reforef.ru 1
Митрофанова, О. Марина Кулакова: «После развода меня преследовали неудачи. Но ненадолго» // Нижегородский рабочий. – 2002. – 1 октября (№ 195). – С. 15.

Марина Кулакова: «После развода меня преследовали неудачи. Но ненадолго»
Марину Кулакову давно считают культовой поэтессой. Хотя сама она против такого определения. Но в нижегородской поэзии 8O—90-х равных ей по остроте чувства и поэтического высказывания, по масштабности лирического сюжета, на мой взгляд, не было никого. Кто-то называл ее «Ассоль нижегородской поэзии», а кто-то сравнивал с Цветаевой. В 80-е она проводила рок-концерты, литературные конференции, и без нее сейчас вообще невозможно представить себе нижегородскую литературу конца XX века. Но Марина внезапно перестала сочинять и печатать стихи. А потом уехала из Нижнего в Москву. Пока не насовсем. Но ее основная работа сейчас — там. Недавно поэтесса на несколько дней приезжала в наш город.
ТРИ МАЛОИЗВЕСТНЫХ ФАКТА ИЗ ЖИЗНИ МАРИНЫ КУЛАКОВОЙ


  • Учась на истфиле Горьковского университета, будущая поэтесса с увлечением участвовала в художественной самодеятельности. Старожилы вуза до сих пор помнят, как она с упоением пела «Истфиловский гимн», а в стенгазетах факультета печатались ее стихи, которые уже на следующий день наизусть цитировали однокурсни­ки.

  • Окончив истфил, Марина неожиданно для многих поступила в ГИТИС на... искусствоведческий факультет. Поэтесса училась у лучших теат­ральных критиков. Так что в случае чего может написать еще и теат­ральную рецензию. Впрочем, и родилась Марина в театральной се­мье: отец — актер Олег Блинов — и сейчас играет в Чебоксарском те­атре.

  • Кроме художественных текстов Марина пишет еще и журнальные ста­тьи. Ее детской страничкой в журнале «Отдохни!», например, зачиты­вались и малыши, и их родители.


МОСКВА

— Ты уже объясняла как-то, что уехала по нескольким при­чинам...

  • Да, и это не только деньги, но и куда большая возможность для самореализации. В Нижнем любо­му поэту непросто.
  • Но ты же не пишешь сейчас стихи...


  • Зато много пишу для жур­налов. Я не считаю себя журна­листкой. То, что я делаю, скорее работа литератора, который предлагает статьи для журна­лов.

  • Ты нашла в Москве свой круг общения?

  • Единомышленники, конеч­но, у меня есть. Но я и с Нижним не так уж сильно оборвала связь: здесь учится мой сын, я пишу для нижегородского журна­ла. Причем у меня есть опреде­ленная свобода, я пишу то, что хочу.

  • А почему не пишешь сти­хи? Не то сейчас время?

— Возможно. Но так сложи­ лось, что уже несколько лет я пишу и печатаю эссе о поэтах и людях, мне близких. Из всего этого получилась книга прозы, которая пока, правда, существу­ет в виде отдельных статей, но я надеюсь, что скоро смогу ее из­дать.

КНИГА

  • Расскажи подробнее, что это будет за книга?

  • Там будет несколько портре­тов-очерков: о Сергее Чупринине, известном критике и главном ре­дакторе журнала «Знамя»; о Са­ше Башлачеве, о котором я впер­вые написала еще 15 лет назад в «Ленинской смене»; о Викторе Шендеровиче, с которым знакома еще с тех пор, как он работал в те­атре.

  • Почему ты выбрала именно эти имена?

  • Все эти люди стали признан­ными лидерами в интеллектуаль­ных и творческих областях дея­тельности. Может быть, их имена сейчас не на слуху. К сожалению, такое у нас время. Но от этого они не перестают быть элитой. И мне захотелось понять: случайно или нет то, что практически все они родом из провинции? Захо­телось узнать, как они живут — или не живут — сегодня? Что с ними происходит? В конце кон­цов, захотелось подумать, како­вы материальные эквиваленты духовных ценностей в нынешней России.

  • Идея благородная. Я даже думаю, что и читателей у твоей книги найдется немало. Мы все уже соскучились по искренне­му слову. Скажи, а ты была знакома с каждым из героев книжки?
  • Со многими — да. Но я, например, не знакома с Земфирой. Хотя, читая ее тексты, я понимаю, что она — личность. Мне очень интересно было о ней поразмыш­лять, и она в серии портретов есть.


  • Вот это неожиданность! А ты хотела бы с ней познако­миться?

  • Хотела бы. Но для книги, для уже написанного текста, это не­обязательно.

  • Когда планируешь выпус­тить книгу?

  • Возможно, к концу этого го­да.

СТИХИ

  • Марина, многие помнят те­бя все же по твоим ранним сти­хам. "Когда бы не юность, мы жили бы вечно», «Назову вас, как вы хотите: мой учитель, мой повелитель, а подумаю: «Маль­чик мой» — эти строки и сей­час, я думаю, помнят все твои ровесники. А уж стих про то, как 20-летние тонут в своих рефлексиях «за два шага до жизненного моря», вначале 80-х вызвал вообще шквал эмо­ций.

  • Мне тогда просто хотелось ска­зать, что все эти подростковые де­прессии не самое главное в жизни...

  • А почему ты, такая извест­ная даже в те годы поэтесса, по­сле университета взяла и уеха­ла в деревню преподавать де­тям словесность?

Во-первых, у меня туда бы­ло распределение. Во-вторых, мне этого просто захотелось. Не знаю, как это объяснить. Навер­ное, было бы логичнее, если бы я сразу же после университета уехала в Москву. Но мое чувство пути в то время выбрало дерев­ню. Как недавно я поняла, что вот теперь меня ждет Москва. Я просто прислушивалась к тому, что происходит. Работа в деревне меня очень многому научила, у меня был талантливый класс.

— Я помню, ты даже писала о нем в областную молодежную газету. А потом-то ты со своими учениками поддерживала отно­шения?

— Конечно. Мы переписыва­лись. Они рассказывали о своих делах, учебе.

  • И ты вдруг резко бросила писать стихи...

  • Ну, не резко и не сразу. Пос­леднее, что я написала, — стихо­творение «Стражник», оно очень большое, но я считаю его для себя крайне важным. И даже включу в книгу портретов. Оно очень мно­гое объясняет.

ЛЮБОВЬ
  • Марина, любовь и поэзия — вещи, как правило, связанные. Ты ведь не будешь этого отри­цать? Но если о твоих стихах, знают практически все, то о тво­ей личной жизни неизвестно почти ничего...


  • Я рано вышла замуж. И, на­верное, поэтому мой брак был неудачным. Мы познакомились с моим будущим мужем на почве любви к собакам, вместе их вы­гуливали. А вот его самого, как человека я знала, как выясни­лось, очень мало и даже не по­дозревала о некоторых его пове­денческих «сдвигах». Я еле-еле сбежала от него. Но мне бы не хотелось сейчас затрагивать эту тему. Скажу лишь, что после мо­его побега мне страшно «везло» на подобных людей, они меня словно преследовали. Такая по­лоса невезения длилась доволь­но долго — несколько лет.

  • И что ты делала? Совето­валась с подругами, читала книжки по психологии, ставила свечки в церкви?..

  • Свечки ставила. Я тогда про­сто не понимала, что со мной про­исходит, за что мне такое наказа­ние. И только потом уяснила, что все это мне было суждено пройти, чтобы я что-то поняла в своей жиз­ни, изменила бы ее. Во всяком случае, я стала на многое смот­реть по-иному. Я стала спокойнее. И все это со мной вдруг прекрати­лось.

— Может, оттого еще, что ты родила ребенка? Говорят ведь, что для женщины это очень важно...

— Может быть. Хотя, скорее всего, тут все сошлось ребенок, и то, что я многое поняла.

  • Но замуж ты пока не собираешься?

  • Нет. Правда, после разводя я даже думала, что больше вооб­ще замуж не выйду. — гак на меня подействовала вся эта исто­рия.

ПРОЕКТ

  • Но я же знаю, что ты не можешь сидеть сложа руки. Вот в Нижний ты приехала с идеей нового проекта. Что это будет?

  • Очень хочу свою пока неиз­данную книгу представить в Ниж­нем. Это будут отдельные страницы — встречи с ее героями. Я уже при­возила в Нижний художника Алек­сандра Майорова, поэта Александ­ра Еременко, написавшего совершенно замечательные строч­ки, ставшего в 80-е королем поэтов.

  • Встречи, значит, будут про­должаться?
  • Очень надеюсь на то. Думаю, что и переводчик Григорий Круж­ков, который учился в Томском университете на филфаке, но неожиданно понял и почувствовал, что самое основное в мире — поэтическая мысль, и Apтемий Тро­ицкий, и Андреи Максимов, кото­рых представлять, наверное, не надо, тоже примут участие в этих встречах.

Оксана МИТРОФАНОВА.

Фото Ильи БУБИСА и Георгия АХАДОВА