reforef.ru 1 ... 8 9 10 11 12

ТЕЛЕЗРИТЕЛИ -

КТО


ВЫ?
Игралища таинственной игры,

Металися смущенные народы…

А. Пушкин
Влюбленные — против любимых
— Объясните мне еще одну вещь: как вы в этой игре вышли на ключевую диспозицию — команда «знатоков» и команда телезрителей? Как создавался клуб «знатоков», известно. А как создавалась коман­да телезрителей?

— Меня всегда раздражало,— говорит Владимир Ворошилов,— что телезритель ведет себя как сторон­ний наблюдатель. Сидит у экрана, смотрит в это око­шечко, а там, в окошке, кто-то с кем-то борется, кто-то кого-то целует или ругает... И вдруг я подумал: а поче­му, собственно, действие нашей игры, ее сюжет долж­ны развиваться только внутри кадра? Разве нельзя создать конфликт между теми, кто сидит у телевизора, и теми, кто действует «внутри картинки»? Всем каза­лось, что нельзя. Помню, как мы пришли на факультет журналистики, где собрались старые «кавээнщики», и стали им излагать нашу идею. Они высмеяли нас!

— Вы хотели с ними посоветоваться?

— Пытались вместе поразмышлять. Закидывали удочку. Нам же сказали, что наша идея — закончен­ная глупость, бред, абракадабра: никогда человек, сидящий у экрана, не сможет вступить в какое-то взаимодействие с теми, кто находится в кадре. Это, мол, за пределами телевизионного искусства.

— Такое мнение «кавээнщиков» понятно: ведь они тем именно и отличались всегда от вас, что играли только между собой.

— Я это тоже понимал. Но когда мы пошли к пси­хологам, изучавшим телеаудиторию, то и они в один голос заявили, что это вещь совершенно невозмож­ная, потому что таким образом разрушается сама структура телекоммуникации.

— А как вы ставили вопрос?

— Спрашивали, могут ли люди, сидящие дома пе­ред экраном, участвовать в конфликте, который про­исходит на экране. И получали буквально от всех ответ: не могут! Все считали, что у нас нет никаких шансов на успех. И предлагали: пусть будут, как и в «КВН», две команды «знатоков». А телезрители пусть смотрят, кто победит.


— Но вы все-таки решили попробовать?

— Я же вам говорил, что я игрок!

...Команда телезрителей. Она рождалась в про­цессе игры, путем самого естественного отбора. Как это было?

Первые годы передача задыхалась под напором «простодушных» вопросов, среди которых почти не­возможно было выловить что-либо по-настоящему серьезное и остроумное. Достаточно вспомнить игро­вые эпизоды 1976—1978 годов, приведенные в кни­ге,— качество вопросов определяло и качество игры.

Но время шло. Передача «Что? Где? Когда?» об­ретала популярность. И чем больше приходило пи­сем, тем сильнее и многообразнее становился состав команды телезрителей. Уже к началу восьмидесятых у клуба «знатоков» объявились сильные соперники. Игра стала более захватывающей.

В 1983 году авторы лучших писем собрались в Останкине, чтобы обсудить, какими должны быть критерии вопросов для «знатоков». Тогда же было решено, что за самые удачные вопросы будут назна­чаться солидные призы.

Так с каждым годом в команду телезрителей вли­вались свежие силы. Одни соперники «знатоков» уступали место другим, и сотни вопросов, пришедших со всех концов страны, как бы вели между собой перекличку. Каждая игра становилась своего рода парадом оригинальных задач, и скрытые в вопросах искры человеческого знания заряжали игру энерги­ей. Теперь уже было ясно, что телезрители не просто участвуют в передаче «Что? Где? Когда?», но являют­ся полноправными ее создателями.

И, отдавая им должное, а, заодно, стремясь сде­лать команду телезрителей как можно более зримой, Ворошилов вывел на экран сотни людей — авторов вопросов. Сначала мы видели этих людей только на фотографиях и в видеороликах. А с 1984 года на финальных поединках соперничающие стороны нача­ли встречаться «живьем». Это превратилось в тради­цию. В финале 1986 года обе команды окончательно уравнялись в правах: отныне авторы лучших вопро­сов тоже стали, подобно «знатокам», награждаться Хрустальной Совой.

В творческой группе передачи «Что? Где? Когда?» ведется специальная книга. Редактор Валентина Ан­дреева заносит в нее тех участников команды теле­зрителей, кто из года в год дает интеллектуальную пищу игре. Есть среди них люди, для которых эта игра стала не просто увлекательным занятием, но важней­шей частью духовной жизни.

В списке я, конечно, нашел и семью Глушичей, памятную мне не только своими вопросами (дважды они выходили в эфир), но и участием в первой очной встрече команд «знатоков» и телезрителей. Да и как было их не запомнить! В этой «святой троице» (как окрестили их «знатоки») между бабушкой, матерью и внучкой царили такое замечательное согласие и та­кая любовь друг к другу, что камера Александра Фукса то и дело брала их в кадр.

Родом из маленького донбасского городка Селидово, все три по отчеству Александровны, все по профессии педагоги и воспитатели, они, как я узнал из переписки с ними, буквально влюблены в создан­ную Ворошиловым игру.

«...Когда появилась передача «Что? Где? Когда?», мы сразу поняли, как много она может нам дать. И не ошиблись! Ведь игра идет по обе стороны экрана. Живем каждым вопросом, думаем, вспоминаем, жад­но прислушиваемся к мнению друг друга и пережива­ем за «знатоков».

У каждого телезрителя есть, наверное, свои любим­цы и свои привязанности, каждый, вероятно, находит в этих чудо-игроках что-то близкое либо то, что хотелось бы увидеть в себе. Наша семья всегда выделяла Андрюшу Каморина и Никиту Шангина. Стыдно ска­зать — болели за них до слез. Нравилось, с какой лихостью и удальством Андрей кидался в бой с трудней­шими вопросами, его умение бороться до конца и до­стойно проигрывать. А какой умница Никита! У него нет Андрюшиной лихости, зато какая внутренняя культура...

Обаятельнейшая, очаровательная Наталия Стеценко, милая и чуткая Валентина Андреева, оператор-постановщик Саша Фукс, фотограф Гоша Казаринов... Жаль, что, посмотрев игру, многие телезрители не интересуются титрами, в которых проходят фамилии людей, создающих для нас эту передачу. Мы думаем, было бы очень хорошо, если бы телезрителей знако­мили не только со «знатоками». Тогда бы мы не услышали вопрос, который однажды задал учитель из нашей школы: «А что это за зловещий голос у веду­щего?» А другие телезрители не обвиняли бы Воро­шилова в необъективности.


Мы имели счастье дважды видеть эту игру во­очию, присутствовали на собрании клуба «знатоков» и можем любого заверить, что игра идет честная. Строг Ворошилов, но справедлив. И ведь мало кто знает, что на передачах не бывает подделок: если нужен к вопросу фотоаппарат старейшего образца, то ищут именно такой, нужен камень определенных свойств — находят именно такой камень... Например, для нашего вопроса, с которым мы приехали на первый финал, чаша бралась из музея. Жаль, что вопрос не вышел,— стрелка волчка, как заколдованная, про­ходила мимо.

Кстати, о своих вопросах...».

Дойдя в письме Валентины, Надежды и Анжелики Глушич до этого места, я вспомнил, как интересовал­ся у Наталии Стеценко:

— Люди, на мой взгляд, делятся на две категории: одни любят задавать вопросы, другие — на них от­вечать. Что труднее?

— Мы считаем,— отвечала Стеценко,— что зада­вать вопросы труднее. Здесь больше поиска неиз­веданных путей. Когда человек создает вопрос, он вводит в действие гораздо больший объем творчества и знаний, а также закладывает ответ. Но все, как правило, болеют за «знатоков». А справедливо ли это? Так давайте же поболеем за телезрителей, кото­рые присылают интересные вопросы. За минуту такой вопрос никак не придумать!

«...Мы вам расскажем, как появился вопрос о се­мействе тыквенных, с которым мы вышли в финал 1985 года.

Когда сынишке Анжелики было четыре года, он вырвал в нашем огороде и принес домой тыкву. Она была очень красивая и очень похожа на дыню, которую малыш ел прошлым летом. Он попросил разрезать тыкву, желая ее попробовать. Мы начали ему объяснять, чем эти овощи отличаются друг от друга, и тут поняли, что и сами знаем совсем немного. Достали книгу Надеждиной «Про матушку тыкву», в которой описано все семейство тыквенных. Но и этого нам показалось мало. В городской библио­теке перерыли кучу литературы и месяца через два имели обилие информации. Тогда и решили присту­пить к созданию вопроса, а это и есть самое трудное. Очень трудно выбрать, что взять за основу. Вопрос должен быть ясным и лаконичным, чтобы не нужно было ведущему полчаса объяснять «знатокам» его суть. Но сложности нас не смутили, потому что нам гораздо интереснее сам процесс создания вопроса, чем даже его дальнейшая судьба.


Можете посмеяться над нами, но мы готовили свою загадку целый год! На каждом шагу вставали проблемы. Например, как дать «знатокам» хоть са­мую маленькую зацепочку. В общем, решили, что зацепка будет в словах «мать-героиня из сказок Ш. Перро и Д. Родари». Мы, конечно, были уверены, что наша загадка проиграет, но так как не любим задавать вопросы «на засыпку», то уже заранее не жалели об этом. А вопрос неожиданно выиграл! Прав­да, тут в команде «знатоков» проявилось то, чего больше всего надо опасаться: версия Орлова — «кош­ка»— не подверглась со стороны остальных никако­му сомнению! Любимец нашего участкового доктора Ящука Саша Бялко после игры сказал, что вопрос о тыкве был «на засыпку», а он ведь очень простой. Нужно было только вспомнить детство, а в нем фруктово-огородных героев Джанни Родари».

В письмах Глушичей меня поразило их совершен­ное бескорыстие. Казалось, они даже жалели о том, что сумели выиграть, тем самым как бы обидев люби­мый клуб.

— Такое отношение к нашему клубу, в общем-то, характерно для телезрителей,— объясняла мне Стеценко.— Но любовь семейства Глушичей к «знатокам» носит прямо-таки материнский характер. Однако мы не забываем, что все равно эти женщины для нас, прежде всего, игроки, соперники клубной команды. Да, они желали победы клубу, но, уверяю вас, были безмерно рады, что выиграли. И этот выигрыш, меж­ду прочим, только сблизил их со «знатоками».

«...Мы еще не писали вам, каковы наши впечатле­ния от поездок в Москву, от общения с ребятами. На вокзале нас встречал Сережа Ильин, первый из «знатоков», кого мы увидели наяву. Он отвез нас в гости­ницу, удобно устроил. Затем нас провезли по Москве, рассказали о многих памятниках. На следующий день пригласили на собрание клуба. Атмосфера удиви­тельная! Ворошилов ставит свои предложения на об­суждение, идут встречные предложения, возникают споры. Кажется, что собралась одна большая друж­ная семья... А после собрания всех телезрителей, прибывших на финал, позвал к себе в гости Никита Шангин. Какой же это был чудесный вечер! Мы уви­дели, как отдыхают ребята. Кроме нас и «знатоков» приехали певцы с гитарами — пели студенческие и народные песни. Обстановка была такая, что мы чувствовали себя как дома и даже играли в студен­ческие игры...


Но самые сильные впечатления остались от уча­стия в передаче. Здесь мы впервые почувствовали себя настоящими игроками: сами задавали свой воп­рос и наблюдали, как идет процесс обсуждения. И волновались за «знатоков» так, что даже забывали, кто у кого в гостях находится: мы у них или они у нас. Да, это был праздник!

Еще несколько дней после игры, и в поезде, и до­ма, как наяву, слышали голос Ворошилова, видели перед собой «знатоков», героев музыкальных пауз Людмилу Гурченко, Николая Караченцова, Костю Райкина, Игоря Скляра... По приезде в Селидово нас пригласили в городской клуб, и мы смогли рассказать людям обо всем, что видели и слышали. Кажется, мы сильно разочаровали «Фом неверующих», которые считают, что игра «Что? Где? Когда?» идет со множе­ством репетиций и уже потом, «чистая» и «причесан­ная», выходит на телеэкран. Можем и вас заверить, что это настоящая импровизация и никто не знает, что произойдет даже через минуту.

Сейчас готовим еще два новых вопроса. Тот, что выйдет интереснее, отправим в клуб. Хотите, при­шлем и вам? Поиграйте с нами. Только, если угадаете ответ, не сообщайте «знатокам». Договорились?..»

—Скажите, а у «знатоков» возникает желание увидеть «живьем» своих соперников? — спрашивал я у Наталии Стеценко.

— Не думаю, чтобы наши игроки придавали слиш­ком уж большое значение личному присутствию этих людей,— отвечала она.— Ведь вопросы говорят сами за себя. Но появление в передаче представителей команды телезрителей все-таки важно. Оно дает воз­можность и нам, создателям передачи, и «знатокам» лучше представить себе тех, с кем и для кого мы играем. В результате этих встреч между членами клуба и авторами вопросов сложились очень теплые отношения. Была даже идея приглашать самых ак­тивных телезрителей на каждую игру. Однако, пораз­мыслив, мы от этой идеи отказались: дружба—друж­бой, но соперники должны оставаться соперниками. Впрочем, многие авторы вопросов и не хотят появ­ляться на экране — предпочитают сохранять дистан­цию. Возможно, они правы. Еще не известно, что увлекательнее: быть весь вечер на глазах у телезри­телей или сидеть дома у телевизора, где тебе ничто не мешает переживать за судьбу своего вопроса.


— На днях мне пришло письмо из Алма-Аты от Татьяны Яковлевой,— сообщил я.— Вы ее помните?

— Ну как же! — живо откликнулась Стеценко.— Инженер-сейсмолог, недавно была у нас на финале. И, помнится, привезла замечательный вопрос...

...Вопрос, и вправду, был замечательный. Татьяна Яковлева цитировала стихи Баратынского:
«Я не люблю хвастливые обеды,

Где сто обжор, не ведая беседы,

Жуют и спят. К чему такой содом?

Хотите ли, чтоб ум, воображенье

Привел обед в счастливое броженье?..

Старайтеся, чтоб гости за столом,

Не менее харит своим числом,

Числа камен у вас не превышали».
И дальше Яковлева спрашивала: сколько гостей должно быть за столом?

— «Знатоки» нашли ответ,— продолжала Стецен­ко,— а я, признаюсь, очень хотела, чтобы Таня выиграла.

— Она и выиграла! — сказал я.

— Как так? — удивилась Стеценко. Я дал ей прочесть письмо.

«...Мне 27 лет, больше половины из которых я про­вела в больнице. Всегда была ограничена в движе­нии, зато много читала и размышляла о жизни, о людях. Мне все было интересно. Так сложились мои убеждения, что человек должен быть порядочным, добрым и справедливым. Во многом я следую биб­лейским заповедям и искренне считаю, что, если бы Библия была у каждого первой книгой, люди были бы чище и богаче духовно, чем мы, увы, есть.

Вы спрашиваете, что значит «победить себя». От­вечу вам на примере игры «Что? Где? Когда?». В этой игре есть две стороны, и если побеждает одна, то недовольна другая. Я задумалась над тем, что с нами происходит, когда мы побеждаем или проигрываем. И пришла к выводу, что не всегда в миг победы в нас берут верх хорошие чувства, равно как и в миг пора­жения. Я хотела проиграть! Об этом я сказала перед финальной игрой Валентине Андреевой. Правда, не успела все объяснить... Я хотела проиграть, не опу­стившись при этом до унижения и зависти, а, напро­тив, подняться до ощущения радости за успех против­ной стороны. Я стремлюсь к внутреннему совершенст­ву, к абсолютной человеческой мудрости. Думаю, что именно в этом главный смысл нашей жизни. Нужно отбрасывать от себя все, что вредно и противно лю­дям, оставляя то, к чему подспудно тянется каж­дый, — доброе, светлое, милосердное...


Я уезжала из Москвы с чувством глубокой благо­дарности организаторам передачи за то, что меня вызвали на игру, за дружескую и творческую атмо­сферу, за сердечность встречи и, наверное, еще за то, что я, инвалид, все эти дни чувствовала себя совер­шенно на равных со всеми. Конечно, посылая мне вызов, никто не знал о моих физических недостатках. Да и сама я долго не решалась ехать. Мои родные и друзья — все были против этой поездки, считая, что я не справлюсь. И дело не только в физических трудностях, просто в новом обществе я всегда чув­ствую себя стесненно, как бы не в своей тарелке. Такой я была и в школе, и в институте, и на работе. Но тут я поняла, что должна переломить себя, и ска­зала себе: «Если мне недоступно то, что доступно другим, мне незачем жить!» Я поехала — и отныне чувствую, что живу...».

— Что ж, я очень рада за Таню,— задумчиво ска­зала Наталия Стеценко.— У нее сильный и цельный характер, но проявить его в нашей жизни не так-то просто. А проявить хочется! И вот — игра помогла.

Я давно заметила эту особенность финальных встреч: они раскрывают людей, которых мы приглашаем. По­мните того благородного телезрителя, который, побе­див «знатоков», тут же подарил им из своего приза несколько прекрасных пластинок?..

Однако в тот раз не обошлось и без казусов,— в свою очередь напомнил я.— Как вам, например, понравилась дама, которая, когда «знатоки» ответили на ее вопрос, тут же начала всех подозревать и вы­водить на чистую воду?

— Мне кажется,— возразила Стеценко,— у нас нет достаточных оснований ее осуждать. Вы учтите, ведь тут игровой азарт! Она отчего возмутилась? Ре­шила, что из зала подсказывали. Если я с вами играю в карты и мне кажется, что вы не так себя ведете... Нет, мне симпатичны оба — и тот, что поделился при­зом, и та, что «выводила на чистую воду». Они оба создавали неповторимые игровые ситуации. И просто замечательно, что у каждого игрока свой характер.

— С этим трудно не согласиться. Но все же мне больше по душе те, кто не сожалеет о своем проиг­рыше или даже откровенно желает победы всеобщим любимцам — «знатокам». Такие, как Глушичи, Таня Яковлева, и многие другие.

— А вы поговорите с Дмитрием Карповичем Пересадой,— посоветовала Стеценко.— Как бы он ни лю­бил «знатоков», а считает так: «Я хочу, чтобы игру выиграли «знатоки», но в моем вопросе победу одер­жал бы я сам!»

— А может, это просто тщеславие? Если «знато­ки» выигрывают, не ответив лишь на мой вопрос, выходит, я всех победил, я и есть настоящий герой.

— Тут дело только в одном: те, кто присылает сильные вопросы, по складу своему — настоящие иг­роки. И в них говорит природный азарт. Раз уж человек решил сразиться со «знатоками» на глазах у миллио­нов — значит, в нем течет кровь игрока, да еще какого!


<< предыдущая страница   следующая страница >>