reforef.ru 1 2 ... 14 15


Архим. Киприан Керн

Литургика.

Гимнография и эортология.



Архим. Киприан Керн

Литургика.

Гимнография и эортология.

I. Вводные Понятия.

1. Литургика как Наука.

2. Наука Литургики в ее Историческом Развитии.

II. Отдел Первый: Гимнография.

1. Библейский Песенный Материал.

Псалмы.

Библейские Песни.

2. Церковная Гимнография.

Антифоны.

Ипакои.

Тропарь

Кондак.

Акафист.

Стихира.

Канон.

Седален.

Светилен.

Прокимен.

Аллилуарий.

Причастен.

Полиелей.

Непорочны.

Самоподобен.

Самогласен.

Подобен.

III. История Церковного Песнетворчества и Песнописцев.

3. Первый Период. Подготовительный (I-IV вв.).

4. Второй Период — Расцвет Поэзии (V-VII Вв.).

5. Период Третий — Преобладание Канонов (с VIII Века).

Школа Савваитов.

Школа Студитов.

Школа Итало-Греческая.

Остальные Писатели Греческой Церковной Поэзии.

6. Общие Выводы из Истории Церковной

Гимнографии.

Отдел Второй: Эортология.

1. Постепенное Развитие Праздников.

А. Развитие Суточного Круга.

Б. Развитие Седмичного Круга.

В. Развитие Годичного Круга.

Период I-III Веков.

Период IV-V Веков.

Период VI-VIII Веков.

2. Исторические Документы для Эортологии.

А. Древнейшие Календари и Месяцесловы.

Б. Мартирологи.


В. Праздничные Евангелия и Апостолы (Месяцесловы при них).

Г. Прологи и Синаксари.

3. Историческое Развитие Типика.

А. Первый Период Развития Устава (до Х в.).

Б. Второй Период в Развитии Устава (X век).

В. Третий Период Развития Типика (от начала XI в.)

4. Даты Праздников.


***************************************************************************

I. Вводные Понятия.



1. Литургика как Наука.


Под именем Литургики в богословских школах понимается наука о богослужении в широком смысле слова. Само слово “Литургия” (Λειτουργία) у древних эллинов означало “общее дело,” служение, совершаемое для народа или средствами ши­роких слоев народа. Греки знали в своем быту разные типы таких “литургий.” Так, например, они называли γυμνασταρχα, устройство гимнастических упражнений и это считалось у них “литургией,” под именем χορηγία они понимали устройство торжественных процессий, “ликостояний,” что также входило в понятие “литургии”; устройство народных, общественных уго­щений, έστίασις, также было для древнего эллина “литургией.”

Христианство приняло этот греческий термин для обозна­чения своего общественного богослужения вообще или евха­ристического богослужения в особенности. Отсюда и “литургика” является наукой о богослужении вообще; прилагательное “литургический” означает нечто относящееся к богослужению вообще, а не только к одной Евхаристии.

Как таковая, это наука охватывает целый ряд областей церковно-богослужебного быта и обихода и распадается поэтому на несколько отделов. Вообще же к науке Литургики может быть три подхода, в зависимости от которых она приобретает тот или иной характер Эти подходы можно назвать:
1. историко-археологический,

2. ритуалистический или уставной,

3. богословский.

Историко-археологический подход к науке старается осве­тить главным образом постепенное развитие и изменение бо­гослужебных чинов, песнопений, облачений, церковной утва­ри и т. п. Этот подход интересуется возникновением и разви­тием тех или иных стилей храмоздательства, иконописания и т. д. Часто в богословских школах из науки Литургики выде­ляется особая наука Церковной археологии и истории христи­анского искусства.


Второй подход, ритуалистический или уставной, занят глав­ным образом изучением системы православного богослуже­ния в рамках ныне действующего церковного устава или Ти­пикона и теми правилами и обычаями, которыми необходимо руководствоваться для правильного и уставного отправления богослужения. История самого Устава, его типы, их возник­новение и изменение в данном случае отступают на второй план, уступая место ныне утвердившемуся Типикону. В семи­нариях и Академиях часто из Литургики выделяют особую науку под названием “Устава,” которая и занимается изучением указанных правил богослужения.

Третий, наконец, подход богословский, смотрит на науку богослужения не только как на предмет исторического или археологического изучения и не только как на правила для отправления богослужения по духу и букве церковного Типи­кона. но главным образом как богословскую дисциплину, как на источник боговедения и вспомогательное средство для по­строения богословской системы Православия. Об этом будет сказано несколько ниже более подробно, после того как мы укажем на цели богослужения.

К богослужению можно отнестись как к выражению наших религиозных переживаний, нашей веры в Бога. нашей набож­ности. Это называют в нашей науке целью латреутической. от греческого слова λατρεύειν. т.е. служение, поклонение

Богослужение, кроме того, может иметь и цель сакрамен­тальную, то есть являться приобщением к искупительному подвигу Господа Христа и быть проводником благодати в мир и к отдельным людям.

На третьем месте, наконец, богослужение имеет и харак­тер дидактический, поучительный. Наш богословский обиход, содержа огромное богатство песнопений, переплетенных с чтениями из Ветхого и Нового Заветов, с поучениями из святых отцов, аскетических сборников и житийной литературы, явля­ется источником богопознания и углубления в истины право­славного богословия. Раскрытие этой назидательной стороны богослужения, совпадающее с третьим из указанных подходов к нашей науке, есть мощное оружие и вспомогательное сред­ство для православного ученого и для ищущего богословского назидания. Литургика в таком случае становится для нас уже не только “обрядословием,” как ее некогда называли в шко­лах, но самостоятельной дисциплиной Литургического Бого­словия, имеющей полное и неоспоримое право на существова­ние наряду с прочими богословскими науками систематиче­скими и историческими. В этом случае Литургика стоит в теснейшей связи с Патристикой.


Патристика, история христианской догмы, занимаясь изу­чением развития христианской богословской мысли у разных писателей и учителей Церкви и в разные времена, не должна быть обособляема от литургического богословия. Изучение бо­гослужебных песнопений, их возникновения, развития и со­держания дополняет изучение богословских творений святых отцов Церкви.

Как пример, можно привести св. Иоанна Дамаскина. Если патристика знает его как автора “Точного изложения Право­славной веры” и “Слова против иконоборцев,” то для литурги-ста он является автором если не всего Октоиха, то значитель­ной его части, автором ряда канонов на большие праздники и иных богослужебных песнопений. Раскрытие содержания этих его творений обогащает наше богословское ведение и дает нам материал для истории и системы православного богословия.

Если опять-таки обратиться к песнопениям Октоиха, особ­ливо к Догматикам, то есть богородничным песнопениям, по­ющимся на “и ныне” на “Господи воззвах” воскресных дней или к Анатолиевым стихирам тех дней, то в них мы найдем богатейшие мысли о догмате воплощения Сына Божия, искуп­ления, Приснодевства и т. п. Это может послужить прекрас­ным материалом для изучения тринитарных, христологических и мариологических споров; в этих гимнах Церковь устами сво­их учителей, писателей и вдохновенных поэтов излагает свое учение по этим догматическим вопросам, так же как она это делает в писаниях отцов, богословских трактатах или симво­лических вероопределениях.

Степенные антифоны недельных служб дают нам также богатый материал для учения о Святом Духе. В Постной Триоде мы находим очень важные песнопения, говорящие о зарожде­нии греха в нас, о борьбе с ним, о посте, молитве и др. аскети­ческих упражнениях. Требник, эта нераскрытая еще книга на­шего богослужебного и богословного богатства, может много­му научить богослова в вопросах антропологии, демонологии, космологии и под.

В древней Византии и Москве, когда еще не существовало систематических богословских школ (семинарий и академий), общество, тем не менее, было весьма образовано в смысле богословском, так как получало это свое образование в церк­ви, где с церковного клироса оно слушало песнопения, поучи­тельные чтения из святых отцов и аскетических писателей и таким образом получало свое богословское назидание. Более поздняя, систематическая и схоластическая школа вытеснила это, привив науке западный, более рационалистический, и, главное, схоластический характер. При сокращении богослу­жения, упразднении поучительных, так наз. “уставных чте­ний,” а, главное, при безвкусном и безграмотном совершении богослужения, оно потеряло для общества свой назидатель­ный характер и постепенно в его сознании стало только “об­рядами,” то есть бессодержательными внешними действиями. Самое же прискорбное, это то, что богослужению перестали придавать характер назидательный, дидактический. Оно со­хранило в глазах большинство людей только свой латреутиче-ский и сакраментальный характер.


Надо помнить и крепко себе усвоить, что богослужение, в самом широком смысле этого слова, то есть песнопения, чте­ния из Писания и поучительных отеческих книг, неисчерпае­мое богатство нашей иконописи и символических действий при таинствах, повседневных службах и вообще при богослу­жении, равно как и народно-бытовая мудрость в обычаях, свя­занных с отдельными праздниками и чинопоследованиями, — все это есть источник нашего богословного назидания и боговедения. Нельзя ограничивать изучение святоотеческих тво­рений одними только богословскими трактатами в прозе; надо обратиться и к церковной поэзии, иконописи, символике и вообще к богослужению.

Из сказанного ясно, что под литургическим богословием следует понимать систематизацию богословских идей, заклю­чающихся в нашем богослужении, в наших церковных песно­пениях, иконографических композициях, последовании празд­ников, таинств и вообще во всем церковно-служебном обихо­де. Оно должно быть изучаемо в исторической перспективе, при обращении внимания на постоянное развитие и измене­ние тех или иных чинов или праздников, при сравнении их с богослужебными обычаями других инославных христианских обществ: римо-католиков, армян, коптов, несториан и пр. Са­мо собою разумеется, что это изучение не может быть оторва­но от органической связи внутреннего содержания нашего бо­гослужения с уставными потребностями и всеми требования­ми нашего Типикона, памятуя опять-таки, что последний есть сам по себе продукт сложного исторического процесса и вы­работался в своем теперешнем облике и составе только после упорной борьбы разных монастырских церковных уставов. Ти­пикон поэтому не может и не должен быть рассматриваем, как боговдохновенная книга и неизменная регула нашего бо­гослужения; но без знания устава самое изучение богослуже­ния никогда не будет полным и не сможет отвечать требова­ниям церковности.

В середине прошлого, столетия знаменитый ректор Мос­ковской Духовной Академии, прот. А. В. Горский, призывал к глубокому изучению “православного богослужения, которое представляет цвет и плод древа жизни Церкви Христовой.” Литургика посему не есть только практически-прикладная наука о церковном обряде, а самостоятельная богословская дисцип­лина.



2. Наука Литургики в ее Историческом Развитии.


В своем прошлом Литургика насчитывает ряд славных дея­телей, потрудившихся для изучения нашего богослужения. Как систематическая наука, она все еще продолжает, особливо у нас, православных, оставаться сравнительно молодой и мало­ разработанной. Обращаясь к ее истории, надо начать обзор с произведений святоотеческой древности, хотя и не являющихся научными исследованиями и лишенных систематичности, но все же служащих важным вкладом в литургическую библио­графию. Перечисляем главнейшие:


  1. Мистагогические катехизические поучения св. Кирилла Иерусалимского (+386), толкующие внутренний смысл и сим­волику таинств крещения, миропомазания и евхаристии.

  2. “О церковной иерархии,” произведение так наз. псевдо-Дионисия Ареопагита (нач. V века), повествующее о литур­гии, некоторых таинствах, о пострижении в иночество и пр.

  3. “О предании божественной литургии” св. патриарха Кон­стантинопольского Прокла (+447).

  4. “Мистагогия” (Тайноводство) св. Максима Исповедни­ка (+ 662), объясняющее символику храма и литургии.

  5. “О таинствах” св. Амвросия Миланского (+ 397).

  6. Так наз. “Паломничество” Этерии (Сильвии Аквитанки) к святым местам — памятник, найденный Гамурини в 1888 г. и подробно рассказывающий о богослужебных обычаях Иеру­салимской Церкви, особливо в дни Страстной и Пасхальной недель. Это — документ исключительной исторической цен­ности.

  7. “Таинственное созерцание” или толкование Божест­венной литургии, принадлежащее патриарху Константинополь­скому Герману (+740).

  8. “Толкование Божественной литургии” архиеп. Солунского Николая Кавасилы (+1371).

  9. “О храме Божием и Божественной литургии” и “О свя­щенных последованиях” Симеона архиеп. Солунского (+ 1429).

Эти три автора дали нам весьма важный материал для ис­тории православного богослужения и символики. Их произве­дения не потеряли силу и до сего дня. Толкование Николая Кавасилы привлекло к себе внимание и римо-католиков, кото­рые недавно перевели его на французский язык и издали с соответствующими научными комментариями.


Переходя к более современным и систематическим иссле­дованиям по литургике, мы принуждены по соображениям вре­мени оставить, к сожалению, в стороне всю богатейшую за­падную, преимущественно католическую, литературу, которая, имея во главе своей таких колоссов, как Аляций и Гоар, дала нам в наше время в лице Дюшена, Каброля, Леклерка, Салавиля, Батиффоля и бесчисленного ряда других подвижников науки целый океан литературы. Среди греческих ученых надо упомянуть следующих:
1. Иоанн Нафанаил (XVII в.), составивший толкова­ние литургии, послужившее потом основанием для нашей рус­ской “Скрижали,” изданной при патриархе Никоне.

2. Николай Вулгарис (XVII в.), написавший толкова­ние на литургию в виде вопросов и ответов, произведение под сильным влиянием латинства.

3. Панайот Рамботмс, проф. богословия в Афинах, дав­ший один из первых систематических курсов литургики с за­метным археологическим характером изложения. Эта книга появилась в 1869 г.

4. Месолора, проф. богословия в Афинах, напечатал в 1895 г. учебник литургики, признанный Св. Синодом Элладской церкви, как учебное руководство и представляющий уже более современное научное исследование.
В русской богословской науке обработка литургики нача­лась очень поздно. Долгое время эта наука считалась пастыр­ски-прикладной дисциплиной, ограничивалась более ритуалистической стороной и, по выражению проф. Лебедева, была “самой заброшенной наукой, самой несчастной падчерицей.” Было в течение XVIII и XIX вв. написано много книг по вопро­сам богослужения, но все это носило характер или благочес­тивых рассуждений о литургики или праздниках, или было отдельными робкими попытками сделать что-то в области цер­ковной археологии. Упомянем главное.

Но если мы бедны еще до сих пор систематическими кур­сами, то в области больших исследований по литургике мы богаты.

Московская Духовная Академия сделала в этом отноше­нии некий почин. Ученик проф. Катанского, проф. И. Д. Мансветов явился, по слову историка русской богословской нау­ки проф. Глубоковского, “принципиальным реформистом литургики и стал фактическим основоположником ее научного бытия.” Он начал с изучения источников и систематиче­ской их обработки. Его наследник проф. Голубцов дал ряд ценных работ по истории нашего богослужения. Параллельно проф. Красносельцев в Казанской Академии и Новороссий­ском Университете занялся изучением исторических доку­ментов по литургике, не ограничиваясь исследованиями од­них наших отечественных книгохранилищ, но занявшись и литературным богатством иностранных библиотек. Но осо­бенно прославился в этой области проф. Киевской Акаде­мии А. А. Дмитриевский, справедливо стяжавший славу “Рус­ского Гоара.” Его магистерская диссертация о богослуже­нии русской церкви в XVI в. и затем колоссальный памятник, его докторская работа “Описание литургических рукописей православного Востока” в двух томах (т. I: Евхологии и т. II: Типики) до сих пор еще не превзойдены и являются цен­нейшими работами. Кроме этих двух работ, ему принадле­жит ряд исследований по истории богослужения, по его срав­нительному изучению и вообще по восточным церковным делам. Он создал целую школу. За ним стали изучать наше богослужение критически и фундаментально, а главное по первоисточникам. Работы проф. Лисицына по истории сла­вяно-русского типикона, прот. Кекелидзе по грузинским ли­тургическим памятникам, Карабинова по истории Постной Триоди и Евхаристической молитвы до сих пор считаются лучшими трудами в этих областях.


Но совершенно исключительное место в истории нашей науки о богослужении занял проф. Киевской Духовной Академии М. Н. Скабалланович. В сущности, и не специа­лист по своей кафедре, он стал таковым по своему исклю­чительному вдохновению и любви к литургике. Ему русская школа, да в сущности и весь православный мир, обязан такими сокровищами в этой области, каких не было у нас ни­когда. Но если он — первый в известных методах, в точках зрения, то за ним несомненно создастся школа и его на­правление будет еще долгое время руководящим. Он оста­вил после себя два капитальных труда: докторскую диссер­тацию “Толковый Типикон,” в трех выпусках, и свои знаме­нитые “Праздники.” Первый из этих трудов есть история нашего Типикона, не столько в его целом (в этом работы Мансветова и Лисицына сказали почти все), сколько в отношении к каждой части нашего богослужебного обихо­да. Каждый возглас с Всенощной или иных служб, каждая ектенья, каждый жест священнослужителей, прокимны, аллилуарии, степенны, причастны и т. д. и т. п. — все это разобрано с точки зрения их возникновения и постепенного исторического развития. От времен седой древности апо­стольской и до последних веков все это получило исчерпы­вающее историко-критическое освещение.

Но особой жемчужиной литургической науки надо при­знать его “Праздники,” издававшиеся как бесплатное при­ложение к журналу “Проповеднический Листок.” Вышло до войны только 6 или 7 из всей задуманной серии. Каждый праздник вылился в отдельный выпуск. Вероятно на Западе за каждый из таких томиков дали бы автору степень докто­ра богословских наук. Это опыт изучения наших великих праздников с точки зрения историко-археологической, уставно-ритуалистической и, главное, богословской. План этих очерков приблизительно такой: библейский факт, легший в основание данного праздника, географические и археологи­ческие подробности, богословское значение события, свод­ка святоотеческих мыслей по этому поводу, постепенное историческое развитие праздника. Затем весь богослужеб­ный материал, начиная с первой стихиры на “Господи воззвах” на малой вечерне и кончая причастным стихом на литургии, дан автором в славянском тексте, русском пере­воде и соответствующих подстрочных примечаниях фило­логического и археологического содержания. Даны устав­ные примечания относительно разных подобнов, Марковых глав и т. п. Тут же историко-музыкальный разбор гласов данного праздника. Всему этому придан еще и сравнительный обзор данного богослужебного праздничного материа­ла у римо-католиков, коптов, армян, несториан и т. д. Воо­руженный таким богатым анализом праздника и ученый, и проповедник, и простой мирянин могут осознать и вполне почувствовать все величие и богатство нашего литургиче­ского сокровища. К сожалению, война и революция не дали автору издать все свое исследование, и сам он погиб в годы русского лихолетья.


Надо заметить, что работа Скабаллановича была в зна­чительной степени вдохновлена трудами другого, но уже западного подвижника в этой области, бенедиктинского ли-тургиста Дом Проспера Геранже, восстановителя и первого после этого аббата знаменитого бенедиктинского монасты­ря Солем во Франции. Он известен, как автор многотомно­го исследования по эортологии (“L’année Liturgique”), в котором все периоды римо-католического церковного года:

Адвент, Святки, Пост, Страстная, Светлая седмица и т. д. получили свое разностороннее объяснение и освещение. И богословская, и историко-археологическая сторона разо­браны у Геранже, и латинский материал сопоставлен к это­му же и с некоторыми наиболее примечательными в бого­словском отношении стихирами и канонами греческого бо­гослужебного обихода. Благодаря этому весь церковный год, со всем его гимнографическим богатством сделался не только достоянием одних священников и певцов, но стал интерес­ным для всех, — и для ученого богослова, и для простого мирянина.

Упомянув о трудах Дом Геранже, нельзя обойти молчани­ем и руды другого католического ученого, связанного тоже с Солемским аббатством, а именно кардинала Питры. Этот не­утомимый исследователь неизданных сокровищ богословской мудрости, канонического права, литургики и гимнографии, для нас важен в особенности потому, что ему мы обязаны одним очень ценным открытием в области православного богослуже­ния. Он открыл существование православной гимнографии. как именно поэтического богатства; до него ученые не знали о существовании церковной поэзии и ее законов. Питра открыл в Санкт-Петербурге греческую рукопись, в которой были из­ложены правила нашего церковного стихосложения. Нужен был католик, чтобы из русского книгохранилища был извле­чен и миру явлен памятник православного богослужения и гимнографии.

Много работает здесь за границей в этой области и уче­ный греческий митрополит Софроний Евстратиадис, автор ме­жду прочим, ценной симфонии „Богоматерь в православной гимнографии.”



следующая страница >>