reforef.ru 1 2 3 ... 24 25

Лесли постучала по стеклу индикатора топлива. — Похоже, мы его совсем не расходуем. Разве так бывает?

— Скореё всего, заклинило поплавок. — Двигатель, как обычно, подчинялся ручке газа, но индикатор топлива застыл, как и раньше показывая чуть меньше половины бака.

— Ну вот, — сказал я, кивнув в его сторону. — И индикатор топлива накрылся.

Похоже, бензина у нас ещё часа на два полёта, но я хотел бы иметь хоть какой-нибудь запас на потом. Она оглядела пустой горизонт. — Где будем садиться?

— А какая разница?

Море под нами искрилось, околдовывая своими таинственными узорами. Я сбросил газ, и Ворчун плавно заскользил вниз. Мы всматривались в этот непостижимый морской пейзаж, и вдруг на дне сверкнули две яркие полоски.

Вначале они извивались независимо друг от друга, потом пошли параллельно и наконец слились в одну. От них во все стороны, подобно ветвям ивы, отходили тысячи тоненьких дорожек.

Этому должна быть какая-то причина, подумал я. Они появились не случайно. Может быть, это потоки лавы? Или подводные дороги? Лесли взяла меня за руку.

Ричи, — сказала она тихо и печально, — а может быть, мы с тобой умерли? Столкнулись с чем-нибудь в воздухе и погибли?

Может быть, мы врезались во что-нибудь, и это произошло настолько быстро, что мы не успели опомниться?

В нашей семье экспертом по загробной жизни считаюсь я, но мне такое даже в голову не приходило... Неужели она права? Но что же тогда здесь делает наш Ворчун? Никогда не встречал в книгах о жизни после смерти, что, при этом, не меняется даже давление масла в двигателе.

— Это не может быть смертью, — сказал я. — В книгах говорится, что когда мы умираем, мы попадаем в туннель, в Свет... и вся эта огромная любовь, и нас встречают люди... Если бы мы вместе попали в смерть, оба сразу, — не думаешь ли ты, что они вовремя встретили бы нас?

— Может быть, на самом деле не всё так, как в книгах? Мы бесшумно опускались к воде, полные печали. Как же могло случиться так, что радость и обещания нашей жизни закончились так внезапно? — Ты чувствуешь себя покойником? — Нет. — И я нет.


Мы летели над этими параллельными дорожками на небольшой высоте, проверяя, нет ли там коралловых рифов или затопленных брёвен. Даже после смерти не хотелось бы разбиться при посадке.

— Как глупо вот так заканчивать жизнь! Мы даже не знаем, от чего мы умерли.

— Золотистый свет, Лесли, и ударная волна. Может, это ядерный?.. Может, мы первые, кто погиб в третьей мировой войне?

Она немного подумала. — Мне так не кажется. Волна двигалась не к нам, а от нас. Мы летели и молчали. Печаль. Какая печаль.

— Это несправедливо! — сказала Лесли. — Жизнь только стала такой прекрасной! Мы работали так тяжко, мы прошли через столько проблем наши хорошие времена только начинались.

Я вздохнул.

— Ну, ладно, если мы умерли, то умерли вместе. Хоть в этом наши планы осуществились.

— Перед нами должна была в одно мгновение промелькнуть вся наша жизнь, — отметила она. — Перед тобой промелькнула твоя жизнь?

— Нет ещё. А твоя?

— Нет. К тому же, там говорилось, что наступает сплошная темень. Это тоже неправда.

— Как может ошибаться такое количество книг, как мы могли так ошибаться ? — сказал я. — Помнишь наше времявне-тела по ночам? Вот на что должна быть похожа наша смерть, за исключением того, что мы уйдём совсем и не вернёмся утром.

Я всегда думал, что смерть имеет смысл, это должен быть новый творческий подход к миру, дающий иное понимание его, радостное освобождение от ограничений материи, приключение вне стен примитивных верований. Никто не предупреждал нас, что это — полёт над бескрайним бирюзовым океаном.

Наконец, мы всё проверили и — могли садиться. Не было ни скал, ни водорослей, ни косяков рыбы. Вода была гладкой и чистой. Ветерок был таким слабым, что едва рябил поверхность воды. Лесли показала мне две яркие дорожки:

— Эти две — как двое друзей. — сказала она. — Всегда вместе.

— Может быть, это взлётные дорожки, — сказал я. — Пожалуй, лучше всего сесть прямо на них. Там, где они соединяются, о'кей? Готова к посадке?


— Кажется, да. Я выглянул в боковые иллюминаторы, ещё раз осматривая предполагаемое место посадки. Мы зашли на последний разворот, и море под крылом склонилось в благодарном поклоне, приветствуя нас.

Около минуты мы неслись в дюйме от поверхности, и вот Ворчун коснулся гребней волн и превратился в гоночную лодку, летящую в облаке брызг. Я сбавил газ, и шум волн перекрыл тихий гул двигателя.

* * *

Затем, вода исчезла, а вместе с ней и наш самолёт. Вокруг нас неясно виднелись крыши домов, пальмы и впереди — стена какого-то высотного здания с большими окнами.

— Осторожно! В следующее мгновение мы очутились внутри этого дома, ошарашенные, но целые и невредимые. Мы стояли в длинном коридоре. Я притянул к себе и обнял свою жену.

— С тобой все в порядке ? — спросили мы одновременно, даже не переведя дыхания.

— Да! — ответили мы. — Ни царапины! А у тебя? Да! Окно в конце коридора и стена, сквозь которую мы пронеслись, как ракеты, оказались целыми. Во всём здании нет ни души, не слышно ни звука. В смятении я заорал:

— Дьявол, да что же это происходит?

— Ричи, — тихо сказала Лесли, от удивления широко распахнув глаза. — Мне это место знакомо. Мы здесь уже были.

Я тоже огляделся. Коридор со множеством дверей, кирпично-красный ковёр, пальма в кадке и прямо напротив нас — двери лифта. Окна выходят на черепичные крыши, залитые солнечным светом, вдали высятся золотистые холмы, жаркий синий полдень...

— Это ... выглядит как отель. Я не помню никаких отелей...

Тихонько звякнул звоночек, и над дверцей лифта загорелась стрелка.

Мы наблюдали, как дверцы с грохотом разъехались. В кабине стояли двое: стройный худой мужчина и прелестная женщина, одетая в тёмно-синюю короткую куртку, выгоревшую рубашку, джинсы и кепку цвета корицы.

Я услышал, как Лесли судорожно вздохнула, и почувствовал, что она вся напряглась. Из лифта вышли те самые мужчина и женщина, какими мы были шестнадцать лет тому назад, в день нашей первой встречи.

Мы уставились на них, замерев и затаив дыхание. Младшая Лесли, даже не взглянув на Ричарда, каким я когда-то был, вышла из лифта и чуть не бегом поспешила в свою комнату.

Срочно требовалось вмешательство. Мы не могли допустить, чтобы они ушли вот так в разные стороны.

— Лесли! Подожди! — воскликнула моя Лесли. Молодая женщина остановилась и повернулась, ожидая увидеть кого-нибудь из друзей, но, похоже, не узнала нас. Должно быть, наши лица были в тени — мы стояли против света, за нами было окно.

— Лесли, — сказала моя жена, шагнув к ней. — Минутку. Тем временем молодой Ричард прошёл мимо нас в свою комнату. Какое ему было дело до того, что женщина из лифта встретила своих друзей?

То, что вокруг творилось нечто непонятное, не снимало с нас ответственности за происходящеё. Мы как будто ловили цыплят — эти двое разбегались в разные стороны, но мы-то знали, что их судьба — быть вместе.

Оставив Лесли ловить прежнюю себя, я устремился за молодым человеком.

— Простите, — окликнул я его сзади. — Ричард? Он обернулся, скореё, на звук моего голоса, чем на слова. Он выглядел удивлённым.

Я узнал его спортивную куртку из мягкой верблюжьей шерсти. У неё постоянно отрывалась подкладка. Я зашивал этот шёлк, или что там ещё, раз десять, — и он опять отпарывался.

— Ты меня не узнаёшь ? — спросил я. Он посмотрел на меня, и его вежливо-спокойные глаза вдруг широко распахнулись.

— Что!..

— Послушай, — сказал я как можно сдержаннеё, — мы сами ничего не понимаем. Мы летели, и тут эта чёртова штука ударила в нас, и...

— Ты?..

Его голос пресёкся, он остановился и уставился на меня. Конечно, такая встреча не могла не вызвать у него шок, но этот парень начинал меня раздражать. Кто знал, сколько времени отпущено нам на эту встречу, может быть, только считанные минуты, а он транжирит их, отказываясь поверить в очевидное.

— Ответ — да. — сказал я. — Я тот самый человек, которым ты станешь через несколько лет. Оправившись от шока, он стал весьма подозрительным.


— Каким уменьшительным именем звала меня моя мать? — спросил он, сузив глаза. Я кивнул и ответил ему.

— Как звали моего пса, когда я был ребёнком, и какие фрукты он любил?

— Ну, Ричард, хватит! О леди говорят «она», а не «он». Она любила абрикосы.

У тебя был дома шестидюймовый Ньютоновский телескоп с отколотым краешком зеркала, который ты сломал щипчиками, доставая оттуда паучка через верх трубы, вместо того, чтобы сделать это через нижнюю её часть, у тебя была секретная планка в заборе под окном спальни, через которую можно было улизнуть, если ты не хотел пройти через калитку...

— О'кей, — сказал он, уставившись на меня, как будто я был цирковым фокусником. — Я думаю, ты можешь не продолжать.

— Ну нет. Ты не можешь задать вопрос, парень, на который я не смог бы ответить, но у меня есть на шестнадцать лет больше ответов, чем у тебя — вопросов!

Он не сводил с меня глаз. Совсем ещё мальчик, думал я, ни одного седого волоска. Ничего, седина тебе пойдёт.

— Ты что, собираешься всё время, сколько его там у нас есть, проболтать в коридоре? — спросил я. — А знаешь, что в лифте ты только что встретил женщину... самого важного человека в твоей жизни — и даже не догадался об этом!

— Она? — Он посмотрел вдаль и прошептал:

— Какая красавица! Да как же она могла...

— Я сам не понимаю, но она находят тебя довольно привлекательным. Поверь мне.

— Ладно, верю, — сказал он. — Я верю! — он достал из кармана ключ. — Заходи.

Невероятно, но всё совпадало. Это был не Лос-Анжелес, а Кармел, штат Калифорния. Октябрь 1972 года, номер на четвёртом этаже гостиницы «Холидей Инн».

Ещё до того, как щёлкнул замок, я знал, что по всей комнате будут разбросаны радиоуправляемые модели чаек, сделанные для фильма, который мы снимали на побережье.

Некоторые из этих моделей вытворяли в воздухе просто чудеса, а другие камнем падали вниз и разбивались. Я приносил обломки в комнату и склеивал их заново.


— Я приведу Лесли, а ты постарайся немножко прибрать тут, о'кей?

— Лесли?

— Она... ну, здесь на самом деле две Лесли. Одна из них только что поднималась с тобой в лифте, жалея о том, что ты не догадался с ней поздороваться. А та красавица — это она же, только шестнадцать лет спустя, моя жена.

— Не могу в это поверить!

— Слушай, лучше займись уборкой, — сказал я, — мы сейчас придём.

Я нашел Лесли в коридоре неподалеку. Она стояла ко мне спиной и разговаривала с Лесли-из-прошлого. До них оставалось несколько шагов, когда из номера напротив горничная выкатила тяжелую тележку со сменой белья и направилась к лифту.

— Осторожно ! — закричал я.

Слишком поздно. На мой крик Лесли успела обернуться, но в ту же секунду тележка врезалась ей в бок, прокатилась сквозь её тело, словно она была соткана из воздуха, а за тележкой сквозь Лесли прошлепала и горничная, улыбнувшись по дороге младшей из женщин.

— Эй! — воскликнула встревоженная юная Лесли.

— Привет, — ответила горничная. — День сегодня что надо. Я подбежал к моей Лесли. — С тобой всё в порядке?

— Всё отлично, — сказала она. — Мне кажется, она не... — Похоже, на секунду она тоже испугалась, но потом снова повернулась к молодой женщине. — Ричард, познакомься, пожалуйста, с Лесли Парриш. Лесли, это мой муж, Ричард Бах.

Знакомство было настолько официальным, что я рассмеялся.

— Привет, — сказал я. — Вы меня хорошо видите? Она засмеялась в ответ, глаза заискрились.

— А вы что, кажетесь себе прозрачным? — Ни шока, ни подозрительности. Должно быть, молодая Лесли решила, что ей всё это снится, и хотела вволю насладиться своим сном.

— Нет, я просто проверяю, — ответил я. — После того, что случилось с тележкой, я не уверен, что мы из этого мира. Могу поспорить, что...

Я потянулся к стене, подозревая, что моя рука может пройти сквозь неё. Так и есть, зашла в обои по локоть. Молодая Лесли рассмеялась от удовольствия.


— Я думаю, здесь мы что-то вроде призраков, — сказал я.

Вот почему, — подумал я, — приземляясь, мы пролетели сквозь стену, но остались живы и невредимы.

Как быстро мы привыкаем к невероятным ситуациям!

Проскользнув на другую сторону, мы сразу научились держать голову над водой: мы дышали иначе, двигались иначе, мы адаптировались через полсекунды и даже не промокли.

Мы с головой окунулись в наше прошлое, но когда первое удивление прошло, мы в этом удивительном месте стараемся изо всех сил. А старались мы подружить эту парочку, не дать им упустить годы, которые сами потратили на то, чтобы понять, что мы — родные души и не можем жить друг без друга.

У меня было странное ощущение при разговоре с молодой женщиной, ведь мы ещё раз встретились в первый раз! — Как странно, — думал я. — Это Лесли, но у меня с ней ничего нет!

— Может быть, вместо того, чтобы стоять здесь... — я махнул рукой в сторону комнат. — Ричард пригласил нас к себе.

Мы сможем там немного поговорить, разобраться во всём спокойно, без снующих сквозь нас тележек. Юная Лесли взглянула в зеркало, висящеё в холле.

— Я не думала идти в гости, — сказала она. — Я ужасно выгляжу.

Она пригладила белокурый локон, выбившийся из-под кепки. Я глянул на свою жену, и мы расхохотались.

— Отлично! — сказал я. — Вы выдержали наш последний экзамен. Если Лесли Парриш хоть раз посмотрит в зеркало и скажет, что выглядит хорошо, — это не настоящая Лесли Парриш.

Я подвёл их к двери Ричарда и, не задумываясь, постучал. Рука провалилась в дерево, разумеётся, не издав ни звука.

— Мне кажется, лучше постучать вам, — предложил я молодой Лесли.

Она постучала, да так озорно и ритмично, словно настукивала песенку. Дверь тут же распахнулась, и на пороге появился Ричард с огромной чайкой в руках.

— Привет, — сказал я. — Ричард, познакомься, это Лесли Парриш, твоя будущая жена. Лесли, а это Ричард Бах, твой будущий муж.


Он прислонил чайку к стене и весьма официально пожал руку молодой женщине. При этом на его лице странно смешались боязнь и желание понравиться.

Во время рукопожатия она старалась быть серьёзной, насколько могла, но в её глазах поблескивала искра смеха. «Я очень рада с вами познакомиться», — сказала она.

— А это, Ричард, моя жена, Лесли Парриш-Бах.

— Очень приятно, — кивнул он. Затем он надолго замер, поглядывая то на меня, то на женщин, словно к нему в гости пожаловала весёлая компания, решившая его хорошенько разыграть.

— Заходите, — сказал он наконец. — У меня такой беспорядок...

Он не шутил. Если он и пытался прибрать, то заметить это было просто невозможно. По всей комнате валялись деревянные чайки, блоки радиоуправления, батарейки, куски бальсы, подоконники завалены какими-то железками, и всё это насквозь пропахло нитрокраской.

На кофейном столике он расположил четыре стаканчика воды, три маленьких пакетика хрустящих кукурузных хлопьев и банку жареного арахиса. Если моя рука проходит сквозь стену, — подумал я, — то вряд ли мне больше посчастливится с хлопьями.

— Можете не волноваться, мисс Парриш, — начал он, — я хочу сказать, что уже один раз был женат и никогда не повторю этой ошибки. Я не совсем понимаю, кто эти люди, но я уверяю вас, что у меня нет ни малейшего намерения каким-либо образом навязывать вам это знакомство...

— О Боже, — пробормотала моя жена, глядя в потолок, — знакомые холостяцкие разговоры.

— Вуки, пожалуйста, — прошептал я. — Он хороший парень, просто он испуган. Давай не...

— Вуки? — переспросила молодая Лесли.

— Простите, — сказал я. Это прозвище одного из героев фильма, который мы смотрели давным... задолго до сейчас. — Тут я начал понимать, что разговор нам предстоит нелёгкий.



<< предыдущая страница   следующая страница >>