reforef.ru 1
КАРЛ ШМИТТ


ПОНЯТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО

1.

Понятие государства предполагает понятие политического. В соответствии с сегодняшним словоупотреблением, государство есть политический статус организованного в территориальной замкнутости народа. Таково первое описание, но не определение понятия государства. Однако здесь, где речь идет о сущности политического, это определение и не требуется. Мы можем отложить вопрос о том, что по своей сущности есть государство: машина или организм, лицо или учреждение, общество или сообщество, предприятие или улей или, быть может, даже "основной процессуальный ряд". Все эти дефиниции и образы слишком много предвосхищают в истолковании, осмыслении, иллюстрировании и конструировании и потому не годятся в качестве исходного пункта для простого и элементарного изложения. Государство, по смыслу самого слова и по своей исторической явленности, есть особого рода состояние народа, именно такое состояние, которое в решающем случае оказывается основополагающим, а потому, в противоположность многим мыслимым индивидуальным и коллективным статусам, это - просто статус, статус как таковой. Большего первоначально не скажешь. Оба признака, входящие в это представление: статус и народ, - обретают смысл лишь благодаря более широкому признаку - политическому, - и если неправильно понимается сущность политического, то и они становятся непонятными.

Редко можно встретить ясное определение политического. Это слово преимущественно используется лишь негативным образом, в противоположность другим понятиям, в таких антитезах, как "политика и хозяйство", "политика и мораль", "политика и право", а в праве это опять-таки антитеза "политика и гражданское право"1 и т.д. При помощи таких противопоставлений, по большей части, тоже полемических, кое-что, в зависимости от конкретной ситуации и связи, может быть, пожалуй, обозначено с достаточной четкостью, но определением специфического это еще не является. В общем, "политическое" некоторым образом отождествляется с "государственным" или, по меньшей мере, соотносится с государством2. Государство тогда оказывается чем-то политическим, а политическое - чем-то государственным, и этот круг [в определениях] явно неудовлетворителен.


В специальной юридической литературе имеется много такого рода описаний политического, которые, однако, коль скоро они не имеют политически-полемического смысла, могут быть поняты, лишь исходя из практически-технического интереса в юридическом или административном решении по поводу отдельных случаев. Тогда они получают значение потому, что непроблематически предполагают существование государства, в рамках которого движутся. Так, например, имеется литература и судоговорение о понятии "политического союза" или "политического собрания" в соответствующем разделе права [1] 3; далее, в практике французского административного права была предпринята попытка выдвинуть понятие политического мотива ("mobile politique"), при помощи которого "политические" акты правления ("actes de gouvernement") следовало отличать от "неполитических" административных актов и выводить их из-под контроля административных судов4.

Такого рода определения, отвечающие потребностям правовой практики, ориентированы, в сущности, лишь на поиск практического средства, чтобы выделить различные фактические обстоятельства, которые имеют место внутри государства в его правовой практике; однако целью этих определений не является общая дефиниция политического как такового. Поэтому они обходятся отсылками к государству или государственному, пока государство и государственные учреждения могут считаться чем-то само собой разумеющимся и прочным. Понятны, а постольку и научно оправданы также и те общие определения понятия политического, которые не содержат в себе ничего, кроме отсылки [2] к "государству", пока государство действительно есть четкая, однозначно определенная величина и противостоит негосударственным и именно поэтому "неполитическим" группам и "неполитическим" делам, то есть пока государство обладает монополией на политическое. Так было там, где государство либо (как в XVIII в.) не признавало никакого "общества" в качестве противника и партнера [3], либо (как в Германии в течение XIX в. и даже еще в XX в.), оно, по меньшей мере, стояло над "обществом" как стабильная и различимая сила.


Напротив, уравнение "государственное = политическое" становится неправильным и начинает вводить в заблуждение настолько, насколько государство и общество начинают пронизывать друг друга, все дела, прежде бывшие государственными, становятся общественными, и наоборот: все дела, прежде бывшие "лишь" общественными, становятся государственными, как это необходимым образом происходит при демократически организованном общественном устройстве [4]. Тогда области, прежде "нейтральные", - религия, культура, образование, хозяйство, перестают быть "нейтральными" в смысле негосударственными и неполитическими. В качестве полемического понятия, прямо противопоставляемого таким нейтрализациям и деполитизациям важных предметных областей выступает тотальное государство тождества государства и общества, не безучастное ни к какой предметной области, потенциально всякую предметную область захватывающее. Вследствие этого, в нем все, по меньшей мере, в возможности, политично, и отсылка к государству более не в состоянии обосновать специфический различительный признак "политического".

Развитие идет от абсолютистского государства XVIII в. через нейтральное (невмешательствующее) государство XIX в. к тотальному государству ХХ в.; см. об этом: Carl Schmitt. Der Hьter der Verfassung. Tьbingen 1931, S. 78-79. Демократия должна снять все типичные для либерального XIX в. различения и деполитизации и, противопоставляя "государство" "обществу" (то есть "политическое" "социальному"), устранить также все оппозиции и разделения, соответствующие ситуации XIX в. , а именно:

религиозное (конфессиональное)...... как противоположность политическому культурное.......................................... как противоположность политическому хозяйственное..................................... как противоположность политическому правовое.............................................. как противоположность политическому научное................................................ как противоположность политическому


и множество других, насквозь полемических, а потому опять-таки и политических антитез. Более глубокие мыслители XIX в. поняли это рано. Якоб Буркхардт в своих "Наблюдениях по поводу всемирной истории" (относящихся примерно к 1870 г.) говорит о "демократии, т.е. возникшем из слияния тысячи различных источников, в высшей степени различающемся соответственно слоям его приверженцев мировоззрении, которое, однако же, последовательно в одном: поскольку для него власть государства над отдельным человеком всегда недостаточна, так что оно стирает границы между государством и обществом, то оно домогается от государства всего того, чего, по-видимому, не сделает общество, однако же оно хочет все сохранить постоянно дискутируемым и подвижным и, наконец, истребует для отдельных каст специальное право на труд и существование". Буркхардт также хорошо подметил внутреннее противоречие между демократией и либеральным конституционным государством: "Итак, государство должно, с одной стороны быть осуществлением и выражением культурной идеи каждой партии, с другой же стороны лишь видимым облачением гражданской жизни и именно лишь ad hoc всемогущим! Оно должно мочь все возможное, но ему больше ничего не дозволено, а именно, ему не дозволено защищать свою существующую форму против какого бы то ни было кризиса - а ведь хотели-то прежде всего, в конечном счете, опять-таки участвовать в исполнении им своей власти. Так форма государства ставится все более дискутабельной, а объем власти - все больше. (J.Burkhardt. Weltgeschichtliche Betrachtungen. Krцners Ausgabe S. 133, 135, 197).

Немецкое учение о государстве (все еще под воздействием гегелевской системы философии государства) сначала придерживалось того, что в противоположность обществу государство есть нечто качественно иное и высшее. Стоящее над обществом государство можно было бы назвать универсальным, но не тотальным в нынешнем смысле, то есть в смысле полемической негации нейтрального (относительно культуры и хозяйства) государства, для которого именно хозяйство и его право eo ipso считалось чем-то неполитическим. Но качественная различность государства и общества, за которую еще держатся Лоренц фон Штейн и Рудольф Гнейст, теряет после 1848 г. свою первоначальную четкость. Развитие немецкого учения о государстве, основные черты которого продемонстрированы в моем сочинении: Hugo Preuss, sein Staatsbegriff und seine Stellung in der deutschen Staatslehre. Tьbingen, 1930, - следует, с известными ограничениями, оговорками и компромиссами, все-таки, в конечном счете, историческому развитию к демократическому тождеству государства и общества.


Интересную промежуточную национально-либеральную стадию на этом пути можно обнаружить у А.Хэнеля (см.: Haenel A. Studien zum deutschen Staatsrecht [Bd.] II, 1888, S. 219; [Idem.] Deutsches Staatsrecht [Bd.] I, 1892, S. 110); он называет "вполне очевидной ошибкой, когда понятие государства обобщают до понятия человеческого общества вообще"; он усматривает в государстве добавляющуюся к иным общественным организациям, но "возвышающуюся над ними и охватывающую их общественную организацию особого рода", общая цель которой, правда, универсальна, но состоит лишь в особой задаче: отграничивать и совместно упорядочивать общественно действенные волевые силы, т.е. состоит в специфической функции права; Хэнель также определенно характеризует как неправильное то мнение, что государство, по меньшей мере, в потенции обладает всеми общественными целями человечества также и для своей цели; поэтому государство для него, правда, универсально, но ни в коем случае не тотально. Решающий шаг совершается в теории товарищества Отто фон Гирке (первый том его книги , Deutsches Genossenschaftsrecht вышел в 1868 году), ибо в ней государство понимается как ассоциация, сущностно тождественная другим ассоциациям. Правда, наряду с элементами товарищества, государству должны были принадлежать и элементы господства, и они подчеркивались то больше, то меньше. Но так как речь применительно к государству шла именно о теории товарищества, а не о теории господства, демократические выводы из нее оказались неизбежны. В Германии их сделали прежде всего Г. Пройс и К. Вольцендорф, тогда как в Англии они привели к плюралистическим теориям (см. об этом ниже, с. 000).

Учение Рудольфа Сменда об интеграции государства, по-моему, - я оставляю за собой право на последующие доводы, - соответствует такой политической ситуации, в которой уже не общество интегрировано внутрь существующего государства (как немецкое бюргерство в монархическое государство XIX в.), но само общество должно интегрировать себя до степени государства. То, что эта ситуация требует тотального государства, четче всего выражено в замечании Сменда ( Verfassung und Verfassungsrecht, 1928, S. 97, Anm. 2) по поводу одной фразы из диссертации Х.Трешера