reforef.ru 1
ВОПРОС: О двух архетипах в психологии человечества, о противоречии между понятиями «ум» и «мудрость» - (И. М. Гельфанд).


ОТВЕТ:
Лекция
одного из крупнейших современных математиков, биолога, педагога и организатора математического образования, главы крупной научной школы И. М. Гельфанда при вручении премии Киото в 1989 г. (публикуется в сокращении).

http://www.inauka.ru/science/article99390.html
Премия Киото вручается «Inamori Foundation» в соответствии с убеждением ее основателя, д-ра Кэйзу Инамори, в том, что будущее человечества может быть обеспечено только тогда, когда существует баланс между научным прогрессом и духовностью.

ГЕЛЬФАНД
И. М. ДВА АРХЕТИПА В ПСИХОЛОГИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Для меня эта лекция — повод для того, чтобы продумать и высказать свои соображения. То, что я сейчас ясно осознал, я фактически продумывал многие годы. И несмотря на кажущуюся очевидность этих соображений, они являются для меня итогом многолетней деятельности в математике, а также в биологии клетки, нейрофизиологии и той области, которая сейчас называется разными словами — искусственный интеллект, информатика, когнитология — и многими другими...

Продумывая эти вопросы, я бы хотел начать с конца — с того, что отчетливо понял лишь в последнее время, готовя этот доклад.

Я думаю, что имеются два архетипа, первоначально заложенные в психологии человечества. И дуализм состоит в противоречии между этими архетипами. В психологии человека и общества я бы назвал это противоречие противоречием между понятиями «ум» и «мудрость». По-другому можно сказать, что в первом архетипе человек рассматривается и воспринимается как высшее достижение в процессе эволюции или «венец творения». Это понимание получило широкое и почти всеобщее распространение и материализацию благодаря замечательным успехам техники, биологии, физики и т. д. Действительно, увеличилась средняя продолжительность жизни. Появилась возможность накормить значительно большее число людей. Фантастически изменилась способность общения и связи почти между любыми самыми отдаленными и заброшенными уголками. И это постепенное и неуклонное развитие успехов науки, техники и человеческой мысли сильно способствовало убеждению в уникальности такого понимания.


Во втором архетипе человек есть часть живой природы или, как правильно поправил меня в свое время глубокоуважаемый ректор Университета Киото, часть всей природы и не может выделять себя из нее, а точнее, если и выделяет, то только временно, понимая границы этого выделения. В этом, может быть, и есть различие между «умом» и «мудростью». О живых системах мы знаем так мало, что нельзя надеяться, раскрыв отдельные, даже такие совершенно замечательные факты, как генетический код, получить картину в целом.

Мы привыкли к абсолютному восхищению и преклонению перед мощью человеческого интеллекта, отождествляя ее с первым архетипом. Разрешите мне усомниться в примате первого подхода. Я приведу пример.

Распространение генетических наследственных болезней зависит от браков между людьми с близкими генотипами. Четкое понимание этого стало возможным благодаря замечательному развитию генетики, кодов и т. д. Но я не знаю, чем больше надо восхищаться: этим удивительным открытием человечества или сложными правилами браков в первобытных обществах, выработка которых шла без знания генетики, на основании целостного восприятия. Эти правила были таковы, что точно отвечали правилам генетики, и в них, насколько я знаю, не было с точки зрения современной генетики практически ни одной ошибки. И их мы никак не можем отнести к первому архетипу, хотя, конечно, для их выработки нужна была не только мудрость, но и интеллект чувствительных к этому людей. Таких примеров можно привести неограниченное количество, потому что все развитие человеческой культуры, науки и т. д. связано с взаимодействием между этими двумя архетипами.

Правильное гармоничное развитие зависит от понимания того, что есть эти два архетипа, и необходимости их правильного соотношения. И «перекос» в любую из сторон или ограничение приводят к патологическому развитию человеческой личности, общества и т. д.

Перекос в первую сторону называется по-разному; может быть, наиболее отчетливо — технократизмом. Типичными примерами таких сдвигов являются также приоритет математической модели над реальной системой, будь то в экономике или тактике лечения больных. Другим типичным примером такого сдвига является бихевиоризм в психологии.


В качестве реакции на это, конечно, появляется и другая крайность по отношению к прогрессу — отказ от него и признание его вредным, что отражает правильное беспокойство издержками технократизма.

Я хотел бы сказать, что мне как математику долгое время казалось, что в таком дуализме имеется ограничение, поскольку, на первый взгляд, математика есть типичный пример первого архетипа. Но это был взгляд близорукого человека: на самом деле математика принадлежит и второму архетипу.

Наверное, развитие этой мысли очень привлекательно и заслуживало бы отдельного доклада, поскольку сейчас, когда наблюдается ренессанс в развитии математики, самое время подняться немного вверх и посмотреть, как обе эти тенденции сказались в развитии математики второй половины ХIХ века и первой половины ХХ века. Это тем более было бы полезно сейчас, поскольку, по всей видимости, по причинам, о которых я буду говорить ниже, через 10–15 лет математика будет сильно отличаться от той, что есть сегодня.

Глобализация

Мне кажется, что характернейшая черта современного мира — это его необычайная глобализация и выход возникающих проблем на общемировые масштабы. Развитие техники и так называемых точных наук, которое назревало уже давно, привело к необычайным успехам во многих областях. Автомобили, самолеты, средства телекоммуникации резко сократили субъективные масштабы нашей планеты и практически превратили ее в единую систему, в которой все части сильно взаимозависимы. Этого нельзя сказать о глобализации духовной стороны жизни человечества. Таким образом, дисбаланс между логическим технократическим развитием (первый архетип) и развитием духовной стороны жизни (второй архетип) все более увеличивается. Ныне он стал угрожать уже самому существованию человечества.

Вероятно, одной из причин этого является то, что именно развитие первого архетипа (техническое) явилось основой глобализации. Объединение произошло на языке первого архетипа. Слова этого языка — автомобиль, аэроплан, телеграф, телевизор и т. д. — являются интернациональными, а язык понятий, адекватно отражающий второй архетип, остался разобщенным. И в нем отсутствует способ однозначно выражать фундаментальные человеческие ценности. В этом первопричина грозной опасности негармоничного развития глобализации.


Современная технология, как я уже говорил, превратила мир в единую систему. Неисчислимо возросло производство энергии и продовольствия. Однако зададим себе вопрос: решена ли хоть одна из существующих «вечных» проблем? Ведь в конце концов всё в живом мире взаимосвязано. Развитие биологии и изобретение антибиотиков позволили справиться с венерическими болезнями. Это и возникновение индустрии противозачаточных средств привело к так называемой сексуальной революции. Но кроме бактерий, на свете существуют еще и вирусы… Я не хочу сказать, что это Бог наслал СПИД на человечество. Но перед нами стоит грозная опасность, которую мы самым злостным образом недооцениваем.

Мне рассказывали о карикатуре в одной из газет. По улице идет человек. В голове роятся мысли: «рано ложиться — рано вставать», «пробежка по утрам», «никакого курева, никакой выпивки…» И в то же время сверху прямо на него с 30-го этажа падает железный сейф.

Теперь немного изменим временной масштаб: предположим, что падение сейфа занимает 15–20 лет, и мы получим модель современного мира. В отличие от чумы, скрытый период СПИДа протекает не один день, а 5–7 лет. Такой промежуток времени человек не может психологически оценивать, охватить взглядом, и это приводит к тому, что все мы и все правительства проявляем преступную беспечность.

Я привел в качестве примера СПИД. Может быть, для решения проблемы СПИДа, как и других глубоких вопросов, затрагивающих все человечество, неизбежно понадобится целостный подход второго архетипа.

Второй вопрос, который я хочу здесь затронуть, касается агрессивности популяции людей. Прогресс человечества продемонстрировал нам, что всегда существовавшая национальная и прочая рознь достигла таких масштабов, что все враждующие группы обладают ныне достаточными ресурсами для уничтожения друг друга, а заодно и всего человечества. У этого вопроса две стороны, которые, впрочем, все понимают. Во-первых, развитие физики и техники далеко обогнало развитие культуры, а во-вторых, это апатичное бездействие в вопросах снижения агрессивности человека и популяции людей. Моральная ответственность перед человечеством требует от занимающегося психологией ученого выложиться, выйти за пределы жалких моделей (типа бихевиористских) и продвигаться в изучении «глубинных структур» психологии и мышления человека и человеческих обществ. Налет технократизма в этих вопросах, пожалуй, более опасен, чем где бы то ни было.


При занятиях психологией, между прочим, естественно возникает вопрос: может ли то, что сейчас называют психологией, раскрыть глубинные стороны психики человека? Или, может быть, исследования по психологии надо писать в виде художественных произведений? Может быть, — до некоторой степени, конечно, — в ограниченном смысле таковыми являются книги Достоевского и Толстого?

Эти и некоторые другие глобальные проблемы настолько важны для человечества, что неизбежно придется их решать. А для этого необходимо договариваться, без чего человечество пропадет.

И вот тут возникает вопрос о языке общения.
Подробнее:

Израиль Моисеевич Гельфанд – биография, библиография трудов, научных статей.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%84%D0%B0%D0%BD%D0%B4_%D0%98._%D0%9C.

http://www.inauka.ru/science/article99390.html