизирование топоформантов
Было бы весьма естественно вслед за V. Nissilä [8] трактовать прибалтийско-финские на­звания с топоформантами, содержащими сибилянты и аффрикаты (в особенности названия на  tsa |  tsä), как содержащие восточнославянские элементы, тем более что из деревень Западной Ингерманландии с русским согласно Nissilä [9] на­селением более 23 процентов но­сят названия на  tsa |  tsä. Заметим здесь, что такой видный ономаст, как Н. В. Подольская [13] (известная и своими работами по то­понимии Ингерманландии) никак не отмечает присутствия форманта -овицы в русских топонимах, ограни­чивая его восточнославянский ареал Белоруссией и Украиной. Более того, не­смотря на то, что доля деревень с названиями на -tsa среди деревень Ингерманландии с русским населением больше, чем среди с каким-либо другим, среди деревень с назва­ниями на -tsa на двадцать процентов больше деревень с населением savakko, чем с русским населением.

Но крайне заманчиво вслед за V. Hildén’ом [2] и J. V. Ronimus’ом [10] связать формант -ицы ( tsa |  tsä) с окончанием генитива множествен­ного числа  sten и, таким образом, с антропонимами на -nen: Китицы = Kiittisten kylä, Раг­вицы = Rauvisten kylä, Коложицы = Koloisten kylä. Действительно, для мно­гих названий на -ицы ( tsa |  tsä) можно достаточно легко подыскать этимон среди ингерманландских или финляндских антропонимов (фамилий или личных имён)33: Неревицы : niirutsa : Niiranen; Низковицы : niiskotsa : Niskanen34; Ра­дицы : raaitsa : Raati(kainen)35; Рыбицы : riäpitsä : Riepponen; Ронковицы : ronkutsa : Ronkonen, Ronkanen; Шуговицы : suikuvitsa : Suikka(nen). В этой связи замечателен пример Ronimusа из топонимии Карельского перешейка: Salitsanranta | Saalis­ten Randa : Лахта в Залесье у Свята озера36 [10] с зафиксированным в источни­ках развитием  sten >  tsa. Нельзя также обойти вниманием приводимые V. Nissilä параллелизмы в топонимии Приладожской Карелии Himatsu : Himanen, Ohvatsu : Ohvonsaari [8]. Ещё более показательными будут примеры из довольно удалённой от славян коммуны Huittinen: Äetsä < äkä(i)nen, Kauvatsa < kauvanen, генитив kauvaitsen [6]. Наша гипотеза получает поддержку и в выдвинутой Д. В. Бубрихом теории происхождения разносклонения -nen |  sen | -sien: ср. эрзя колмоце : пф. kolmas | kolmais | *kolmańs [12] vs. Липицы : Lipponen : Lipposi [1]. Следует, тем не менее, отметить, что поиск этимонов топонимов на  tsa |  tsä среди антропони­мов и апеллятивов на  nen оказывается связанным с бóльшими затруднениями, чем для топонимов на  si.


Мы можем, однако, с изрядной степенью уверенности утверждать, что в Ингерманландии формант  tsa |  tsä сравним по своей продуктивности с суф­фиксами -la |  lä и -si37. Более того, легко воспринимаемые как означающие примерно одно и то же форманты -si и -цы ( tsa |  tsä)38 resp. -laisi | -läisi (-listo) и -лицы, оказыва­ются и материально близки на протяжении значительного вре­мени, что позволяет носителям неродственных или слабо родственных языков без особых затруднений приспосабливать иноязычные модели словопроизводства к моделям родного языка39 или даже заимствовать такие модели. Направление же такого заимствования если и может быть непротиворечиво определено, то лишь применительно к конкретным топонимам или антропонимам40.

Список литературы




Архивные материалы и неопубликованные работы




RA Bf F 424 hk: Государственный архив Швеции, сигнум Baltiska fog-
deräkenskaper F 424, 1612, 1613, 1615–18.

FR 784 hk: Государственный архив Финляндии, микрофильм F 784.

VA: Государственный архив Финляндии. Inkerin henki-, maa- ja vakkakirjat.

1. Fasoúlas Kr. Inkerin -si-loppuiset kylännimet. Suomen kielen pro gradu -työ. 1977. – Текст фин. – Названия деревнь Ингерманландии, оканчивающиеся на -si. Дипломная работа по финскому языку. Сохраняется в библиотеке топонимического архива Центра изучения финляндских языков.

2. Hildén V. Kaprion ja Jaaman piirikuntien suomalainen nimistö v. 1500 Novgorodin verokirjojen mukaan. Laudaturtyö. 1906. – Текст фин. – Финская онимия округов Копорья и Ямбурга согласно Новгородским писцовым книгам 1500 г. – Дипломная работа. Сохраняется в библиотеке топонимического архива Центра изучения финляндских языков.

3. Kotimaisten kielten tuitkimuskeskuksen paikannimiarkisto. Helsinki. – Топонимический архив Центра изучения финляндских языков. Собрания Сауло Кепсу, Антти Шербакоффа и других.
4. Топонимический архив М. Муслимова, ИЛИ РАН, С.-Петербург, 1987–2001.
5. Топонимический архив С.-Петербургского университета, Топ-87.
Опубликованные работы
6. Lähteenoja A. Suur-Huittisten pitäjän historia vuoteen 1639. S.l. – Текст фин. – История Великовитицкого погоста до 1639 г.
7. Mikkola P., Paikkala S. Sukunimet. Helsinki, 1992. – Текст фин. – Фамилии.
8. Nissilä V. Slaavilaisia aineksia nimistössämme // Virittäjä. 1956. N:o 60. S. 49–70. – Текст фин. – Славянские элементы в нашей онимии.
9. Nissilä V., Sarmela M., Sinisalo A. Ethnologisches Ortschatfts- und Dorfregister der finnischen Sprachgebiets in Finnland, Karelien, Ingermanland, Norrbotten, Finnmark und auf der Halbinsel Kola // Studia Fennica. 15. Helsinki, 1970.
10. Ronimus J. V. Novgorodin Vatjalaisen viidenneksen verokirja v. 1500 ja Karjalan silloinen asutus: Yliopistollinen väitöskirja. Joensuu, 1906. – Текст фин. – Новгородская переписная оброчная книга Водской пятины 1500 года и тогдашнее население Карелии: Университетская диссертация.
11. Saloheimo V. Käkisalmen läänistä ja Inkerinmaalta ruptuurin aikana 1656–58 paenneet ja poisviedyt / Toim. Veijo Saloheimo // Historian tutkimuksia. Joensuu, 1995. N:o 11. – Текст фин. – Бежавшие и депортированные из Ингерманландии и Кексгольмского лена во время «руптуры» 1656–58 гг.
12. Бубрих Д. В. Древнейшие числовые и падежные формы имени в финноугор­ских языках // Язык и мышление. Вып. 9. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1948. С. 69-90.
13. Подольская Н. В. Типовые восточнославянские топоосновы: Словообразова­тельный анализ. М.: Наука, 1983.

Звуковое приложение



  1. Gatchina.wav

  2. Hatsinas.wav

  3. Karstala.wav

  4. Kerbukovo.wav

  5. Laszkovicy.wav

  6. Logi.wav

  7. Tihkovicy.wav

1 Соответствующие русские макротопонимы суть Ижора, Ижорская земля, Ингерманланд, Ингерманландия, Ингрия, Инкери, Инкеринмаа, Инкермаа. В России существовала в 1702–1774 (а по крайней мере, в 1708–1710) гг. Ингерманландская губерния (по некоторым данным, первая губерния в России).

2 Описание иных существующих и существовавших традиций требует отдельного исследования.

3 Ниже мы будем использовать термин «ингерманландские диалекты» в несколько обобщённом виде для обозначения диалектов всех прибалтийско-финских языков Ингерманландии кроме эстонского.

4 См. также звуковое приложение, файлы № 3, 6, 7.

5 Грамматика водского языка Д. Цветкова Эсимейн’ ваддя чээлэ грамаатикк (1922 г.) не была издана по крайней мере до 2002 года.

6 Ср. варианты для названия дер. Кербуково (офиц.), Кербакала (русскоязычные жители этой деревни), Kerpakylä (финноязычный информант из дер. Радицы) – см. звуковое приложение, файл № 4.

7 Этот формант хорошо соотносится, например, с основой мн. ч. имён на  nen – уменьшительный суффикс, широко используемый при образовании фамилий: lintu птица’, lintunen птичка’, Lintunen ‘Линтунен | Линдунен (фамилия, букв. Птичка, Птичко)’ (ср. [1]).

8 Ср. собирательный суффикс -sto | -stö : ижорск. noori ‘молодой’, nooristo ‘молодёжь’.


9 Суффикс может быть соотнесён с основой имён на  nen, хотя и не представлен в явном виде в системе аппелятивной лексики ингерманландских диалектов.

10 Хорошо соотносится, например, с уменьшительным суффиксом -ца.

11 См. также звуковое приложение, файлы № 1, 2, 7.

12 Ср. окончание родительного падежа  s. Этот топоформант также широко представлен в шведоязычной топонимии Финляндии: Lahtis (Lahti), Vichtis (Vihti), Pyttis ([Ryssän] Pyhtää), Mejlans (Meilahti) и т. п.

13 Этот факт позволяет нам определить западную Ингерманландию как совокупность тех лютеранских приходов, в которых встречаются прибалтийско-финские ойконимы на -tsa | -tsä.

14 См. звуковое приложение, файл № 7

15 1634 VA 9641:37

16 1619 FR 784 hk

17 1616 RA Bf F424 hk 13v

18 1617 RA Bf F424 hk 7v

19 1619 FR 784 hk [Lukoitza Bÿ]

20 1973 V. Nissilä

21 1662 Sigfred Mårtenssons Specification...

22 1673 Georg von Rohrs Specification...

23 См. звуковое приложение, файл № 5.

24 1662 Eric Larsson Qwists Specification...

25 S.a. Johan Möller von Lilienbergh


26 1618 RA Bf F424 al 17v

27 1634 VA 9641:108

28 1643 VA 9658:846

29 1637 VA 9647:476

30 1696 VA 9790:21

31 1690 VA 9766:459

32 1696 VA 9790:39

33 Будет также полезным отметить, что, в свою очередь, топоним можно рассматривать в качестве этимона для антропонима (в случае Saksa ‘букв. Германия’ и Ruotsi ‘букв. Швеция’ трудно предположить иное направление развития; Еглино *> Еглицы *> Jokelaisi *> Jokelainen выглядит уже не столь бесспорно).

34 Ср. Hilippa Rigonpoika Nijskanen 1618 Pielisjärvi [7].

35 Ср. Samuel Radijson 1589 Kurkijoki [7]. Наличие в Новгородской области ойконима Радгостицы позволяет также предположить существование связи между фамилией Raati(kainen) и дохристианским русским личным именем Радъ(гость): Радгостицы = Raatikaisten kylä? Связь формантов -гоща и -kainen не кажется тогда уже столь невероятной. Действительно, raatikaisten > *rāDiGastjen с прогрессивной палатализацией как в Кузьмолово | Kuismala или Riikola ~ Riikoila, *rādigasten > *радьгощя.

36 Согласно Ronimusу [10] Saalisten Randa (1631) – более старый и более «правильный» вариант этого названия, первоначально звучавшего как Saalisten kylät.


37 Важно также принимать во внимание сходные названия рядом расположенных населённых пунктов. Так, например, Koro(skovi)tsa = Коростовицы, но Karstala (на­звание соседней деревни) < фин. karsta ‘короста’(закономерно короста < праслав.*karstā); жители этих деревень сообщили автору о суще­ствовании мнения, согласно которому Karstalaэто Коростовицы по-фински. См. также звуковое приложение, файл № 3.

38 Для значения уменьшительности-ласкательности ср. русское водица : финское vetonen, водицы : vetosta, vetoset, vetosia, водиц : vetosia, в водицах : vetosissa; совершенно закономерно тогда Хцы : Xnen, Xs(i), Xts(a).

39 Ср. Lukinssin, Vasce 1622 Inkere, Wålkofua Bÿ FR 784 hk vs. Suche Lucason 1617 Kuivasi, Järwis by RA Bf F424 hk 2v: Лукин сын vs. Lucason [3].

40 Невозможность же определить направление заимствования позволяет заявлять, что акт номинации произошёл в двух языках одновременно. Это возможно, если, например, номинатор был двуязычен.