reforef.ru
добавить свой файл
1 2 ... 18 19

Клуб Тайских Кошек www.thaicat.ru

Все книги о сиамских и тайских кошках на www.thaicat.ru

Лилиан Джексон Браун

Кот, который улыбался




Кот, который... – 15





OCR + Spellchecker nvi@nm.ru http://lib.aldebaran.ru

«Кот, который улыбался: романы / Лилиан Джексон Браун; пер. с англ.»: Амфора; СПб; 2006

ISBN 5 367 00250 1

Аннотация



Покой Мускаунти все время кем то или чем то нарушается. Сначала в номере пикакского отеля, где остановилась таинственная незнакомка в чёрном, прогремел взрыв, затем город взбудоражила череда мелких краж.

И если бы не страсть Коко к сырам и мистическим историям, Квиллеру долго пришлось бы докапываться до истоков этих преступлений.

Лилиан Джексон Браун

Кот, который улыбался1



Посвящается Эрлу Беттингеру, мужу, который…

ОДИН



Осень в Мускаунти, расположенном в четырёхстах милях севернее чего бы то ни было, в этом полном сюрпризов году радовала всех без исключения. Как только лето закончилось и отдыхающие разъехались по домам, клубы городка за компанию с местными гурманами затеяли кулинарный праздник, назвав его Вкуснотека. Пикантность будущему блюду придавало проживание в гостинице Пикакса – главного города округа – загадочной женщины. Красавицей её назвать было нельзя. Молодой тоже. Она избегала людей. И всегда носила чёрное.

Все жители Пикакса (численностью три тысячи человек) были заинтригованы таинственной незнакомкой.

– Вы видели её? – спрашивали они друг у друга. – Она здесь уже целую неделю. Как вы думаете, кто она такая?


Портье, прикрываясь буквой закона, отказывался разглашать её имя даже самым близким своим друзьям. Таким образом, все решили, что загадочная женщина его подкупила, ибо кого кого, а уж Ленни Инчпота законопослушным гражданином никак нельзя было назвать.

Ничего другого не оставалось, как судачить о смуглой коже незнакомки, о её выразительных карих глазах и копне тёмных волос, частично скрывавших левую половину её лица. Но больше других всех волновал вопрос: почему она остановилась в этой ночлежке, из которой не выберешься в случае пожара? Отзываться так о «Нью Пикакс отеле», этом несколько мрачноватом, но вполне пристойном и по больничному чистом заведении с пожарной лестницей в задней части здания, было по меньшей мере несправедливо. В нём имелся президентский номер, в котором, правда, ни разу не останавливался не то что президент, но даже завалящий кандидат в законодательное собрание штата. Впрочем, и не столь значительные лица редко задерживались в этой гостинице больше чем на ночь, ну в крайнем случае на две, а туристическим агентствам из их реестра гостиниц было известно следующее:

«Нью Пикакс отель» – 18 миль от аэропорта в Мускаунти; 20 номеров, некоторые с ванной: президентский номер с телефоном и телевизором; номер для молодоженов с огромной круглой кроватью. Трёхэтажное здание с одним лифтом. Вид снаружи – типичная тюрьма. Интерьер – унылый дизайн 30 х. В коридоре и холле – очень тихо. Меблировка периода Великой депрессии. Тесные вестибюль и столовая. Бара нет. В цокольном этаже – скромный танцевальный зал. Номера простые, но чистые. Матрасы почти новые. Освещение слабое. В задней части здания – металлическая пожарная лестница; номера с окнами обеспечены канатами. В ресторане можно получить завтрак, ланч, скромный обед, пиво и вино. Крепкие спиртные напитки клиентам не отпускаются. Заказы в номер не принимаются. После 23.00 в гостинице отсутствует портье. Расценки: от низких до умеренных. Больница поблизости.

Бизнесмены, приезжающие в Пикакс, не задерживались в гостинице дольше чем на ночь, да и то потому, что больше в городе остановиться было негде. Иногородним, прибывшим в Пикакс на похороны, приходилось – из за неудачного расписания самолетов – провести в гостинице и две ночи. В полупустом ресторане в ожидании котлет с тушёной морковью сидели бизнесмены, в одиночестве просматривая разнообразные справочники. Было слышно звяканье вилок стайки приехавших на похороны родственников, безмолвно и сосредоточенно пересчитывающих горошины в своих тарелках с куриной запеканкой. А теперь среди этой публики оказалась женщина в чёрном, которая, сидя в самом углу зала, нервно покручивала в ладонях бокал с вином и без особого аппетита взирала на блюдо с переваренными овощами.


В числе прочих её присутствие в городе озадачило одного журналиста – высокого симпатичного мужчину с романтически седеющей шевелюрой, задумчивыми глазами и роскошными усами, также с проседью. Его звали Джим Квиллер, для друзей он был просто Квиллом, а горожане уважительно и любовно величали его мистером К. Дважды в неделю в местной газете «Всякая всячина» появлялась его колонка, а когда он жил в Центре (так местные жители окрестили столицу штата), на его счёту значился приз за лучшую криминальную хронику. Неожиданно оказавшись наследником крупного состояния, он переехал на север и теперь познавал все прелести провинциальной жизни, что для него, уроженца Чикаго, было чем то совершенно новым.

Квиллера тут любили все поголовно – старики и дети, мужчины и женщины, – и не только за то, что он пожертвовал всё своё миллиардное наследство на благотворительность. Всем в Пикаксе нравился его простецкий стиль: он водил маленькую машину, сам заправлял её бензином, протирал лобовое стекло. Он запросто ходил по городу пешком, колесил по окрестностям на велосипеде. Как журналист он проявлял искренний интерес к тем, о ком писал. Он любезно отвечал на приветствия незнакомцев, когда, узнав его по великолепным усам, они заговаривали с ним на улице или в супермаркете. Само собой разумеется, в округе он приобрёл массу друзей, и то обстоятельство, что он жил в амбаре один в обществе двух кошек, всеми расценивалось как причуда, которую мало помалу ему простили.

Подопечные Квиллера не были обыкновенными кошками, как, впрочем, и его жилище никак нельзя было назвать обыкновенным. Амбар представлял собой восьмиугольное здание высотой с четырёхэтажный дом, возведённое на прочном каменном фундаменте и увенчанное куполом. На протяжении ста лет в нём хранили яблоки. Чтобы превратить амбар в жилое помещение, пришлось поработать над его архитектурой. В стенах появились треугольные окна. Внутри были пристроены антресоли – три полуэтажа, соединённых между собой лестницей серпантином. Вся жизнь проходила на основном этаже, в центре которого стоял гигантский белый кубический камин с уходящими из него на крышу огромными белыми дымовыми трубами. Это чудо архитектуры могло бы стать любопытным зрелищем для туристов. Но владелец жилища предпочитал одиночество.


Что же касается его четвероногих друзей, то это была пара элегантнейших сиамцев. Као Ко Кун, длиннотелый, гибкий и мускулистый кот с бездонными голубыми глазами, светящимися умом, отзывался на имя Коко. Его подружка по имени Юм Юм была маленькой и хрупкой кошечкой с невинно голубыми глазками, которые, расширяясь, обезоруживали всякого, чьи колени она выбирала в качестве своего ложа; но это же милейшее создание испускало наипронзительнейшие вопли, стоило её хозяину чуть запоздать с обедом.

Как то ранним сентябрьским утром, в четверг, Квиллер уединился в своём кабинете, расположенном на первом полуэтаже, – его суверенной территории, куда сиамцам вход был строго запрещён. Он пытался написать статью в тысячу слов для своей колонки «Из под пера Квилла», для пятничного номера газеты.
ЭМИЛИ ДИКИНСОН. КАК ТЫ НАМ НУЖНА!
«Я – никто. А ты?» – написала плодовитая американская поэтесса.

Я говорю: «Дай нам Бог побольше таких "никто". Нашей стране требуются не знаменитости, а "никто", которые ведут праведный образ жизни, потихоньку справляются с трудностями, не строят из себя героев, любят простые развлечения, чьи имена НИКОГДА не встретишь на страницах газет и чьи лица не будут смотреть на тебя с экранов телевизоров.
«Йау!» – прозвучал за дверью жалобный баритон.

За ним послышался вопль, но уже в исполнении сопрано: «Голод а йу!..»

Квиллер взглянул на часы. Было двенадцать – время полуденного угощения. Точнее, было уже три минуты первого, и сиамцы не желали мириться с таким опозданием.

Он распахнул дверь, чтобы взглянуть на мордочки двух столь настойчивых просителей.

– Я бы не сказал, что вы, ребятки, избалованы, – стал он выговаривать им. – Просто вы зациклены на еде.

Услышав такие слова, Коко и Юм Юм молнией помчались вниз, а Квиллер, срезав путь, спустился прямо по металлической лестнице. Тем не менее первыми у камина оказались кошки. Квиллер разложил хрустящие закуски по мискам. Питание из раздельной посуды было последним завоеванием Юм Юм на фронте борьбы за кошачьи права, к которым Квиллер всегда относился с пониманием. Подбоченясь, хозяин взирал на трапезу своих питомцев.


Сегодня Юм Юм изменила свою тактику. Сперва она помогла Коко расправиться с его порцией, а затем они вдвоём вылизали до блеска её миску,

– Ах вы безобразники! – раздражённо произнёс Квиллер. – Не будете ли вы возражать, деспоты, если я вернусь к статье?

Довольные своей трапезой, сиамцы не обратили на его слова никакого внимания: они были чрезвычайно заняты приведением в порядок лапок и мордочек. Поднявшись в свой кабинет, Квиллер написал ещё один абзац:
Мы с нетерпением ждём прихода героев, которыми готовы восторгаться и которым станем подражать. Что же мы в результате имеем? Толпы несостоявшихся политиков, спятивших эксгибиционистов, безнравственных наследниц, неуравновешенных художников, обезумевших храбрецов, коррумпированных спортсменов, бездарных конферансье, недоавторов недокниг…
Затрещал телефон, и он схватил трубку после первого же звонка. Звонил Джуниор Гудвинтер, молодой выпускающий редактор «Всякой всячины».

– Привет, Квилл, ты успеешь сегодня занести свою статью для завтрашнего номера?

– Только в том случае, если мне наконец дадут возможность закончить хотя бы одно простое предложение, – отрезал он. – А что случилось?

– Мы бы хотели, чтобы ты пришёл на совещание. Квиллер всегда пытался улизнуть с редакционных совещаний.

– А что там?

– Дуайт Сомерс вкратце доложит о Вкуснотеке. Он провёл несколько дней в Чикаго в обществе заправил Фонда К. Сюда он прилетает в три пятнадцать.

Раздражение Квиллера как рукой сняло. Фонд К. – так в городке прозвали Фонд Клингеншоенов, который Квиллер учредил, оказавшись наследником миллиарда. С Дуайтом Сомерсом, который занимался связями с общественностью и имел полномочия от Фонда в Центре, они были хорошими друзьями.

– Хорошо. Приду.

– Кстати, как себя чувствует Полли?

– Ей лучше с каждым днём. Ей уже разрешили подниматься и спускаться с лестницы – звание Нобелевского лауреата, пожалуй, обрадовало бы её меньше.


Полли Дункан, очаровательная женщина, ровесница Квилла, из за болезни временно не работала в Публичной библиотеке Пикакса, где занимала должность главного библиотекаря.

– Передай ей, что мы с Джуди её любим и помним. Скажи, что мама Джуди перенесла такую же операцию в прошлом году и сейчас прекрасно себя чувствует!

– Спасибо. Её это обрадует.

Квиллер снова остался один на один с пишущей машинкой и отбарабанил ещё несколько предложений:
Коллекционирование «никто» – занятие очень увлекательное. В отличие от бриллиантов денег за них не берут, и подделок можно не опасаться. В отличие от первых изданий Диккенса редкостью они не являются. По сравнению с мебелью Чиппендейла они не занимают много места.
Снова раздался телефонный звонок.

– Юридическая фирма «Хасселрич, Беннетт и Бартер». – услышал Квиллер и тяжело вздохнул.

Звонки от адвокатов не расценивались Квиллером как радостное событие.

В трубке раздался дрожащий голос старшего из партнеров:

– Мистер Квиллер, умоляю извинить меня за то, что отвлекаю вас от работы. Я ни секунды не сомневаюсь, что именно сейчас волшебное перо Квилла строчит очередной шедевр.

– Что вы, не стоит беспокоиться, – любезно сказал Квиллер.

– Вы, конечно, наслаждаетесь прекрасными осенними деньками…

– Лучшей погоды для Мускаунти и представить себе невозможно. А как вы поживаете, мистер Хасселрич?

– Я ловлю каждый лучик уходящего солнца и с ужасом думаю о скором наступлении холодов. А как, скажите на милость, чувствует себя миссис Дункан?

– Потихоньку поправляется. Надеюсь, что и миссис Хасселрич полегчало.

– Она постепенно приходит в себя. Очень медленно. Худшей инфекции, чем горе, придумать для организма невозможно.

Адвокат прокашлялся и наконец перешёл к делу:

– Я звоню вам, чтобы напомнить о предстоящем ежегодном собрании Фонда Клингеншоенов, которое состоится в конце месяца в Чикаго. Мистер Бартер, как обычно, будет на этом собрании выступать от вашего лица. Но мне подумалось, что вы, возможно, и сами захотите присутствовать на этой церемонии, ведь вы ни разу не участвовали в ней. Все будут несказанно рады видеть вас.


Квиллеру акционерные собрания внушали ещё больший ужас, чем редакционные совещания.

– Спасибо за приглашение, мистер Хасселрич, но, к сожалению, дела в Пикаксе не позволят мне на это время отлучиться из города.

– Да да, – согласился адвокат, – но с моей стороны было бы недопустимо не воспользоваться моментом и не пригласить вас.

За этим последовало ещё несколько уверений во взаимном уважении, после чего Квиллер, весьма довольный собой, повесил трубку, – ещё бы, ведь ему удалось избежать очередной скучной встречи с финансовыми воротилами. В те дни, когда на него обрушилось состояние Клингеншоенов, его познания в области финансов были настолько ничтожны, что пришлось открыть справочник и выяснить, сколько нулей в цифре миллиард. Богатство его никогда не интересовало – ему нравилось самому зарабатывать себе на жизнь, раз в неделю получать жалованье и экономно вести своё хозяйство. К неожиданному наследству он отнёсся как к обузе, которая только мешала ему спокойно жить. Вложить всё состояние в Фонд было поистине гениальным решением, которое одним махом избавило его от ненужных проблем. Он снова уселся за пишущую машинку:
Как распознать в толпе этого «никто»? Это может быть незнакомец, который, совершив доброе дело, незаметно исчезает, не дожидаясь, когда его поблагодарят. Это могут быть мудрые слова, услышанные от того, кто раньше мудрым вам вовсе не казался. Я вспоминаю старика, который, опираясь на трость, с трудом передвигался по центральной улице Пикакса. В тот день порывы ветра от сорока миль в час приближались к шестидесяти. Мы с ним спрятались в одном из подъездов, и тогда он сказал: «Ветер сбил меня с ног прямо напротив здания суда, но я не в обиде, ведь ветер – это дыхание самой природы».
Когда телефон зазвонил в третий раз, Квиллер рявкнул в трубку, но, услышав голос Полли Дункан, тут же сменил тон.

– Как ты? – заботливо поинтересовался он. – Я звонил тебе с утра, но никто не подошёл к телефону.

– Линетт возила меня в кардиологическую клинику в Локмастере, – раздался оживлённый голос из трубки, – доктор потрясён скоростью моего выздоровления. Он сказал, это оттого, что я всегда вела правильный образ жизни, разве только зарядку не делала. Я должна немного гулять каждый день.

– Отлично! Будем гулять вместе, – сказал он, а про себя подумал: «Разве я не втолковывал тебе это столько лет, но ты ведь меня не слушала!..» – Я заеду к тебе вечером, Полли. Тебе нужно что нибудь?

– Только хороший собеседник. Мы наконец сможем поболтать вдвоем. Линетт вечером уйдет. A bientot2 , дорогой.

– A bientot.

Перед тем как вернуться к своему эссе, Квиллер несколько минут просто сидел и радовался хорошим новостям от Полли. Он всё ещё не мог забыть её звонка поздней ночью, крика о помощи, её испуганных глаз, носилок, на которых санитары отнесли её к машине «скорой помощи», мучительных минут, проведённых им у дверей реанимации, и долгих часов ожидания у операционной палаты в больнице Миннеаполиса. Теперь она выздоравливала в доме своей золовки и с нетерпением ждала, когда же наконец окажется в собственном доме. Приготовив себе чашечку кофе, он отстукал:
Мою коллекцию пол названием «Никто» открывает тринадцатилетний мальчик с Юга, который ежедневно готовил еду для семьи из восьми человек. За ним следует водительница автобуса, которая, резко затормозив, посигналила водителю встречного автобуса и отвела заплутавшего пассажира в автобус, шедший в нужном ему направлении.
На сей раз его отвлек звонок Джона Бушленда, редакционного фотографа.

– Квилл, скажи, ты помнишь, как я пытался снять твоих котов в своей мастерской? Нам даже не удалось выманить их из того переносного курятника, в котором ты их привёз!

– Ну как такое забудешь? – улыбнулся Квиллер. – Это была схватка века – двое взрослых мужчин против двух упрямых кошек. Мы, помнится, тогда проиграли.

– Вот именно. Я бы хотел взять реванш, но уже у тебя дома, если ты, конечно, не возражаешь. Объявили очередной конкурс кошачьих фотографий для календаря. У себя им будет посвободнее, а я попробую незаметно их щёлкнуть.


– Конечно приходи. Когда тебе лучше – при утреннем свете или в сумерки?

– При естественном свете кошачьи глаза будут выглядеть выразительнее. Что, если я нагряну завтра утром?

– Приходи около девяти, – предложил Квиллер. – К этому времени они сытые и вполне довольны миром и собой.

После чего ему удалось дописать свой трактат, закончив его словами:
Напоследок мне бы хотелось дать советы начинающему коллекционеру «никто»: не сообщайте средствам массовой информации о предмете своего коллекционирования. Если вы не прислушаетесь к этому предостережению, то на следующее же утро лучшие экземпляры вашей коллекции проснутся знаменитыми, и ваша коллекция опустеет.
Несмотря ни на что, автор «Пера Квилла» всё же уложился в срок и засобирался на редакционное собрание. Он, как всегда, попрощался с сиамцами, сообщил им, куда направляется и когда вёрнется домой. Чем больше разговариваешь с кошками, тем милее они становятся. Два хвостатых умника прервали свой полуденный отдых, вместо ответа приподняли заспанные мордочки, осмотрели уходящего с ног до головы, а затем снова погрузились в сон.

Квиллер отправился в центр города пешком. В Пикаксе никто не ходил пешком, разве что до машины. Привычку Квиллера использовать ноги вместо колёс многие расценивали как причуду, которая прощалась бывшему переселенцу из Центра. Сперва он зашёл в закусочную «У Луизы», чтобы отведать яблочного пирога.

Хозяйку кафе, пышную, любящую покомандовать женщину, всегда окружала толпа завсегдатаев. На сей раз она устроила себе перерыв и болтала с любителями пропустить днем чашечку другую кофейку. Она рассказывала им о своём сыне Ленни, который по вечерам работал портье, а днём учился в новом колледже. И про его подружку Анну Мари, которая училась на курсах медсестёр и вдобавок помогала в гостинице. Студенты, утверждала мадам Луиза, очень рады подрабатывать в гостинице, правда, этот скупердяй, владелец гостиницы, платит им сущие гроши, а о страховке и речи быть не может.


Квиллера всегда радовала её болтовня, и на совещание он явился в прекрасном расположении духа.

Газета «Всякая всячина» представляла собой довольно пухлое издание, выходящее пять раз в неделю. Сперва газету финансировал Фонд К., но теперь она окупалась и даже приносила прибыль. Редакцию перевели в новое здание. Типография работала с утра до ночи и с ночи до утра. Сотрудники ходили с сияющим видом.

Совещание проходило в конференц зале. Простые деревянные стены зала были украшены вставленными в рамочки обложками известных журналов, которые отражали важнейшие этапы развития американской журналистики: Гибель «Титаника», Война в Европе, Убийство Кеннеди . Сотрудники расположились за большим столом из тикового дерева, попивая кофе из чашек, на которых красовались шедевры журналистского остроумия: «Кто не работает, тот не пьет», «Дед лайны нужны для того, чтобы их нарушать», «Небольшие пакости делают жизнь веселее».

– Заходи, Квилл, – сказал выпускающий. – Дуайт ещё не приехал. Но мы времени зря не теряем и сплетничаем о таинственной женщине.

За столом сидело шесть человек.

Арчи Райкер, издатель и главный редактор газеты, был старинным другом Квиллера и его коллегой ещё по прежним временам. Теперь, издавая провинциальную газету, он осуществлял свою давнюю мечту и вместе с этим постепенно отращивал брюшко.

Мальчишеская внешность и худоба Джуниора Гудвинтера резко контрастировали не только с занимаемым им постом – выпускающего редактора, – но и с происхождением: он являлся прямым потомком основателей Пикакса, что для городка, расположенного в четырёхстах милях к северу откуда бы то ни было, значило очень многое.

Хикси Райс, заведующая отделом рекламы и частных объявлений, тоже переселилась сюда из Центра, но, несмотря на проведённые в Пикаксе годы, ей всё же не удалось избавиться от столичного напора и шика.

Пышная и добродушная Милдред Хенстейбл Райкер, ведущая кулинарной рубрики и жена главного редактора, была коренной жительницей Мускаунти. Она недавно вышла на пенсию, проработав долгие годы преподавательницей домоводства и изобразительного искусства в местной школе.


Джилл Хэндли, редактор передовицы, была милой и энергичной женщиной, которой пока ещё не удалось найти общий язык со своими новыми коллегами. Раньше она работала в газете «Локмастерский вестник», выходившей в соседнем округе, где жителей Мускаунти считали дикарями.

Уилфред Сагбери, секретарь главного редактора, был крепким уравновешенным парнем, необыкновенно серьёзно относящимся к своей работе. Он вскочил и протянул Квиллеру полную чашку кофе, на которой было написано: «Первым делом мы прикончим всех редакторов».

В зале также присутствовал большой белый кот Уильям Аллен, который в прошлом сотрудничал с «Пикакским пустячком», а теперь взирал на честное собрание со шкафчика с картотекой.

Квиллер любезно кивнул всем по порядку и сел рядом с новой сотрудницей.

– О, мистер Квиллер, – восхищённо проворковала Джилл Хэндли, – я так люблю читать вашу колонку! Вы потрясающе пишете!

– Если хотите работать во «Всячине», – с холодком отозвался он, – научитесь пить кофе, любить кошек и называть меня Квиллом.

– У вас сиамские… не так ли, э… Квилл?

– Ну, это как посмотреть. Скорее всего, это я у них. Что заставило вас расстаться с цивилизацией и приехать в эту глушь?

– Ну, прежде всего, моим детям захотелось учиться в пикакской школе, потому что бассейн в ней гораздо больше. Да и муж нашёл здесь хорошую работу. А я всю жизнь мечтала писать для газеты, где имеется колонка типа вашей. Ей богу, это чистая правда!

– Хватит, хватит! – раздался голос босса с другого конца стола. – Ещё одна такая фраза, и он потребует повысить гонорар… Лучше поздравим нашего медалиста!

Все захлопали в ладоши, а Уилфред залился румянцем. Он выиграл велопробег, посвящённый Дню труда3 . А в редакции никто даже и не догадывался, что у него есть велосипед, настолько скромным был этот юноша.

– Мы все поздравляем тебя! – сказал Квиллер. – Мы гордимся, что в нашей редакции есть не только отменный работник, но и выдающийся велосипедист.


– Спасибо, – сказал Уилфред, – Я и не мечтал о выигрыше. Просто записался на этот конкурс и решил, что должен полностью выложиться на гонках. Вот и тренировался всё лето. Я сказал себе, что с дистанции ни за что не сойду, даже если буду плестись в самом хвосте. Но всё очень удачно сложилось, и после первых шестидесяти миль я подумал: «Эй, дружище, да ты можешь выиграть эту бредовую гонку!» Я как раз проезжал тогда между Мадвиллем и Кеннебеком, но впереди меня ещё было несколько человек. И тогда я поддал жару и вышел на финишную прямую. До финиша дошло девять ребят, и каждый заслуживал быть первым. Просто мне очень здорово повезло. В следующем году я снова попробую свои силы.

На всех присутствующих этот рассказ произвёл сильное впечатление, ещё бы – за два года работы в редакции молодой человек не произнёс и половины только что сказанного. Первым нашёлся что на это ответить Квиллер:

– Мы восхищены твоей силой воли и устремлённостью к победе, Уилфред.

– Пока мы ждем приезда мистера Сомерса, – прочистил горло Райкер, – не будем терять время и обсудим наши дела. – И уже резче и громче спросил: – Кто эта загадочная женщина и что она здесь делает?

– Странная особа, – сказала Милдред. – Она всегда одета в чёрное и предпочитает уединение. По моему, она носит траур и в её жизни случилось что то страшное. В наш тихий городок она приехала пережить своё горе. Не надо ей мешать.

– Она когда нибудь выходит из гостиницы? – спросил Квиллер, пригладив рукой усы, что было знаком повышенного интереса.

– А как же, – ответил Джуниор. – Наши внештатные корреспонденты видели, как она колесит во взятом напрокат в аэропорту тёмно синем лимузине.

– А ещё , – добавила Хикси, давая понять, что сейчас последует сенсационная новость, – как то раз, когда я была в «Чёрном медведе» и подписывала там контракт, я видела её в гостинице в компании мужчины! На нём был строгий костюм и галстук, в руках он держал портфель.


– Так, так, – сказал Райкер. – Он въезжал в гостиницу или выезжал из неё?

– А я никогда не видел её, – вставил Квиллер. – Она хороша собой?

– Пообедай как нибудь в гостинице, Квилл, и увидишь её собственными глазами.

– Нет уж, спасибо. В последний раз, когда я там ел куриное филе, на мой новый спортивный пиджак, будто из фонтанчика, выплеснулась целая струйка масла.

Я расценил этот инцидент как нападение на представителя прессы.

– Ленни Инчпот сказал мне, что она смахивает на иностранку, – застенчиво пробормотал Уилфред.

– Потрясающе! – отозвался Джуниор. – Оказывается, в наши ряды затесался иностранный агент – разведчица какого то международного картеля, замыслившего испоганить нашу экологию.

– А может, она правительственный секретный работник, выбирающий место для захоронения токсичных отходов, – предположил Райкер.

Новая сотрудница газеты с недоумением слушала беседу коллег и не понимала, как реагировать на такие заявления.

– Да она просто инопланетянка! – радостно объявила Милдред. – Этим летом в наших краях было замечено нашествие НЛО.

– Вы все находитесь на ложном пути, – заявила Хикси. – А я вот что скажу: мужчина с портфелем – это её адвокат, а сама она – тайная возлюбленная Густава Лимбургера, которая решила предъявить права на свою долю наследства.

Все, кроме Квиллера и новой редакторши, покатились со смеху.

– Почему все смеются? – поинтересовалась новая сотрудница.

– Густав Лимбургер, – принялась объяснять Милдред, – выживший из ума подлый Скрудж. Он давно живёт затворником в Блэк Крик, и это ему принадлежит «Нью Пикакс отель».

– Ну чем вам не нравится? – спросила Хикси. – По моему, всё сходится: он богат, одной ногой стоит в могиле, семьи у него нет. И не в первый раз старый пень сходится с молоденькой женщиной. Таких пруд пруди.

Все снова рассмеялись. И тут раздался стук в дверь, и в зал вошёл Дуайт Сомерс со словами:


– Над чем смеётесь? Я тоже хочу повеселиться. Заведующий отделом по связям с общественностью выглядел лучше до того, как сбрил бороду, но этот недостаток сполна компенсировался его обаянием и энтузиазмом. Он кивнул всем сидящим за столом, а с Хикси раскланялся дважды.

– Извините за опоздание, коллеги. Над Локмастером у самолета отвалилось левое крыло. Противник первым открыл огонь.

– Ерунда, – сказал Райкер, жестом приглашая вошедшего сесть. – Фонд К. купит самолету новое крыло.

– Добро пожаловать во «Всякую бредятину»! – провозгласил Джуниор, в то время как Уилфред поднёс Дуайту чашку кофе, на которой было написано: «Сначала мы прикончим всех, кто занимается связями с общественностью».

– Ты впервые побывал в штаб квартире Фонда Клингеншоенов, Дуайт? Я слышал много восторженных рассказов об этом месте, – заметил главный редактор.

– Там просто потрясающе! Это четырёхэтажное здание в Лупе4 . У них там целый полк первоклассных специалистов по капиталовложениям, недвижимости, экономическому развитию и благотворительности. Всеми ими руководит одна цель – сделать Мускаунти идеальным местом для жилья и работы, не превращая его при этом в мегаполис. Они руками и ногами голосуют за сохранение прибрежной зоны и лесов, за очистку воды и воздуха, за создание экологически чистого производства и за сохранение определённой плотности населения каждого отдельно взятого района.

– Обыкновенная утопия. Разве такое возможно?

– А вдруг получится? Тогда наш округ можно будет с уверенностью назвать моделью нью кантри, нового сельского образа жизни. И всем, кому эта идея окажется по душе, придётся немало попотеть, чтобы добиться процветания, не нанося вреда окружающей среде.

– А как насчёт туризма? – спросил Джуниор.

– Фонд К. хочет постепенно развить такой туризм, который бы гармонично сочетался с размеренностью нашей жизнью. Решено спонсировать маленькие сельские гостиницы, которые в состоянии принять небольшую группу, вкусно накормить постояльцев, порадовать самых изысканных гурманов и впоследствии получить восторженные отклики. Туристам победнее будут предоставляться площадки для кемпинга – небольшие, чтобы не вырубать леса.


Кто то поинтересовался перспективами развития промышленности.

– Именно об этом я и хотел с вами поговорить, – кивнул Дуайт. – Наименее вредная для окружающей природы и наиболее важная для человеческой жизни промышленность – пищевая. Наш округ давно известен своими рыбными местами, овцеводческими фермами и картофельными полями. Теперь Фонд К. намерен помочь индюшачьим хозяйствам и вишневым садам, ресторанам с национальной кухней и специализированным продуктовым магазинам.

Открыв портфель, он вынул оттуда стопку буклетов.

– Вкуснотека открывается ровно через неделю, если считать с завтрашнего дня. Вопросы имеются?

– Похоже, мы славно повеселимся, – сказал кто то из присутствующих.

– Основная идея как раз и состоит в том, что к пище надо относиться как к удовольствию, – сказал Дуайт. В этих местах немало любителей полакомиться. Люди всё чаще и чаще стали питаться в кафе и ресторанах, они много разговаривают о еде, покупают поваренные книги, занимаются в кулинарных кружках, смотрят видеофильмы о еде, вступают в клубы гурманов. Это сказывается даже на парфюмерной промышленности – всё чаще можно встретить духи с запахом ванили, земляники, шоколада, мускатного ореха, корицы…

– Я бы не отказался от лосьона для бритья с запахом виски, – сказал Райкер.

– Можешь не беспокоиться, такой скоро изобретут!

– Начиная с завтрашнего дня, – сказал Джуниор, – мы отводим на раздел о еде целый разворот.

– Насколько я понимаю, появление в городе таинственной женщины в чёрном – это одна из рекламных уловок организаторов Вкуснотеки, – предположил Квиллер.

– Нет! Готов поклясться в этом на стопке кулинарных книг, – ответил Дуайт и закрыл свой портфель. – Благодарю вас, коллеги, за то, что дали мне возможность ввести вас в курс дела. Надеюсь, если возникнут какие либо вопросы по Вкуснотеке, вы не станете долго раздумывать и немедленно свяжетесь со мной.

– У нас уже разыгрался аппетит, – заявил Райкер. – Я предлагаю послать Уилфреда за гамбургерами и пивом!




следующая страница >>