reforef.ru 1

Как сохранить Укок?

Магистральный газопровод угрожает экологии уникального района Алтая

«Московские новости» 28.08.2006 Владимир Рыжков депутат Государственной думы РФ


На днях я побывал на плато Укок, чтобы лично оценить ситуацию с возможным строительством там магистрального газопровода ОАО "Газпром" в Китай. Увиденное позволяет сделать некоторые выводы, которыми хочу поделиться с читателями "МН".

Зона покоя

Для начала напомню самые важные сведения об Укоке. Речь идет о небольшом (не более чем 70 километров с запада на восток и 50 - с севера на юг) высокогорном (средняя высота более 2000 метров над уровнем моря) плоскогорье на перекрестке границ России, Казахстана, Монголии и Китая. Граница с Китаем небольшая - около 50 километров, представляет собой часть Южно-Алтайского хребта (вершины до 4374 метра) с двумя перевалами - Канас и Бетсу-Канас (с высотами более 2500 метров). Населенных пунктов на Укоке нет. Имеются две постоянно действующие пограничные заставы, несколько пограничных пикетов, зимой на нескольких десятках зимних стоянок местные скотоводы пасут скот. Автомобильных дорог на Укок всего две - из Кош-Агача через сложный перевал Теплый Ключ и из села Джезатор. Проехать тут могут только машины с высокой проходимостью (Урал, ГАЗ-66, УАЗ, КамАЗ с тремя ведущими мостами), и те - только летом. Осенью, зимой и весной проехать просто невозможно. Проще заехать на Укок из Монголии или из Казахстана со стороны Бухтармы: там идет древняя дорога - один из самых северных маршрутов Великого шелкового пути - с пологими и невысокими перевалами.

Укок чрезвычайно богат археологическими памятниками мирового значения (на сегодня обнаружено около 600). Именно там были раскопаны "царские" скифские курганы, в том числе была обнаружена знаменитая "принцесса Укока". Бесценен животный и растительный мир Укока - на плато обнаружены сотни редких и уникальных видов животных (включая снежного барса), птиц, насекомых, растений. При этом многие открытия еще впереди - Укок по-прежнему мало изучен в силу суровых природных условий и труднодоступности. Закономерно, что Укок имеет такой же статус, как и Байкал: объект Всемирного природного наследия ЮНЕСКО. Для алтайцев Укок имеет сакральное значение, по их представлениям это место, которое нельзя тревожить. Укок объявлен "зоной покоя", на нем ограничена хозяйственная деятельность да и просто пребывание лишних людей.


Можно ли там построить магистральный газопровод? Сохранится ли при этом уникальное своеобразие Укока? Мой ответ - построить трубу можно. Сохранить Укок в первозданном виде - нет. При этом нельзя сводить проблему только собственно к Укоку.

Технология ущерба

Если газопровод пойдет по знаменитому Чуйскому тракту, то встанет вопрос о сохранении природы главного на сегодня туристического района Горного Алтая - долины нижней Катуни от Маймы до Усть-Семы или даже до Чемала. Далее труба пройдет в непосредственной близости от Сумультинского и Шавлинского заказников, через долину Чуи, Курайскую и Чуйскую степи. Кто способен оценить, насколько могут пострадать природа и туристический потенциал этих удивительных мест? Как это отразится на местном населении, уже имеющем солидные доходы от туризма (по некоторым оценкам, число туристов, посещающих Горный Алтай, достигло миллиона в год)? При чуйском маршруте строители должны будут пройти 4 горных перевала - Семинский, Чике-Таман, Теплый Ключ, Канас (или Бетсу-Канас).

Второй обсуждаемый маршрут - через Солонешное - Усть-Кан - Усть-Коксу - Уймонскую степь - Тюнгур - р. Аргут - с выходом на Укок по р. Ак-Алаха. В этом случае под угрозой окажутся долина Ануя - с районом Денисовой пещеры (тоже объект ЮНЕСКО), Усть-Канская степь, долина Коксы, степь Самаха. Труба пройдет по границе природного парка "Белуха", по территории заказника "Шавлинский", по девственным долинам горных рек в окрестностях села Джезатор. На пути будут стоять перевалы Келейский, Кырлык, Громотуха, Бугымуиз, опять Канас. Неясно, как будет решена проблема прохождения скалистого и узкого каньона Катуни в районе "аккемской трубы" и ущелья нижнего Аргута, где вода на протяжении 20?30 километров обрушивается на 500?700 метров вниз.

В обоих случаях остро встанут вопросы стоимости строительства в условиях высокогорья, технической осуществимости и безопасности проекта, защиты уникальной природы, сохранения туристической привлекательности критически важных для Республики Алтай районов, множество юридических аспектов, связанных с особым правовым статусом природоохранных территорий, международного престижа России, взявшей на себя обязательства сохранения плато Укок как объекта всемирного природного наследия ЮНЕСКО.


Республиканские и местные руководители, с которыми я разговаривал, - за газопровод. Их аргумент заслуживает внимания: республика остро нуждается в развитии энергетики. Сегодня уголь завозится в поселки и села за сотни километров - из Бийска, что делает его очень дорогим. Угольные котельные вредят экологии, выбрасывая в воздух тысячи тонн черной сажи. Вредит экологии и вырубка лесов на дрова (так, в Кош-Агачском районе рубят леса вокруг Курайской степи и в долине Джезатора).

Местные жители в большинстве своем против строительства. Кто-то считает Укок священным местом, которое нельзя тревожить. Экологи резонно указывают на неминуемый ущерб экосистеме. Со своей стороны подтверждаю - ущерб неизбежен, какие бы современные технологии строительства и эксплуатации ни применялись. Алтайская природа очень хрупка. На Укоке так просто мало места и нет леса, все открыто на все четыре стороны. Зверь и птица здесь уже сегодня крайне уязвимы. Газопровод и дорога могут сделать гибель локальных экосистем неотвратимой. Большинство же местных жителей против потому, что вполне прагматично опасаются разрушения традиционного для них типа хозяйствования - скотоводства, охоты, рыболовства, сбора лекарственных растений.

Требуется оптимальный маршрут

Можно ли решить энергетические проблемы Горного Алтая и одновременно сберечь природу, в том числе Укока? Мой ответ - безусловно, можно.

Прежде всего следует отделить решение энергетической проблемы республики от магистрального газопровода. Это совершенно разные темы. Уже спроектирован и утвержден газопровод Барнаул - Бийск - Горно-Алтайск с отводом на Белокуриху. Уже в этом году газ должен прийти в Бийск, от которого до Горно-Алтайска и Маймы, в которых проживает относительное большинство жителей республики, всего 100 километров. Приход газа в Горно-Алтайск с созданием предприятия по сжижению газа и дальнейшей транспортировкой в отдаленные районы позволит принципиально улучшить ситуацию в регионе. Помочь может и малая гидроэнергетика: в том же селе Джезатор, ближайшем к Укоку, стоит недостроенная малая ГЭС на реке Тюнь.


Оптимальным, на мой взгляд, маршрутом для магистрального газопровода является Барнаул - Рубцовск - Усть-Каменогорск - Аягыз - Достык - Урумчи. Если взглянуть на карту, то видно, что, как и горно-алтайский, этот маршрут является почти прямым. Учитывая, что на всем протяжении маршрута нет высоких гор, везде есть дороги, в том числе и железная, и другая инфраструктура - очевидно, что сроки и стоимость строительства будут значительно выгоднее для "Газпрома". Такой маршрут позволит газифицировать густонаселенные юг Алтайского края с почти миллионным населением, а также Восточно-Казахстанскую область Казахстана. "Газпром" получит крупных потребителей в виде предприятий двух сильных промышленных узлов - Усть-Каменогорска и Рубцовска. Единственным серьезным возражением против такого решения является нежелание России иметь на пути газа транзитную страну (особенно после тяжелых историй с Украиной, Белоруссией, Польшей). На это есть свой ответ: Казахстан - наиболее близкая нам страна СНГ, с которой у нас уже есть крупные совместные предприятия в области энергетики. Проблема может быть решена путем переговоров и подписания долгосрочных контрактов с соответствующими гарантиями.

Менее благоприятным, с экономической и экологической точек зрения, является маршрут по Чуйскому тракту через Ташанту - Западную Монголию - на Урумчи. Здесь обходится Укок, но остаются все прочие экологические проблемы, дороговизна строительства в горах, а также вопрос о третьей стране.

Наименее оправдан, на мой взгляд, проход трубы по Укоку. Такое решение будет крайне дорогостоящим. Безопасность строительства и эксплуатации весьма сомнительна. Укок неизбежно потеряет статус объекта всемирного природного наследия ЮНЕСКО, пострадает природа Укока, как и всего Горного Алтая. Возникнет напряженность по отношению к России у коренных жителей Алтая. Привлекательность Алтая как туристического региона может снизиться.

Принципиальное стремление России и "Газпрома" выйти на перспективный и огромный китайский рынок заслуживает самой решительной поддержки. При этом маршруты доставки российского газа должны быть всесторонне обсуждены. Сами китайцы, кстати, больше за так называемый восточный вариант (то есть через российско-китайскую границу восточнее Иркутска) - что опять-таки решает проблему возможного транзита через третью страну. Проектировочные работы сегодня лишь в самом начале. Нет еще договоренностей с китайской стороной о цене на газ.


Тем более важно все тщательно взвесить и найти такое решение, которое бы обеспечило России выход на новые рынки и при этом гарантировало бы нам и нашим потомкам сохранение уникальной природы и памятников истории Алтая - белоснежной сибирской короны нашей Родины.


Приамурье в предчувствии беды

www.svobodanews.ru 28.08.2006


Грозит ли Амуру очередная экологическая катастрофа? Если да, то когда ждать подхода ядовитых веществ? Что именно и каким образом попало в китайскую реку? Четких ответов на эти вопросы до сих пор нет, информация поступает противоречивая.

Как и в предыдущих подобных случаях, нынешняя ситуация имеет ряд неясностей. Начать с того, что о сбросе ядов в Хабаровске узнали только через три дня после случившегося, да и то из сообщений китайских СМИ. Официальная информация от китайского генконсульства пришла ещё через сутки с лишним, лишь после запроса властей Хабаровского края. Но и она мало что прояснила.

Официальный ответ гласил, что сброс произведён с химического завода «Чанбай» в городе Цзяохе. Всего в реку Манню, приток Сунгари, попало 10 кубометров сточной воды. В то же время вернувшиеся из Харбина хабаровские экологи утверждают, что никакой аварии не было. По словам председателя хабаровского общества охраны природы Виктора Дубинина, химикаты перевозились на утилизацию. Однако те, кто их вёз, по непонятным пока причинам не доехали 30 километров до места захоронения ядов и слили отходы в реку.

«Каким-то образом местные власти обо всём быстро узнали, и на подходе к Цзилиню, в восьми километрах, организовали запруду, подняли специалистов. Речушка там небольшая, сделали два небольших так называемых выпуска и набросали мешков с активированным углём», - сказал Дубинин

Тогда почему в официальном ответе китайских властей однозначно говорится об аварийном сбросе ядохимикатов? На этот вопрос ясного ответа нет. Впрочем, власти Хабаровского края, экологов и простых жителей больше волнует другое: что именно было сброшено в китайскую реку и когда отрава придёт к Хабаровску?


Против каждой группу химикатов есть своя защита. Если это бензол, как утверждают некоторые китайские СМИ, тогда снова нужен активированный уголь. А если это ксилидин? Ведь в ответе китайского генконсульства говорилось именно о нём? И что это за вещество? Некоторую ясность внёс начальник управления охраны окружающей среды МПР Хабаровского края Виктор Бардюк: «Ксилидин - канцерогенное вещество. Он является ядом крови, блокирует дыхание при определённых условиях, разрушает печень».

В сообщении, полученном от генконсульства КНР в Хабаровске, утверждалось, что, благодаря принятым мерам, загрязнение в реке Манню локализовано до ее входа в Сунгари. То же самое, со ссылкой на китайских коллег, утверждает и Виктор Бардюк.

Судя по информации, предоставленной китайской стороной, тамошние специалисты успешно ликвидировали поступление ксилидина и других ядовитых веществ в реку Сунгари, поставили заградительные дамбы, в том числе из активировнного угля.

Однако китайские СМИ утверждают, что пятикилометровое пятно красного цвета уже достигло Сунгари. Поэтому власти Хабаровского края готовы к любому варианту развития событий. По расчетам Дальневосточного управления гидрометеорологии и мониторинга окружающей среды, пятно загрязнения может достичь Хабаровска 7-8 сентября.

Единственное, что пока успокаивает - это высокий уровень воды в Амуре. Сейчас он составляет три с половиной метра. По словам гидрологов, это существенно может понизить концентрацию вредных веществ, если они попадут в Амур.

Как сказал Виктор Бардюк, уже сейчас будет начат совместный с китайцами мониторинг Сунгари и Амура: «Будем отслеживать прохождение в городах ниже Цзилиня (это Харбин, Цзямусы, Тунцзян), общаться с китайскими специалистами по мониторингу. Будем также проверять воду на наличие других загрязнителей».

Впрочем, это пока всё, что можно предпринять в данной ситуации. Начальник Главного управления по делам гражданской обороны, чрезвычайных ситуаций и пожарной безопасности правительства Хабаровского края Иван Сыч считает, что нужно возобновлять весь комплекс мероприятий, разработанный во время чрезвычайной ситуации в ноябре-декабре прошлого года.


Силы и средства Дальневосточного регионального центра МЧС России находятся в готовности к проведению мониторинга реки Амур в составе трех оперативных групп по 10 человек. Для определения концентрации в воде фенольно-бензольной группы в Хабаровске имеются семь хроматографов. Также в спасательном центре МЧС России есть резерв техники для подвоза питьевой воды населению. В то же время какой-либо паники и ажиотажа вокруг питьевой воды в городе не наблюдается.
 

КОЛОДЕЦ ПЛАНЕТЫ

ЗАВТРА - ДЕНЬ БАЙКАЛА. НО ОЗЕРО ТРЕБУЕТ ЗАЩИТЫ НЕ ТОЛЬКО В ЧАС ПРАЗДНИКА

Trud.ru № 156 за 26.08.2006


О судьбе Байкала мы писали не раз. Публиковали выступления на эту тему писателя Валентина Распутина. Сегодня, накануне Дня Байкала, о нем размышляет академик РАМН, заместитель председателя Комитета по образованию и науке Госдумы РФ Сергей Колесников.

 

Есть чудеса природы, известные во всем мире. Среди них озеро Байкал, занесенное в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Когда я говорю за рубежом, что из Иркутска, люди пожимают плечами. Но если "живу рядом с Байкалом!", то следует: "О, конечно, знаем!"

 

Несомненно, озеро Байкал - самое уникальное. По своей молодости - отроду имеет всего 25 млн. лет и продолжает увеличиваться в размерах. По количеству встречающихся только здесь растений и животных. Ну и, конечно, все знают, что это самое глубокое и большое пресноводное озеро. Пожалуй, кроме небольших горных озер, только здесь еще можно смело пить сырую воду. Не зря Байкал называют оком Господа и колодцем планеты.

 

В крупнейшем водоеме 20 процентов пресной воды планеты и почти 80 процентов чистой пресной воды России. Экономический потенциал исключительно велик: по оценкам экспертов, доход от продажи воды может составить до 100 триллионов рублей в год. Между тем шестая часть населения Земли вообще не имеет доступа к чистой питьевой воде. Человек не щадил природные водоемы, многие из них превратились в сточные канавы для промышленных предприятий.


 

Но и Байкал не пощадили, построив на берегу целлюлозно-бумажный комбинат. Да и сбросы из впадающих рек, особенно Селенги, отнюдь не безвредны. К счастью, природа наградила озеро мощной очистной системой в виде рачков, которые за год дважды пропускают через себя воду Байкала и поглощают все примеси, оставляя воду кристально чистой.

 

Недавно возникла еще одна угроза - строительство нефтепровода Восточная Сибирь - Тихий океан. Трассу собирались прокладывать в 700 - 800 метрах от берега в зоне высокой сейсмической опасности. Именно в этом районе в июне 1957 года случилось одно из крупнейших в ХХ веке землетрясений. При природных катаклизмах возможное попадание больших масс нефти в озеро разрушит всю экосистему. В случае аварии озеро будет погублено за минуты. По оценке самой Транснефти, разлив составит около 3 тысяч тонн. 300 лет нужно Байкалу, чтобы полностью обновить свою воду. Но вряд ли после аварии он сможет вернуть славу самого чистого озера в мире. К счастью, экологически опасный проект отклонен. В апреле на совещании в Томске Владимир Путин поручил проложить другой маршрут нефтепровода - вне водосбора Байкала.

 

Уникальность озера требует особого статуса. Видимо, их может быть три. Во-первых, международный - Байкал его получил в 1996 году как объект Всемирного природного наследия. Но пока денег на соблюдение статуса у России нет, и международное сообщество предъявляет к нам массу претензий. Во-вторых, межтерриториальный статус с единой системой управления. Это уже забота Федерального центра. Третий путь понятен: каждый прибайкальский регион развивается самостоятельно. Но это плохой путь, с разрозненными, распыленными усилиями.

 

Сохранение уникального озера требует инвестиций. Но если к нефтепроводам и газопроводам многие проявляли инте-рес, то вот к самому Байкалу пока не очень. В последнее время интерес стал расти, идет резкое подорожание земельных участков в прибрежной черте и борьба за политическое влияние в муниципалитетах. Если и федеральный центр воспримет Байкал как ценность, даст ресурсы на инфраструктуру и налоговые послабления, то придут настоящие инвесторы.


 

А пока надо срочно принять ряд поправок к законам. Мы попытались прописать более безопасные границы водоохранной зоны. Не получилось. Но Дума приняла решение о создании рабочей группы для подготовки поправок в федеральный закон "Об охране озера Байкал". Их следует рассмотреть в этом году, пока не вступил в силу Водный кодекс РФ в новой редакции.

 

Почти полвека назад на Байкал было совершено первое серьезное покушение: здесь построили целлюлозно-бумажный комбинат. Сейчас в судьбе озера снова переломный период. Либо Байкал останется уникальным водоемом - достоянием граждан России и человечества. Либо в угоду корыстолюбивым чиновникам око Господа приравняют к пруду на территории поместья какого-нибудь олигарха. Кстати, на пленарном заседании Думы один очень богатый человек так и сказал: "Ну что вы носитесь со своим Байкалом - разве озеро рядом с моим домом хуже?"

 

Конечно, нет. Вот поэтому и ухаживайте за тем озером под надзором своего муниципалитета. А уникальный Байкал надо охранять всем миром.