reforef.ru 1 2 3 4
АФГАНИСТАН - БОЛЬ МОЯ

Эхо афганской войны, продолжавшейся десять лет (1979- 1989), и сейчас тревожит

наши умы и сердца. В современную историю нашего народа она вошла драматической

страницей. Не утихает боль тех, чьи родные и близкие уже никогда не вернутся домой. И

долго еще поколение, получившее название "афганцы", будет нести в себе скорбную

память о героическом и трагическом времени.
О событиях в Афганистане очень подробно, со знанием дела написал в своих

книгах легендарный разведчик Юрий Иванович Дроздов. Его книги - это исповедь

человека, прошедшего тяжелейший жизненный путь: фронтовой офицер в Великую

Отечественную, разведчик-нелегал, начальник нелегальной разведки КГБ,

непосредственный руководитель операции по взятию дворца Амина в Кабуле.
Я не хочу претендовать на освещение каких-то неизвестных Дроздову фактов из

событий в этой многострадальной стране. Просто, как участник более поздних событий,

хочу показать жизнь непосредственных исполнителей указаний и распоряжений

руководства КГБ и Дроздова, наших офицеров, которые делали свое дело, жили в

Афганистане и вернулись домой, с чувством выполненного перед Отечеством долга,

правда, к великому сожалению, не все.
Краткая справка
Афганистан - государство в Юго-Западной Азии, на Среднем Востоке. Территория

- 655 тыс. кв. км. Население - 15,5 млн. человек (по переписи 1979 года), в основном

афганцы (пуштуны) - 55%, а также таджики, узбеки, хазарейцы, чараймаки, туркмены и

др. Почти 3 миллиона человек ведут кочевой образ жизни. Столица - Кабул. Основные

языки - пушту и дари. Подавляющая часть населения исповедует ислам суннитского

толка. Первое государство на территории Афганистана - Дуранийская держава -

образовалась в середине восемнадцатого века. В течение почти столетия вслед за этим

английские колонизаторы пытались подчинить себе Афганистан, развязав против него

войны 1838-48 годов и 1878-80 годов, но каждый раз встречали упорное мужественное

сопротивление народа.
В ответ на провозглашение 28.02.1919 года Афганистаном полной независимости

Англия развязала против него третью войну. Решительный отпор захватчикам со стороны

афганского народа вынудил Англию подписать 8.08.1919 года прелиминарный мирный

договор. Однако окончательный мирный договор с Афганистаном Англия подписала

лишь в ноябре 1921 года.
Первой страной, которая уже 27.03.1919 года, откликнувшись на призыв

афганского правительства, признала независимость Афганистана, а 27 мая 1919 года

установила с ним дипломатические отношения, была молодая Советская республика.
17 июля 1973 года в результате вооруженного переворота в Афганистане было

покончено с монархией, и страна была объявлена республикой. Правительство возглавил

М. Дауд, близкий родственник отрекшегося от престола короля.
27 апреля 1978 года в Афганистане произошла национально-демократическая

революция, возглавила и осуществила ее Народно-демократическая партия Афганистана

(НДПА). Революционный совет, ставший у власти, 30.04.78 г. провозгласил страну

Демократической Республикой Афганистан (ДРА).
Новая власть приступила к осуществлению глубоких социально-экономических

преобразований в интересах трудящихся масс, во внешней политике - провозгласила курс

на неприсоединение к военным блокам и развитие добрососедских отношений со всеми

странами региона.
Советский Союз первым признал ДРА.
Проведение мер, направленных на ликвидацию феодальных и дофеодальных

отношений, демократизацию общественной жизни, происходит в Афганистане в сложных

условиях. Политика правительства ДРА встречает ожесточенное сопротивление


свергнутых классов. Внутренняя реакция, получившая прибежище на территории

Пакистана и некоторых других стран, развернула ожесточенную враждебную

деятельность с целью свержения народного правительства. Вооруженное иностранное

вмешательство во внутренние дела Афганистана является, по существу, агрессией против

суверенного независимого государства.
Сложность обстановки в стране была усугублена политикой Амина, который в

сентябре 1979 года, свергнув и физически уничтожив законного руководителя государства

и партии НДПА Н. М. Тараки, узурпировал власть и развернул в стране кампанию террора

и репрессий. По его указанию были убиты или брошены в тюрьмы тысячи невинных

людей.
27 декабря 1979 года режим Амина был свергнут патриотическими силами, армией

ДРА, при поддержке Советского Союза.
Новое правительство возглавил Бабрак Кармаль. В ответ на неоднократные

просьбы правительства ДРА Советский Союз ввел в Афганистан свои войска для оказания

содействия и отражения вооруженной агрессии извне. Эта акция была предпринята в

полном соответствии с пунктом 51 Устава ООН и пунктом 4 советско-афганского

Договора о дружбе и сотрудничества, заключенного в декабре 1978 года.
В 1979 году, работая в Управлении "С" ПГУ КГБ, я не мог не знать, что в нашем

подразделении идет какая-то скрытая подготовка к грядущим событиям, формируется

отряд из сотрудников, имеющих военную подготовку, проводится их тренировка. Конец

декабря 1979 года - ввод наших войск в Афганистан - объяснил происходящее. Подбор

людей продолжался, активизировалась и их подготовка.
Мысленно проанализировав свою профессиональную подготовку (я закончил два

высших военных учебных заведения, прошел подготовку на курсах для руководящего

состава разведки, был опыт работы в нескольких резидентурах рядовым работником,


заместителем резидента, резидентом), я пришел к выводу, что должен подойти для новой,

но пока неизвестной мне, работы. Однако каких-либо предложений мне никто не делал.
Проявив нетерпение, я обратился к руководству управления. Юрий Иванович

Дроздов, пользовавшийся огромным и заслуженным авторитетом у всех сотрудников как

нашего, так и других подразделений разведки своим профессионализмом, справедливой

требовательностью принял меня. Я рассчитывал, что он одобрит мое решение поехать в

Афганистан. Однако, выслушав мои доводы, Дроздов сухо, как мне показалось, сказал,

что подумает над моим обращением, посоветуется с другими и о своем решении мне

сообщит. На этом беседа закончилась. Я вышел из его кабинета так и не поняв, подхожу

ли я для новой деятельности.
Прошло некоторое время. Я терпеливо ждал, и вот в апреле 1981 года мне

объявили, что я командируюсь в Афганистан на должность начальника штаба отряда

"Каскад". Срок командировки - девять месяцев. Предыдущий отряд, на смену которому

мы готовились, пробыл в Афганистане полгода. Отряд состоял из семи команд по числу

провинций Афганистана. Штаб отряда располагался в Кабуле, команды - в основных

городах провинций. Общая численность отряда - более 700 человек: из них 215 - офицеры,

30 - прапорщики, около 500 - солдаты погранвойск, 30 - переводчики, знающие местные

языки. В каждой команде и в кабульском центре была своя бронетехника, автомашины и

радиостанция. В общем огромное и беспокойное хозяйство. Это конечно же не

зарубежная резидентура.
Заранее хочу извиниться перед читателями за то, что рассказывая о своих боевых

товарищах из отряда "Каскад", я не буду называть их имена, многие из них и сегодня еще

находятся на разведывательной работе. Словом, требования конспирации не позволяют


мне сделать это.
Вылет в Кабул был намечен на середину года. Я, естественно, был удовлетворен

решением моего начальства. Мне хотелось проверить себя - гожусь ли я для работы в

экстримальных боевых условиях, смогу ли переносить психологические и физические

перегрузки, как поведу себя под огнем настоящего противника.
Так началась наша подготовка к афганской операции, но однажды погожим летним

утром нас, всех собравшихся в Балашихе и представляющих собой костяк отряда

"Каскад", погрузили в автобусы и доставили в подмосковный аэропорт. Погрузившись в

огромный транспортный самолет ИЛ-76 (на такой машине я еще не летал), мы были

готовы к отбытию в далекий Афганистан, а проще сказать - в неизвестность. Проводить

нас в аэропорт приехал Юрий Дроздов, сопровождал его Эвальд Козлов, капитан первого

ранга, Герой Советского Союза, также участник штурма дворца Амина. Прозвучали

теплые, душевные слова и пожелания не рисковать собой, особенно своими товарищами,

выполнить свою миссию с честью и всем вернуться живыми, невредимыми домой к своим

детям, женам, родным. Таковы были напутственные слова Дроздова. Он говорил с

напряжением, душевным волнением, так как хорошо знал, куда нас направляют. Для нас

же все это было пока простой романтикой, неизвестной и загадочной командировкой за

рубеж Родины. Слова Дроздова воспринимались легко и не очень трогали за живое. А он

не хотел нас волновать, настораживать перед вылетом, хотя за несколько дней до этою вел

с некоторыми из нас откровенный и жесткий разговор о том,что нас ждет впереди. Мы

пребывали в состоянии эйфории, в приподнятом настроении - наконец-то подготовка

закончилась и мы летим на дело. Я знал, что впереди может быть и кровь, и смерть и

другие лишения. Но, как всегда, думалось, что со мной-то уж, конечно, ничего плохого не


случится. Пронесет. И я, выполнив задание, благополучно возвращусь домой. Ведь так

бывало. Правда, подобных заданий никто из нас ранее еще не выполнял.
Тяжелый самолет, загруженный людьми и специальным снаряжением, с трудом,

как мне показалось, оторвался от родной подмосковной земли и взял курс на юг.
В полете мы уже были несколько часов. Кто-то был занят своими мыслями, кто-то

вел тихие беседы с соседом по железной скамейке вдоль длинного борта самолета. Из

состояния спокойствия нас вывел голос штурмана, который появился на втором ярусе

корабля и, преодолевая нудный шум двигателей, возвестил, что через несколько минут мы

приземлимся в Кабуле.
Это известие взбудоражило всех, так как каждому стало ясно, что начинается его

новая жизнь, полная неизвестности. Пути отступления, возвращения к прежней жизни

были отрезаны. Всем нам надо пройти этот отрезок жизни длиной почти в год, и только

тогда мы сможем вернуться домой.
Самолет сел, открылись двери - ворота в хвостовой части лайнера, и мы увидели

суровые скалистые горы. Все здесь было совсем не похоже на наш российский пейзаж.

Другими были и лица встречающих.
Среди встречающих был командир "Каскада" генерал Лазарев. Ему довелось быть

командиром Первого, Второго и вот теперь Третьего отряда. Без особой спешки

выгрузились. Это потом такие операции будут проводиться быстро, чтобы, не дай Бог, не

попасть под возможный обстрел душманов с близлежащих гор. Я представился

командиру, доложил, что без происшествий прибыли в его распоряжение. Отряд разбился

на команды, и в этот же день самолетами они были переброшены в свои пункты

дислокации. А мы, команда штаба отряда, погрузились на автомашины и покатили в

Кабул.

Когда-то раньше, путешествуя по странам Юго-Восточной Азии, мне доводилось


оказываться в аэропорту Кабула, любоваться красивым видом гор вокруг афганской

столицы, дышать чистым горным воздухом этой страны. Но сейчас я не узнал аэропорта.

На взлетной полосе были боевые машины - истребители, транспортные самолеты, стояли

на земле и кружили в воздухе вертолеты. Позднее мы их называли ласково вертушками.

Гражданские самолеты, всего несколько штук, скромно прижавшись друг к другу, стояли

кучкой на краю аэродрома. Кругом были только военные, наши солдаты и афганцы.

Гражданских не было видно.
Кабул также не произвел на меня сильного впечатления. Серый, низенький город, в

основном одноэтажные глинобитные дома-мазанки, они лепились на холмах и довольно

крутых горах почти в центре столицы, и везде вокруг жилья стены-дува-лы, ограждающие

участки земли. Нас разместили в нескольких двухэтажных виллах в зажиточном квартале

Кабула, недалеко от нашего посольства. Получились интересные офицерские казармы-

кубрики, где люди проводили свое свободное время, отдыхали, обсуждали рабочие и

житейские дела. Ну и сам Кабул способствовал сплочению вновь образованных

коллективов, так как совсем не располагал к праздному шатанию по городу, особенно в

ночное время. На улицах часто случались перестрелки и другие ЧП.
Генерал Лазарев, крепкого здоровья и сложения человек, среднего роста с седой

шевелюрой, уже заканчивал шестой десяток лет своей жизни, принял нас под свое

руководство. Офицеры любили его за покладистый, мягкий, добрый характер и даже

сочувствовали ему, так как он безвылазно сидел в Афганистане, меняя состав отряда.
Итак, наш "Каскад-3" начинал осваиваться в Афганистане, расположившись

своими командами во всех основных провинциях. Команда "Карпаты" осела в Герате. В ее

составе было двадцать шесть офицеров, четыре прапорщика, пятьдесят солдат и четверо


переводчиков. Команда "Карпаты-11" разместилась в Шинданде. Состав ее был такой же.

Команда "Кавказ", расположившаяся в Кандагаре, имела двадцать семь офицеров, четыре

прапорщика, шестьдесят пять солдат и четырех переводчиков. Команда "Алтай" осела в

Газни. Она имела почти такой же состав, как и первые две команды. Примерно такой же

была и команда "Тибет", разместившаяся в Джелалабаде. Команда "Север-1" была

расквартирована в Мазари-Шарифе, недалеко от границы с Советским Союзом. Составом

своим она была чуть помощнее. В нее входили двадцать четыре офицера, шесть

прапорщиков, восемьдесят солдат и четыре переводчика. Команда "Север-11" находилась

в Кундузе, имела двадцать три офицера, шесть прапорщиков, шестьдесят четыре солдата и

четырех переводчиков. В штабе "Каскада-3", располагавшемся в Кабуле, насчитывалось

сорок шесть офицеров, два прапорщика, пятьдесят семь солдат и трое переводчиков.Вот

такая махина была собрана со всего нашего Союза и подготовлена для выполнения

конкретных задач. Пружина действия каждого офицера - сотрудника КГБ СССР была

взведена и механизм действия был включен с прибытием на территорию ДРА

(Демократическая Республика Афганистан).
Я пока еще полностью не осознавал, какую ношу и ответственность взвалил на

свои плечи, за какое дело взялся, но уже с первых минут пребывания в Афганистане

понимал, что мера моей личной ответственности за жизни каждого члена отряда будет

огромной. Мои главные приоритетные ориентиры - выполнение поставленного задания -

передвигались на второй план.
А основной задачей всей этой огромной силы, какой являлся отряд "Каскад", я

видел следующее: не допустить свержения в Афганистане правительства Бабрака

Кармаля, отстранения от власти прогрессивной народно-демократической партии


Афганистана (НДПА). Я знал, что партия расколота на два лагеря - "Хальк" и "Парчам".

Признанным лидером халькистов и ярким выразителем ее идей был Тараки. Он допускал

крайности, но двигался, как мне казалось, в правильном направлении. Но Амин, будучи

правой рукой Тараки, уничтожил жестоко и варварски своего учителя, добиваясь

неограниченной личной власти. Поэтому судьба Амина меня не волновала.
В то время руководителем Афганистана стал популярный среди народа по

афганским меркам лидер крыла "Парчам" Ба-брак Кармаль. Мне казалось, что это как раз

то, что нужно афганцам. Нам нужно было помочь ему противостоять внешним силам. И

прежде всего организованной Западом, а скорее всего США, агрессии с использованием

возможностей Пакистана и сил религиозных мусульманских экстремистов-выходцев из

самого Афганистана.
Я был убежден, что Советская армия пришла в Афганистан не воевать против

афганского народа. Бывая в провинциях, я сам видел, как простые люди тогда тепло и

приветливо относились к шурави - советским представителям и к нашим солдатам.

Никакой враждебности не было и ничего не предвещало беды. Я четко осознавал, что нам

ни в коем случае нельзя втягиваться в вооруженную борьбу правительства и

нарождающейся агрессивной оппозиции. Эта борьба - их личное дело, она должна вестись

без стрельбы, примером заботы о беднейших слоях населения. Вооруженные банды,

постепенно наводнявшие Афганистан, появились из Пакистана, вооружались на

американские деньги и зачастую американским оружием. Они постоянно подпитывались

боеприпасами, снаряжением и продовольствием также из Пакистана. Если перекрыть эти

каналы, а наши армейские части и наши команды "Каскада" в провинциях будут

обеспечивать безопасность правительственных представителей, то вооруженная агрессия


из Пакистана постепенно заглохнет. Так мне казалось, но радужным представлениям о

сути внутренней борьбы и моим надеждам на затухание войны не суждено было сбыться.
С каждым прожитым днем в Афганистане я все отчетливее видел, как нарастает

враждебность и разгаралась борьба между парчамистами и халькистами. И велась эта

борьба далеко не по человеческим стандартам, жестоко, кроваво, дикими методами.

Авторитет Б. Кармаля катастрофически быстро падал, усилия умных и деятельных людей

из его окружения не давали желаемых результатов.
Советская армия между тем медленно, усилиями афганцев и целого ряда наших

военных советников, втягивалась в войну. Этому способствовали и учащающиеся случаи

диверсий и просто убийств наших граждан на афганской земле. Словом, машина кровавой

мясорубки постепенно раскручивала свои жернова, набирала обороты.
Уже через месяц после нашего прибытия в Кабул Москва разрешила уставшему и

основательно издерганному повседневными заботами генералу Лазареву выехать на

отдых в Союз. Этот отпуск, надо сказать, здорово затянулся. Александр Иванович

вернулся в Афганистан почти под самый конец нашей командировки. А все заботы

деятельности "Каскада-3" легли, как говорится, на мои плечи. В пылу втягивания в новую

для меня работу я как-то и не успел испугаться, что остаюсь один на один с огромным

отрядом. Ну а позднее мне уже некогда было чего-либо пугаться. Нужно было работать.
Срок девять месяцев, это и много и мало. За этот период времени рождается у

человека ребенок, появляется на земле новый член общества. Во время боевых действий

такой срок увеличивается во сто крат. И, к несчастью, не прибывают, а, как правило,

убывают члены общества, правда, с обеих воюющих сторон. Здесь важны умелые

действия, чтобы нанося максимально большой урон противнику, самому обходиться, по


возможности, малой кровью.
Сейчас я хочу написать самые тяжелые строки из всего моего повествования о

жизни разведчика, да и об афганских событиях. О наших потерях. За эти девять месяцев

мы лишились трех наших товарищей по оружию - двух офицеров и одного солдата. Они

погибли при исполнении своего священного долга - служении Отечеству с оружием в

руках, при выполнении задания своего правительства, защищая южные рубежи Родины.

Как позднее будет обидно слышать слова отечественных краснобаев и просто

безответственных политических болтунов:"А мы вас не посылали в Афганистан".
Отечество, будь то злонамеренно разваленный Советский Союз или нынешняя

наша Россия, в неоплатном долгу перед этими сынами, перед их родителями, женами,

детьми.
Три погибших товарища - это много или мало? Уверен, и один погибший, это

чудовищно много. Но с учетом всего творившегося в Афганистане кровавого ада эти

потери оказались меньше потерь предыдущего отряда "Каскад-2".
Ниже я расскажу о героическом поступке сослуживца, сотрудника управления "С"

ПГУ Анатолия Зотова, который был членом команды штаба отряда "Каскад-3" и первым

пал на поле боя. Дроздов Ю. И. в своих мемуарах упоминает этого скромного и честного

бойца - "каскадера".

Обстановка в Афганистане ухудшалась с каждым днем, участие в войсковых

операциях отдельных наших частей, особенно в провинциях, бои, засады были

неотъемлемой частью будней "Каскада". С учетом этого, в числе прочих задач нам была

поставлена задача - обеспечить армейское командование точными сведениями о

готовящихся диверсиях и террактах, вскрывать базы душманов, склады оружия и

боеприпасов, выявлять пути доставки оружия и снаряжения из Пакистана.

Выполняя свои задачи, я установил прочные деловые связи с высшим нашим


военным руководством - маршалом Советского Союза С. Л. Соколовым, генералом армии,

а позднее маршалом С. Ф. Ахромеевым, командующим 40-й армией, его начальником

штаба и другими советскими офицерами.
Каждый день, без выходных, ровно к 7.00 утра я прибывал в резиденцию Соколова

на планирование предстоящих операций. Проводил эти заседания Сергей Федорович

Ахромеев. Уже немолодой офицер, среднего роста, сухощавый, всегда энергичный и

подтянутый. И хочу подчеркнуть, что эти совещания должны бы были быть ярким

примером четкой, оперативной и решительной деятельности всех наших представителей в

Афганистане. Благодаря воле, целеустремленности, огромному опыту и даже жесткости

Ахромеева, на этих коротких, не более часа, совещаниях быстро решались все

оперативные вопросы на текущий день. Меня поражали четкость и острота мышления

Ахромеева, его умение быстро схватывать и оценивать информацию или сложившуюся

ситуацию и выносить на обсуждение решение, а затем делать правильное и окончательное

заключение. Обстановка в комнате была до предела деловой. Если чувствовалось, что

докладывающий не четко владеет материалом, его сообщение жестко прерывалось, он

серьезно предупреждался о неготовности к докладу и вопрос снимался с обсуждения.
Все это заставляло меня очень тщательно и скрупулезно готовиться к каждому

такому совещанию. А докладывать мне было что - это результат повседневной

деятельности, тяжелой работы каждого разведчика отряда, независимо от его места

нахождения в Афганистане, информация по противнику. Каждый разведчик отряда

должен был работать, и хорошо работать, с агентом или агентами из афганцев для

изучения обстановки в стране, получения точной и достоверной информации по бандам

душманов, их вооружении, передвижениях, складах оружия и снаряжения; наконец - о их


намерениях и планах. Мы использовали переданную нам предшественниками агентуру,

искали и находили новые надежные источники информации, имеющие доступ к бандитам.

В этом нам, конечно, помогали афганские коллеги из местных спецслужб. Мы обучали их

методам нашей работы и совместными усилиями двигали дело вперед.
Приходилось вступать нам в прямые контакты с главарями отдельных банд,

особенно с теми, которые не успели еще сильно испачкаться в крови своих

соотечественников. Склоняли их к сотрудничеству с "Каскадом", направляли их на борьбу

с наиболее жестокими и непримиримыми бандами. В такой работе без риска не бывает

результатов, и, когда нужно было, мы шли на оправданный риск. А что значит

"оправданный риск"? Понятие очень растяжимое, но ясным мерилом его, видимо,

является конечный результат и, естественно, жизнь и здоровье исполнителя.
Следующим критерием оценки работы "Каскада" была достоверность, то есть

правдивость, точность добытой информации, своевременность ее получения,

конкретность содержащихся в ней сведений. И это требовало от разведчиков "Каскада"

огромных усилий по уточнению и перепроверке получаемой информации. Но работа есть

работа, и кто-то ее должен делать. И мы делали ее так, как надо.
Вот с результатами такого труда всего "Каскада", всех его команд я и приходил на

"совет старейшин", возглавляемый Ах-ромеевым. И так было каждый день.На первых

совещаниях, а это длилось где-то около месяца, Ахромеев настороженно воспринимал

нашу информацию, он не забывал спросить, перепроверяли ли наши люди те или другие

данные, надежны ли наши источники. Его основной довод был всегда таким: "Мы не

можем позволить себе наносить удары в тех местах, где могут пострадать невинные люди

- мирные афганские жители". А также неоднократно восклицал: "А вы представляете себе,


сколько стоит весь тот груз, который по вашей информации будет сброшен в указанную

точку; сколько пришлось трудиться нашему рабочему, чтобы сделать эти изделия, и

сколько изъято денег из карманов наших граждан на оплату всего этого?"
Только однажды, где-то во время самых первых таких докладов, я позволил себе

довольно дерзко возразить высокому военному начальнику. В ответ на тираду Ахромеева

я разразился своей. Причем обратился к старшему по званию офицеру не по уставу, а по

флотской традиции, существующей еще со времен создания флота российского, то есть

обратился к нему по имени и отчеству. В дальнейшем я этого не допускал. Я заявил:
"А вы, Сергей Федорович, представляете, с каким трудом, рискуя жизнью, наши

офицеры-разведчики собирают эту информацию, анализируют, перепроверяют и, только

убедившись в ее подлинности, передают на доклад вам".
Мое заявление прозвучало в тишине, никто не позволял себе переговариваться

между собой во время выступлений Ахромеева, оно прозвучало как-то неестественно

громко, а поэтому вызывающе. Сергей Федорович замолчал на несколько секунд, как-то

странно посмотрел на меня. Его шокировало, скорее всего, не содержание моего

высказывания, а именно форма обращения к нему - по имени и отчеству. В зале наступила

гробовая тишина, я даже слышал, как тикают мои часы на руке. В голове проскочила

мыслишка, что вот сейчас тебе всыпят по первое число за панибратство, тоже моряк

нашелся.
Сергей Федорович, видимо вспомнив, что по званию я являюсь морским офицером,

а он отличался очень цепкой памятью, ответил: "Товарищ капитан первого ранга, я

хорошо себе представляю труд разведчика и не нуждаюсь в ваших напоминаниях о тех

трудностях, с которыми приходится сталкиваться вашим людям при сборе информации в

военное время. Но со своей стороны считаю своим долгом напомнить офицерам, а это


касается не только вас, но и других присутствующих, что война - жестокое дело, но

мирное население надо жалеть, оберегать его и помнить, что война дорого стоит и

материально".После этого он перешел к обсуждению следующего вопроса. Для меня, к

счастью, этот случай закончился благополучно, без последствий, и даже, как мне

показалось, Ахромеев стал воспринимать меня более благожелательно. Мне неоднократно

приходилось летать с ним по провинциям Афганистана для решения различных проблем.

Использовался самолет маршала Соколова, в котором были два салона - общий и

специальный, на пять мест.
Обычно, после взлета, адъютант приглашал к Ахромееву в салон на беседу кого-

нибудь из сопровождающих. Приглашали туда и меня. Должен заметить, что после

службы на флоте и учебы в академии я никогда не одевал военной формы. И в

Афганистане я всегда носил гражданский костюм, поэтому окружающие меня армейские

офицеры не знали, кто я по званию.
И вот, через несколько дней после того злополучного для меня совещания, мы

вновь полетели, на этот раз на север, в Мазари-Шариф. Сразу после взлета адъютант

Ахромеева вышел в общий салон и объявил: "Вадим Николаевич, вас просит к себе в

салон генерал армии". Присутствовавшие в салоне генералы и офицеры с удивлением

уставились на меня. Все, видимо, гадали, что это за гусь такой?
Пройдя в салон генерала, я по уставу доложил ему, что прибыл по его указанию.

Сергей Федорович тепло принял меня, мы обсудили наши проблемы, которые надо было

решать в Мазари-Шарифе, а затем генерал оставил меня в своем салоне до конца полета.

Он предложил мне кофе и намекнул, что можно и кое-чем его подсластить, отмечая при

этом, что сам он из-за болезни этого избегает. Я по скромности и из солидарности

отказался от угощения.

После этого эпизода Ахромеев на ежедневных совещаниях воспринимал

информацию "Каскада" более уверенно. Еще более его доверие к результатам нашего

общего труда возросло после успешно проведенных двух крупномасштабных войсковых

операций. Первая и наиболее впечатляющая операция была организована по информации

нашей команды "Тибет" в Джела-лабаде. Наши разведчики доложили об обнаружении

крупнейшего склада с оружием, боеприпасами и снаряжением в гористой местности,

недалеко от этого города. Здесь проходили основные пути поставки оружия душманам из

Пакистана. Склад был перевалочной базой бандитов, в нем накапливалось поступающее

из-за рубежа снаряжение, а затем распространялось по всей территории Афганистана.
Попытки уничтожить эту базу с воздуха нашей авиацией не дали положительных

результатов. Пещеры были вырыты по всем правилам инженерного искусства, с учетом

возможных бомбардировок.
Получив дополнительную информацию о том, что склад полон самым

современным оружием американского производства, а его охрана ослаблена недостатком

людских резервов, наше командование провело крупную десантную операцию. И

результаты были впечатляющими - горы оружия, всевозможной техники, что могло

нанести нам ощутимый ущерб, были в наших руках.
Каскадеры "Тибета" прислали нам фотографии этих складов и трофеев, а я

переправил эти вещественные доказательства руководству в Москву. Дроздов Ю. И.

поблагодарил наших ребят за успешную работу.
Вторая операция была не менее успешной в военном плане, но трагической для

"Каскада" - мы понесли первую потерю, при выполнении боевого задания геройски погиб

наш товарищ - Анатолий Зотов.
А дело было так. Сразу же по прибытии в Кабул наши разведчики устремились на

поиск нужных источников информации. Агент - источник секретной достоверной


информации - это основное оружие любого разведчика. Можно умело анализировать

прессу, тщательно обрабатывать все публикации, выжимая из них крупицы нужных

сведений для составления общей картины. Можно использовать самую современную

технику - спутники, подслушивающие устройства, радиоперехват и так далее. Но эта

картина не будет полной и всеобъемлющей без информации человека, который находится

в центре интересуемых событий. Это и политика, и экономика, и научные разработки и

военные действия.
В мирное время на эту работу затрачиваются огромные усилия, требуется много

времени и, естественно, необходимо мастерство и умение самого разведчика. В военное

время эта работа проводится в максимально сжатые сроки.
Анатолий Зотов, будучи серьезным, исполнительным и вдумчивым молодым

разведчиком, нашел такого человека, в короткое время провел с ним необходимую работу

и подготовку и превратил его в нужного нам источника информации. Его сведения и

честность сотрудничества тщательно проверялись и перепроверялись, и только после

этого он стал использоваться "Каскадом" по назначению.
На этот раз от источника поступила информация о том, что в небольшом

населенном пункте, где нет мирных жителей, бандитами накоплено большое количество

оружия для создания мощной автономной боевой группы, которая будет активно

действовать в районе Кабула и на прилегающих к нему военных объектах Советской

армии. В определенный день на этой базе должны будут собраться главари банд. Для

выработки и согласования плана боевых действий на встрече будут также и члены

создаваемой группы.
Эта информация была срочно перепроверена и подтверждена. Да, главари

собираются на совет в этом населенном пункте, дата встречи также подтвердилась. Я

срочно доложил Ахромееву полученную информацию, и было принято решение


уничтожить скопление бандитов с оружием.
Операция началась по плану. Анатолий Зотов и его источник погрузились в один

вертолет. Присутствие источника диктовалось необходимостью быть предельно точными

при ударе с воздуха, чтобы не пострадали мирные жители близлежащих кишлаков, а

источник уверял, что хорошо знает местность и точно укажет цель. Зотов занял место

стрелка-радиста, пристроившись у пулемета и рассчитывая при необходимости принять

участие в боевых действиях. На военных вертушках нет свободных мест для пассажиров.

Афганца разместили на коробках с боеприпасами. В сопровождении других вертушек

вертолет Зотова пошел к цели. К ним в ходе операции должны были присоединиться и

наши штурмовики.
Встреча с целью оказалась довольно жаркой. Машина, где находился Зотов и

источник, поднялась над целью выше других вертолетов, чтобы ее не смогли поразить с

земли автоматным огнем. Трассирующими очередями Зотов открыл огонь из пулемета по

дому, на который указал афганец. Все другие вертолеты, находившиеся ниже вертолета

Зотова, увидели светящиеся трассы Зотова, определили цель, и начался бой. С земли им

ответили шквалом огня из всех видов оружия, включая и крупнокалиберные пулеметы.

Дом бандитов загорелся, это было четкое указание цели и для штурмовой авиации.

Отбомбившись, они ушли на свою базу, а вертолеты еще кружили над скоплением

бандитов, отвечая на их огонь.
Зотова и его друга-афганца смущало и тревожило одно обстоятельство - почему нет

взрыва склада боеприпасов. То, что в кишлаке не мирные жители, а вооруженные люди

было ясно, их отметины появились почти на всех вертолетах. Их было много внизу и, судя

по ярости ответного огня, их застали врасплох. Афганец уверял Анатолия, что его

информация точна, здесь находится большой склад оружия, которое будет в самое


ближайшее время пущено в ход против шурави. На складе, кроме стрелкового оружия,

большое количество мин, фугасов. Все это будущая смерть для русских солдат. Анатолий

верил своему другу и понимал, что до конца их задача не выполнена. Но самолеты,

отбомбившись, уже ушли на базу, боезапас вертолетов израсходован. Нужно

возвращаться домой. И они повернули назад. Анатолий и афганец были в подавленном

настроении из-за обидного чувства не выполненного до конца долга.
В Кабуле Зотов, поблагодарив своего друга за работу, высадил его из вертолета, а

сам вновь сел к пулемету. Заверения летчиков в том, что во второй раз они сами без него

легко найдут цель и успешно отбомбятся, не поколебали решения Анатолия. Он стоял на

своем, что только он сможет точно указать место расположения склада, усвоив хорошо

описание источника. Его довод, что он не привык бросать начатое дело на полпути,

подействовал на летчиков. Загрузившись боекомплектом, вертолеты и самолеты вновь

вернулись к цели.
На этот раз вертолет, в котором находился Зотов, не поднимался выше других

машин, а остался в боевом строю. Трассирующие очереди Анатолия полетели точно в

цель, туда же угодили ракеты и бомбы с самолетов и вертолетов. И произошло то, что так

хотел и ждал Анатолий и его афганский помощник - взрыв огромной силы потряс землю,

разметав все вокруг, включая успокоившихся было душманов, которые, видимо, решили,

что шурави отстали от них. Они еще не успели познать силу истинно русского характера -

взялся за дело, доводи все до конца.

Одной из последних очередей крупнокалиберного пулемета вертолет, в котором

находился Анатолий Зотов, был сбит и рухнул в море огня. Так геройски погибли три

отважных сына нашего Отечества, до конца выполнив свой воинский долг - два летчика и


наш разведчик. На следующий день боевые товарищи на вертолетах сели на место гибели

этого вертолета, извлекли из обломков машины тела павших героев и доставили их в

Кабул. В тот же день они - участники боя и этой печальной последней операции прибыли

к нам в расположение отряда "Каскад". Офицеры рассказали нам все как было, особо

отметив выдержку и характер Анатолия. Вместе мы молча выпили по чарке за светлую

память наших павших товарищей.
На следующий день я и несколько офицеров из "Каскада" поехали на кабульский

аэродром, где находился военный морг. Совместными усилиями мы опознали тело

Анатолия (по росту, комплекции, другим приметам), это были самые тяжелые для меня

минуты за все время пребывания в Афганистане. Тело было упаковано при нас в

цинковый ящик, затем в деревянный ящик, а позднее, еще через несколько дней, к

сопровождении нашего офицера этот груз - 200 был отправлен на Родину.
Ценой своей собственной жизни Анатолий Зотов подтвердил достоверность

информации, передаваемой военному руководству Советской армии в Кабуле "Каскадом-

3".
Я доложил Ахромееву о всех обстоятельствах гибели Анатолия Зотова. Генерал,

подумав какое-то время, спросил меня, может ли военное руководство, в частности он,

ходатайствовать перед правительством Советского Союза о награждении погибшего

разведчика боевым советским орденом. Понимая, что это вне моей компетенции, я

ответил Ахромееву, что проконсультируюсь со своим руководством. Тут же я связался с

представителем КГБ СССР в Кабуле генералом Спольненко и попросил его выяснить

мнение Ю. И. Дроздова по затронутому вопросу. Через некоторое время Спольненко

ответил мне, что КГБ сможет сам решить этот вопрос.
После этих военных операций отношение Ахромеева к получаемой от нас

информации полностью изменилось. Теперь на совещаниях наши данные о противнике


рассматривались в первую очередь, по конкретным вопросам тут же принимались нужные

решения.
Я воспользовался возросшим доверием генерала Ахромеева к работе отряда

"Каскад" и обсудил с ним волновавшую меня проблему. Некоторые наши команды в

провинциях были расположены вместе с армейскими частями, у них на вооружении,

кроме стрелкового оружия - наших знаменитых "Калашниковых", были бронемашины -

БТРы с крупнокалиберными пулеметами и автомашины "Нивы". Командиры армейских

подразделений стремились втягивать наши команды в повседневные боевые операции,

ночные патрулирования и другие действия на своих контролируемых территориях. Их

также привлекал и наш автотранспорт. Командиры наших команд, конечно, не уклонялись

от боевых действий, если душманы нападали на расположения воинских частей, всегда

были готовы помочь и в сложных ситуациях, в которые нередко попадали наши военные

друзья. Но если бы мы превратились в обычные подчиненные местным военным

руководителям части, у наших разведчиков-офицеров не было бы времени и сил

заниматься своим основным делом - сбором информации.
Дроздов Ю. в своих инструкциях "Каскаду" постоянно требовал усиления

агентурной работы, улучшения качества добываемой информации, предупреждал против

втягивания команд в повседневные армейские боевые будни.
Доложив Ахромееву оперативную обстановку в ряде провинций страны, я сообщил

ему, что некоторые командиры частей на местах требуют от наших команд более

активной поддержки их военных действий, участия вместе с ними в операциях по

прочесыванию местности, в патрулировании и т. д. Конечно, подчеркнул я, наши офицеры

готовы наряду с солдатами бить бандитов, участвовать и в рукопашном бою, особенно,

если те напали на наши части. Но у них тогда не будет времени на сбор нужной


информации. Ахромеев, не раздумывая, заявил, что он удовлетворен уровнем получаемой

от нас информации, считает это наше занятие наиболее полезным и важным делом в

сложившейся ситуации. В тот же день был отдан приказ по всем нашим воинским частям

на территории Афганистана оказывать всяческое содействие в работе команд "Каскад",

запрещалось использовать их в повседневных военных действиях.
Однажды в городе Гордезе вспыхнул военный мятеж. Взбунтовался армейский

корпус афганской армии. Офицеры корпуса арестовали советских военных советников,

прикомандированных к корпусу, отказались выполнять распоряжения центральной власти

в Кабуле. Они обвиняли Бабрака Кармаля, являвшегося лидером крыла Парчам Народно-

Демократической партии Афганистана в преследовании патриотически настроенных

офицеров - сторонников группировки Хальк.
Кармаль Б. был настроен решительно и жестко. Он распорядился подготовить

бомбовый удар авиацией по расположению! штаба восставшего корпуса. В эту тяжелую

ситуацию вмешался Сергей Федорович Ахромеев, он выразил готовность лично вылететь

в Гордез и навести там порядок без вооруженного вмешательства. Правительство

Афганистана поддержало эту смелую идею нашего генерала армии.
Ахромеев в сопровождении начальника контрразведки нашей 40-й армии генерала

Спивакова и начальника военной контрразведки афганской армии полковника Самади без

оружия и охраны на афганском самолете вылетели в штаб корпуса. По прибытии в

аэропорт Гордеза они были окружены вооруженными бунтовщиками и под конвоем

доставлены к руководству воинской части.
Сергей Федорович в жесткой форме потребовал от командования корпуса

прекратить мятеж, освободить всех советских офицеров и приступить к выполнению

стоящих перед корпусом задач.

Мятежники, после короткого совещания, вступили в тяжелые переговоры. Под


властным нажимом Ахромеева командир корпуса отдал приказ освободить наших

военных советников и лично доложил в Кабул Кармалю, что вновь подчиняется его

указаниям.
Так Сергей Федорович своей волей и убеждением сохранил жизни сотен афганцев

и советских офицеров. Бунт был погашен.
Как-то Ахромеев предупредил меня о том, что он намерен представить меня

маршалу Соколову, он хотел бы, чтобы я лично доложил маршалу о деятельности отряда

"Каскад", о его составе, задачах и проблемах. Конкретный срок такой встречи мне

сообщат дополнительно.
Я доложил Спольненко об этом разговоре с Ахромеевым и попросил его совета.

Представитель КГБ в Кабуле заметил, что маршал Соколов, являясь самым старшим

военным начальником Советского Союза в Афганистане, может беседовать с любым

нашим офицером, он предложил мне хорошо подготовиться к этой встрече.
Все наши команды в провинциях и кабульский центр работали напряженно,

результативно, правда, проявлялось и отличие. У кого-то хорошо шла информационная

работа, было больше источников информации. Кто-то более успешно создавал и работал с

так называемыми "лжебандами". У кого-то лучше получались контакты с местными

властями, с представителями наших политических и военных организаций. Как в Кабуле,

так и в провинциях были организованы советнические группы из представителей

Советского Союза. В них входили партийные работники, представители различных

министерств, по линии которых развивалось наше сотрудничество с Афганистаном,

вместе с военными советниками. Естественно, что уровень подготовки, личные и деловые

качества, стремление работать с максимальной отдачей были у наших многочисленных

советников различными. И работа складывалась по-разному. Несколько слов о

"лжебандитах". Как я уже упоминал выше, мы стремились установить личные контакты с


некоторыми главарями банд душманов, действующих на местах. Эти люди шли на такие

встречи с нами, преследуя различные цели. Но большинство из них, особенно на

начальном этапе, категорически отказывались от контактов с представителями местных

властей. Встречи с шурави для них были необходимы или желательны, так как они

видели, что советские люди несут добро в Афганистан, идет помощь из Советского

Союза, строятся различные объекты, дехкане получают работу на этих объектах. Идя на

контакты с главарями банд, мы главным образом ориентировались на тех лиц, о которых

удавалось собрать какую-то положительную информацию. Например, он выходец из

местных жителей, имеет родственников в районах, контролируемых нашими

совместными силами, не проявляет жестокости к афганским и советским гражданам и т. д.



следующая страница >>