reforef.ru 1

Гендерные исследования (англ. — gender studies) — междисциплинарная исследовательская практика, использующая познавательные возможности теории социального пола (гендера) для анализа общественных явлений и их изменений.

В 1958 работавший в университете Калифорнии (Лос-Анжелес, США) психоаналитик Роберт Столлер ввел в науку термин "гендер" (социальные проявления принадлежности к полу или "социальный пол"). В 1963 он выступил на конгрессе психоаналитиков в Стокгольме, сделав доклад о понятии социополового (или — как он назвал его — гендерного) самоосознания. Его концепция строилась на разделении "биологического" и "культурного": изучение пола (англ. — sex), считал Р. Столлер, является предметной областью биологии и физиологии, а анализ гендера (англ. — gender) — может быть рассмотрен как предметная область исследований психологов и социологов, анализа культурно-исторических явлений. Предложение Р. Столлера о разведении биологической и культурной составляющих в изучении вопросов, связанных с полом, и дало толчок формированию особого направления в современном гуманитарном знании — гендерным исследованиям.

Благодаря их появлению и развитию, пол в социальной теории рассматривается как инструмент социальной детерминации и стратификации (наравне с классом, этносом, конфессией, культурой), а актуальные социальные проблемы — власть, насилие, самосознание, свобода — предстают как проблемы, связанные с принадлежностью к определенному полу. Проблемы сущности человека, смысла и предназначения получили благодаря гендерным исследованиям гендерное измерение, представ как связанные с социально-половыми (гендерными) ролями каждого индивида и существующей в любом обществе иерархии и дискриминации по признаку пола.

Женские исследования (women’s studies) — начальный этап гендерных исследований (70-е годы). Ощутимый рост интереса к "женской теме" в современном гуманитарном знании относится к концу 60-х. Социально-политический контекст появления женских исследований был создан либералистскими идеями (эмансипации, равенства, автономии, прогресса), нашедшими отражение в молодежных движениях конца 1960-х, сексуальной революции, от последствий которой женщины выиграли более мужчин и связанной с сексуальной революцией "второй волной" феминизма.


Теоретический анализ отношений полов был востребован изменившимися (по сравнению с 19 в. и "первой волной" движения) целями феминисток: от борьбы за равенство прав, которое оказалось уже зафиксированным в законах многих стран, они перешли к борьбе за равенство возможностей для женщин, от "феминизма равенства" к "феминизму различий", требованию признать "особость" женского социального опыта. Главной целью "шестидесятниц" 20 в. стало создание свободной, автономной женской личности.

Споры о том, достижима ли такая цель, втянули в исследования "женской темы" генетиков, психологов, антропологов, этнологов, философов, историков, социологов, филологов. Вместе с возникновением в 1970 во Франции "Движения за освобождение женщины" там были основаны и первые феминистские журналы. Аналогичный процесс начался и в США, где в короткие сроки добились больших тиражей журналы "Signs", "Feminist Studies", "Women’s Studies Quarterly". Взлет неофеминизма появлиял на интеллектуальную сферу: ученые в Европе и США стали избирать объектом своих изысканий женщину — в семье, на производстве, в системах права и образования, в науке, политике, литературе и искусстве. Первый спецкурс по истории "женского движения" был прочитан в Сиэтле в 1965. В конце 60-х спецкурсы "о женщинах" читались также в Вашингтоне, Портлэнде, Ричмонде, Сакраменто. В 1969 исследовательница из Корнелльского университета Шейла Тобиас предложила обобщающее название для этих спцкурсов — Female Studies. В 1970 возглавленная ею команда преподавателей социальных наук (психологов, социологов, историков) прочла в указанном университете междисциплинарный курс "Женская персональность" ("Female Personality"), на который записалось и сдало зачетный экзамен более 400 человек. Одновременно, в том же 1970, в университете Сан-Диего была учреждена своя "женская" программа обучения студентов; та же Ш.Тобиас организовала там специальное издание "Female Studies", которое взялось за публикацию программ курсов, списков литературы и было нацелено на обмен опытом между преподавателями, увлеченными женской темой. В том же 1970 в Балтиморе Флоренс Хоу и Полом Лоутером было учреждено издательство "Feminist Press", сыгравшее немалую роль в пропаганде научного знания о взаимоотношениях полов.


К концу 60-х — началу 70-х в рамках многих традиционных академических дисциплин уже в десятках университетов США и Европы появилось "изучение женщин". Историки возвращали несправедливо забытые имена тех, кто внес вклад в развитие культуры, литературоведы рассматривали своеобразие образного и речевого стиля женщин-писательниц, педагоги ставили вопрос об особенностях воспитания мальчиков и девочек, психологи обращались к ранее известным, но несколько подзабытым классическим трудам по женской психологии, социологи пытались показать неодинаковость социальных ролей мужчин и женщин и вытекающие из нее демографические последствия. Термин "гендер" в их работах соотносился лишь с женским опытом и употреблялся тогда, когда речь шла о социальных, культурных, психологических аспектах "женского" в сравнении с "мужским", при описании норм, стереотипов, социальных ролей, типичных для женщин.

Исследования, которые именовались "гендерными" и были опубликованы в 70-е, были "женскими исследованиями" и велись они женщинами-учеными, стоявшими на феминистских позициях. Те же самые исследования в 70-е могли также называться:

"женскими исследованиями" ("Female Studies"), что казалось ученым-феминисткам слишком биологизированным;

"феминистскими исследованиями" ("Feminist Studies"), что отвергалось многими по причине идеологизированности (т.к. не все желающие примкнуть к новому направлению числили себя феминист(к)ами);

"изучением женщин" ("Women’s Studies"), что считалось не слишком политкорректным, так как подчеркивало "объектность" женщины или женщин как предмета изучения;

"женскими исследованиями" ("Women Studies") — так определялись исследования любой проблемы, написанной на "женскую тему", и (!) чаще всего самими женщинами.

В 1975, объявленном ООН "Всемирным годом женщины", американская исследовательница Нин Коч (Nynne Koch) сконструировала термин "феминология", получивший распространение в России. Под нею стали понимать междисциплинарную отрасль научного знания, изучающую совокупность проблем, связанных с социально-экономическим и политическим положением женщины в обществе, эволюцией ее социального статуса и функциональных ролей.


Главными отличиями "женских исследований" или "феминологии" как научного направления от всех предшествующих, касающихся социально-половых ролей, этнографии, психологии и социологии пола, были:

(1) ориентация на критику наук, ранее не "видевших" женщин;

(2) нацеленность на критику общества и потому связанность с женским движением;

(3) развитие на пересечении научных дисциплин в форме междисциплинарной исследовательской практики.
Говоря о главных достижениях гендерных исследований на их первом, феминологическом этапе, нужно подчеркнуть, что они:

(1) ввели фактор различия полов в традиционный социальный, в том числе социально-стратификационный анализ;

(2) возвратили женские имена социальному знанию — истории, философии, литературоведению, психологии;

(3) заставили признать, что социальное знание, ранее считавшееся "полным" и "универсальным" для всех без различия пола, таковым не является, поскольку традиционные теории познания преуменьшали значение главных в женском опыте и женских жизнях областей знания, были слишком рационалистическими;

(4) обосновали историчность двух взаимодополняющих социальных сфер — публичной-"мужской" и частной-"женской" и равную значимость частной сферы для функционирования общества;

(5) разрушили многие проявления мужского мифотворчества (о равной значимости для обоих полов крупных социальных потрясений — например, Французской буржуазной революции 1789 года, о неспособности женщин создать гениальное произведение — выяснилось, что каноны гениальности созданы также мужчинами и т.д.) и заставили обсуждать предположение о том, что историческое время, проживаемое женской половиной человечества, протекает не в тех же ритмах", что "мужское";

(6) создали предпосылки для перехода от анализа больших структур и социальных общностей к антропологически-ориентированным социальным наукам, интересующимся жизнью отдельных людей;


(7) поставили вопрос о разных научных стилях — объективистском, "мужском" и эмоционально-богатом, "женском" — написания исследований;

(8) ввели гендерное измерение в социально-экономическую историю, пополнившуюся такими темами, как "феминизация бедности", "фемининность безработицы", "политэкономия домашнего труда", "история женского домашнего труда", заставив признать категорию "пол" одним из структурообразующих экономических принципов;

(9) выявили особое понимание темы "женской работы" как неоплачиваемого женского труда (рождение детей, воспитание их, труд по поддержанию в доме чистоты, приготовлению пищи, стирке, глажке, уходу за больными и немощными), бывшего всегда, во все эпохи почти незаметным или умышленно не замечаемым.

(10) Проанализировав прошлое и настоящее так называемых "женских профессий" (воспитательницы, учительницы, гувернантки, поварихи, прачки, гладильщицы, прядильщицы, ткачихи, медсестры, социальной работницы), исследовательницы женщин показали, что эти профессии сложились и воспроизводятся как продолжение гендерных ролей, приписанных женщинам социальными и культурными нормами.

(11) Как итог — "женские исследования" вовлекли в феминистское движение массу женщин, в том числе женщин из числа ученых. Они пришли в новую область знания со сложившимся житейским и научным опытом, который позволял им превращать "личное" вначале в "профессиональное", а затем и в "политическое". (Лозунг Р.Унгер "Личное — это политическое!" — лозунг феминизма "второй волны").

На данном (раннем, феминологическом) этапе гендерные исследования были научным движением без центра и лидера, без общего, единого стиля и целей. Развивавшие их приверженцы знали одно: они не хотели быть похожими на представителей "мужской" науки, полной конкуренции, стремления к лидерству и выстраиванию иерархий. Чтобы избежать всего этого и добиться большего единения, феминологи предлагали совместно подписываться на научные журналы, проводили свои занятия в комнатах, где можно поставить стулья в форме круга, практиковали ведение дневников размышлений (объявляя опыт каждой интересным всем), при общении использовали только обращение по имени (оставив мужскому сообществу именование по фамилии; впоследствии во имя равенства они призвали и имена писать со строчных букв). Феминологи 70-х увлекались созданием малых творческих групп и коллективов, небольших совместных проектов, едва ли не первыми стали практиковать интерактивность в преподавании — постоянный обмен мнениями профессоров со студентами во время лекций, интеллектуально и эмоционально вовлекающих обе стороны в процесс обучения. Отказ от принципов лидерства, иерархий и дисциплинарности не имел аналогов в мировой истории науки, поэтому ни одно из ее направлений и образовательных стратегий не изменили настолько системы академического образования и обучения (особенно в США), как это удалось женским и гендерным исследованиям.


Несмотря на очевидные успехи — и в содержании, и в методах получения нового знания — традиционная наука восприняла скептически возникновение "женских исследований". Непризнание и насмешки в адрес "женоведов" (феминологов) предопределили возникновение духа кастовости университетских и академических объединений, изучавших женскую тему. Феминологи 70-х оказались вытесненными из своих дисциплин на обочину "большой науки", в своеобразное гетто, образовав евро-американскую субкультуру или "сестринство" исследовательниц, хорошо знавших и поддерживавших друг друга на конференциях, в переписке, но мало замечаемых коллегами по профессиям.
Вторая стадия развития гендерных исследований: признание "женских исследований", возникновение "мужских" (андрологии) — 1980-е годы.

За включение "женских исследований" в систему высшего образования раньше других стали выступать исследовательницы и преподаватели американских университетов, где знания о женщинах интенсивно вводились в традиционно преподаваемые дисциплины уже с 70-х. Там широко обсуждались явления дискриминации женщин в публичной сфере, в том числе в науке, а также в сфере частной, анализировались предубеждения против них (гендерные предрассудки), существующие в обществе и, в частности, во властных и образовательных структурах, отразившиеся в литературе и т.п. Особенно жаркие споры вызывал междисциплинарный характер "женских исследований", ставящий под вопрос их самостоятельный статус — ведь они претендовали на ранг независимой дисциплины, а не просто "раздела" в рамках дисциплин уже существующих. Не совсем был ясен и ответ на вопрос, специалистов какого профиля должны выпускать факультеты "женских исследований".

Междисциплинарность направления, равно как многосторонность исследовательского объекта ("женщины"), взрывавшие границы между отраслями знания, были главным препятствием для создания отделений Women’s studies в университетах Европы. Они оставались более консервативными и скованными традициями, нежели американские, и в них "женские исследования" могли лишь временно объединять единомышленниц в рамках "проекта" или "лаборатории", не претендуя на равноправный статус с факультетами.


Довольно быстро — несмотря на все стремления к единству — обнаружились разногласия и среди самих феминологов. Одни исследовательницы видели в "women studies" часть женского движения; другие — считали их неидеологизированным и неполитизированным именно научным направлением. В этих разногласиях коренилось зарождавшееся в те годы расхождение между феминистками-практиками и исследовательницами-теоретиками, которых первые упрекали в удаленности от конкретных проблем сегодняшнего дня, в закрытости "в башне из слоновой кости". Их оппонентки, сторонницы (как они заявляли) большей объективности и меньшей политизированности, выступили против дальнейшего обособления "женских исследований" от традиционной науки. Многим из них стало ясно, что простого "добавления" женских имен, механического включения в исследования данных о женщинах недостаточно для того, чтобы изменить представления о роли женщин в целом, убедить в различности социального опыта представителей разных полов.

"Женские исследования" ширились, число их приверженцев множилось. Все чаще заявлявшие о своей независимости и непохожести на иные науки и принципы их преподавания, "женские исследования" активно пропагандировали свои новые подходы к обучению, делая акцент на критике всех форм доминирования и призывая коллег-мужчин к сотрудничеству и терпимости.

Под непосредственным воздействием "женских исследований" возникли в те годы "мужские исследования" (Men’s Studies) или социальная андрология. Добиваясь научного признания, они прошли те же стадии неприятия и насмешек, что и исследования женские. Андрология или "мужские исследования" были, в известной степени, ответом на усиление феминистского движения и стремление приверженцев "исследований женщин" многосторонне (но с позиций женского опыта!) изучить взаимоотношения полов. Среди причин появления социальной андрологии можно также назвать переосмысление мужской гендерной роли, ее ограниченности, и стремление разрушить полоролевые стереотипы — темы, обозначившиеся в общественных обсуждениях на волне развертывания сексуальной революции и успехов операций по смене пола.


Возникшее десятилетием позже "второй волны" феминизма — то есть в 70-е годы 20 в. — мужское "освободительное" движение (в США его представляют "Национальная организация меняющихся мужчин", "Национальная организация мужчин против сексизма") стало со своей стороны бороться за широкий выбор стилей жизни, за более широкий (нежели заданный стереотипами) спектр эмоциональных проявлений для мужчин. Подобно тому, как феминистки и примкнувшие к "женским исследованиям" исследовательницы пытались разгадать "мистику женственности", социальные андрологии задались задачей разгадать "загадку мужественности". "Мужские исследования" пытались выявить основные этапы становления концепций мужественности, возможные кризисы и девиации, особенности способов, механизмов, каналов формирования института пола, в данном случае — пола мужского и предложить возможные варианты преодоления жесткости мужской гендерной роли (в частности — через так называемое "новое родительство", в рамках которого оба родителя активно участвуют в воспитании).

Довольно быстро "мужские исследования" в истории и социологии оказались востребованы не только академическим знанием, но вышеперечисленными организациями, которые показали себя такими же борцами с гендерными предрассудками и привилегиями, как и феминистки, защитниками прав геев, бисексуалов, транссексуалов, лесбиянок.

В течение десятилетия идеи "мужского освобождения" получили распространение в Австралии и Англии, отчасти в Европе, но там — в отличие от США — мужское движение не превратилось в политическую силу. Тем не менее, как направление научных исследований андрология утвердилась и там. Особый вес, в частности, в Европе получила "история мужчин" — как дисциплина, занимающаяся изучением прошлого мужчин (по аналогии и как реакция на "историю женщин"). "История мужчин" начала развиваться с начала 80-х, практически одновременно с социологией маскулинности, сосредоточившись на том, как и почему внутренняя и внешняя политика, военное дело, дипломатия были в прошлом и остаются в настоящем мужскими сферами действия.


"Исследователи женщин" и "исследователи мужчин" на этом этапе развития гендерных исследований добились многого.

(1) Прежде всего, "исследователи женщин" сумели реабилитировать феминизм как политику, в основе которой лежит принцип свободы выбора; они заставили общество признать феминистскую идею личностного становления женщины как основы ее эмансипации и эмансипации общества от стереотипов.

(2) Благодаря "женским исследованиям" возникли "мужские исследования", и их приверженцы увидели общность своих целей с феминистками.

(3) Вместе со специалистами в области социальной андрологии, социальные феминологи и андрологии 80-х активно участвовали в переориентации социального знания от изучения крупных социальных общностей и групп к изучению отдельных людей (т.е. участвовали в т.наз. "антропологическом повороте" современного социального знания); (4) Идя навстречу друг другу с разных "полюсов", феминологи и андрологи сумели придать гендерный ракурс биографическому и автобиографическому методам, обратив внимание на несходство мужской и женской индивидуальной и коллективной памяти, особенностей фиксации и осмысления увиденного и примеченного.

(3) Их исследования способствовали росту значимости качественных методов в социологии, "устной истории" в науках о прошлом и этнологии, благодаря чему в круг изучаемых вопросов оказались введены такие темы как, например, сексуальная автобиография, инвалидность, "нетипичность".

(4) Феминологи и андрологи поставили как особую научную проблему исследование тела и телесности социальными науками в ее гендерном аспекте.

(5) Через анализ властных отношений, отношений господства мужчин и подчинения женщин, был показан механизм и пути превращения индивидов (женщин и мужчин) из "героев" общества и истории в их "жертв".

Размышляя о взаимодействии понятий "мужественности" и "женственности", андрологи и феминологи практически одновременно пришли к выводу о необходимости координации своих исследований и направлений работы. К концу 80-х в науке появилась тенденция именовать все исследования, касающиеся вопросов пола, гендерными — какого бы содержания они ни были и с какой бы теоретической платформы они ни писались. Понятие "гендерные исследования" оказалось более конформным и приемлемым для научного сообщества, нежели термин "женские исследования". Гендерологами оказались согласны именовать себя и некоторые мужчины, которые не нашли в себе в прошлом мужества назваться специалистами в области "женских исследований", а тем более феминистами. Для значительного количества исследователей термин "гендерный" оказался, следовательно, удобным прикрытием ("терминологическим зонтиком"), выражающим "политическую нейтральность и академическую респектабельность" (Дж.Скотт).

Третья стадия развития гендерных исследований: объединения и размежеваний (конец 1980-х — конец 90-х годов). От анализа патриархата и свойственных ему политик подавления и дискриминации (женщин, сексуальных меньшинств) гендерологи 80-х сочли возможным перейти к анализу гендерных систем — то есть выявлять и анализировать разные аспекты социальности и культуры в их гендерном измерении. Новая концепция "гендера" перестала связывать его исключительно с женским опытом. Под гендером стали пониматься система отношений, которая является основой стратификации общества по признаку пола.

Содержание гендерных исследований расширилось, включив проблемы маскулинности и сексуальности.

На этом этапе гендерные исследования — объединив "мужские исследования" и "женские исследования" — стали признанной частью учебных программ в сотнях вузов (600 колледжей в 34 штатах) и самостоятельными факультетами в 30 американских университетах. В США развернули свое действие более 130 программ поствузовского образования по линии "женских и гендерных исследований" — на них готовят магистров, возникла докторантура для получения звания PhD (соответствует российскому званию "кандидата наук").

Однако перспективы объединительных тенденций в гендерных исследованиях радовали далеко не всех их приверженцев. В частности, уже в конце 80-х многие из работ, написанных на основе гендерного подхода к анализу социальных явлений, подверглись критике за нечувствительность к расовым различиям (поскольку исследователи обращались в основном к проблемам белых образованных европейских и американских женщин среднего класса). Эта тенденция была связана с усилением позиций "цветного феминизма". С другой, несколько неожиданной стороны, гендерные исследования стали объектом порицания за скатывание к гетеросексизму (акцентирование гетеросексуальных отношений как "нормальных" и малое внимание к социальному опыту геев и лесбиянок, который перестал рассматриваться как "отклоняющийся", но стал оцениваться как "другой, тоже нормальный").

Развернувшиеся дебаты совпали с новым этапом в развитии мирового социального знания — этапом разочарования в структуралистских и модернистских концепциях, господствовавших до начала 90-х.


Вместо попыток находить и анализировать социальные истоки гендерной асимметрии и дискриминации (которые ранее осмыслялись на основе концепций структурного функционализма и социального конструктивизма), гендерологи задались задачей создания метатеории, раскрывающей отношений между Наукой, Властью и Гендером. Для этого им необходимо было убедить пересмотреть многие привычные представления и научно-доказанные "истины", в частности усомниться в самой возможности создания "абсолютно объективного", свободного от пристрастий и субъективной заинтересованности, научного исследования. Обсуждая эти вопросы, гендерологи 80-х так и не пришли к единому мнению о том, можно ли считать себя примкнувшим к данному направлению научного знания, не разделяя феминистских идей и феминистской идеологии. При этом, убежденные феминистки выступали на этом этапе с резкой критикой так называемой "ложной теории гендера" (прикрывающей обычные исследования полового диморфизма и приверженность биологическому детерминизму с его теорией половых ролей), а вместе с ним — многих примкнувших к гендерным исследованиям ученых, не разделявших и не разделяющих феминистских взглядов. Дискуссии и споры привели, во-первых, к большей поляризации позиций радикальных и либеральных феминисток. Во-вторых, расхождения между сторонницами "феминизма равенства" (сходства мужского и женского типов субъективности) и "феминизма различий", (или, как чаще пишут сами гендерологи, "различений" между мужским и женским типами субъективности и идентичности) развели по разным сторонам американскую науку и науку европейскую, особенно — французскую. Среди американских гендерологов больше сторонников феминизма равенства (хотя в США можно отыскать представительниц всех течений в феминизме), а среди европейских — больше сторонниц феминизма различий.

Четвертая стадия: гендерные исследования в эпоху глобализации (конец 90-х годов — настоящее время). В последнее время гендерные исследования стали признанным направлением развития гуманитарного знания не только в США и Западной Европе, но и в странах Африки, Азии, Восточной Европы, России, на постсоветском пространстве. Это связано с ростом внимания к проблемам женщин, имеющим международный характер. Регулярные международные летние и зимние "школы", "институты", конференции, конгрессы, проводимые при поддержке женских организаций, собирают сотни слушателей. Образовательные программы приобрели глобальную ориентацию, в особенности те из них, которые ориентированы на страны третьего мира. Они делают акцент на политических вопросах, проблемах дискриминации женщин и сексуальных меньшинств на рынке труда, на проблемах милитаризма, беженцев, репродуктивных прав, семьи.


Несмотря на то, что единой идеологической позиции, которая бы объединяла большинство гендерологов, нет (как нет и единого идейного основания у мирового феминизма, его направления развнозначны и различны), все большее значение приобретают "Международные сети гендерных исследований" — списки адресов электронной рассылки, которые позволяют объединиться исследователям во всем мире, изучающим определенную тему или вдохновленных одним проектом. Одна из самых известных таких Сетей в Восточной Европе поддерживается Фондом Дж.Сороса и связана с Программой "Гендер и культура" Центрально-Европейского университета в Будапеште. Самая же крупная и мощная из сетей организована при Гендерном институте Лондонской школы экономики в 1996. В числе своих задач она перечисляет следующие: поддерживать проекты гендерных исследований; развивать теории этики, справедливости демократии с учетом гендерного фактора; расширять перспективы социальной политики, включая в круг ее внимания тех, кто был несправедливо обойден защитой (в том числе не только женщин, но и сексуальные меньшинства). Среди проектов лондонской Международной сети гендерных исследований — "Гендер и социальная философия", "Коллективные идентичности и гендер", "Равные возможности и образование в течение всей жизни". Основной принцип деятельности — триединство этики, теории и практики.

Принципы современных гендерных исследований основаны на открытом признании личной ангажированности ученого, его вовлеченности в движение за гендерное равенство. Основная и наиболее влиятельная часть гендерного сообщества начала 21 в. полагает, что причисление того или иного ученого к гендерологам — означает его ясно выраженное согласие с феминистской перспективой. Среди задач, которые ставят те, кто использует гендерный подход к анализу социальных явлений, можно выделить:

(1) преодоление андроцентризма, категорический отказ от "смешения" мужских и женских нарративов при реконструкции жизни отдельных этносов;

(2) неформальное внимание к гендерным различиям, раздельное изложение жизненных практик мужчин и женщин,

(3) отдельное документирование мужских и женских жизней и практик при анализе образа жизни любого этноса; (4) специальное исследование всех видов социальных практик женских сообществ и позиционирование женщин как "ключевых информаторов";

(5) особое внимание — анализу женского/мужского опыта с точки зрения самих его носительниц/носителей, их жизненной перспективы, взгляд на респондентов "снизу" и "изнутри" (insiding), а не "сверху", с позиций умудренного носителя высших истин;

(6) концептуализация женского/мужского поведения как влияния разных социальных и исторических контекстов;

(7) умение прислушиваться к собственным эмоциональным реакциям, сопоставлять свой жизненный опыт с опытом информатора (проблема "доверия" своим эмоциям, а не элиминации их);

(8) фиксация аспектов, которые не всегда ставятся (или вовсе не ставятся) традиционными исследователями (роль дочери в семье, практики женской повседневности в гигиене и лечении женских болезней, социальный опыт транс- и бисексуалов, лесбиянок и геев, механизмы отторжения обществом немужественных мужчин и т.п.).

(9) нацеленность на оптимистическую перспективу и преодоление практик виктимизации (попыток представить объекты своего изучения — например, немужественных мужчин или мужеподобных женщин — бессильными жертвами);

(10) обучение "изучаемых объектов" методам анализа их собственных жизней, формулированию целей и жизненных задач, связанных с устранением неполноправия;

(11) неавторитарный характер выводов и в этом смысле уход от стандартов традиционных исследований, в которых важно убедить — при сохранении критической нацеленности работ против биологического детерминизма и представлений о том, что есть нечто заданное Природой, а потому неизменное (то есть против эссенциализма).

Гендерные исследования конца 20 — начала 21 вв. оказались замеченными официальными властями (по крайней мере, в США). Под их непосредственным влиянием возникают такие направления деятельности местных, федеральных и центральных властей как гендерная экспертиза законодательства, активизма политических деятелей и т.п.

Так формировалась гендерная история на Западе. В России же первое обращение к изучению положения женщин происходит в годы перестройки. Одной из первых крупных научных работ по этой теме стала монография Н.Л. Пушкаревой «Женщины Древней Руси». В начале 90-х годов происходит обращение к западному опыту «женской истории».

Гендерная история получает свое распространение лишь во второй половине 90-х годов, когда создаются специальные исследовательские центры во многих городах России и СНГ (Москва, Харьков, Тверь и т.д.), публикуются сборники научных статей и учебные пособия по гендерной истории, публикуются переводы ключевых работ на русском языке, проводятся научные конференции, выпускается (правда, до сих пор единственное в СНГ) научное периодическое издание – «Гендерные исследования».

Однако можно согласиться с тезисом М.Г. Муравьевой о том, что гендерные исследования в России до сих пор находятся на уровне западных исследований 70-х годов, т.е. на стадии формирования, когда гендерные исследования еще не отделились от women’s studies и feminist studies .

Можно выделить несколько причин такого положения отечественной гендерной истории. Во-первых, это смешение гендерной и женской истории. Распространенной является точка зрения, что гендерная история занимается изучением женщин. Однако это не так, гендерная история изучает не столько историю женщин и историю мужчин, сколько их взаимодействие и формирование гендерных отношений. Во-вторых, это неприятие к теории, когда автор, заявляя о гендерном подходе, который он будет применять в своем исследовании, продолжает работать в рамках позитивистской парадигмы (чем страдают историки-феминологи, стремящиеся вписать женщин в историю, а тем более написать отдельную «историю женщин»). Наконец, в-третьих, это псевдогендерный подход, когда понятие «пол» подменяется понятием «гендер», автор же продолжает стоять на биодетерминистских позициях, полагая два противоположных гендера чем-то неизменным и предопределенным биологическими параметрами.


Пока в России число историков, решивших связать свою научную биографию с новым направлением - гендерной историей, пока сравнительно невелико, хотя уже можно констатировать наличие перемен. В 2002 г. в Иваново был создан Российский комитет Международной федерации исследователей в области женской истории, что говорит о росте числа специалистов в этой области. Активно разрабатывает новую область исторического знания ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, постоянный представитель России в "Международной федерации исследователей, изучающих историю женщин", Н.Л. Пушкарева, которая занялась "женской темой" еще в середине 1980-х гг. В 1990-е гг. она издала (не считая сотен статей) несколько книг, в т.ч. в США - монографию "Женщины в русской истории с десятого по двадцатый век", переизданную затем в Великобритании. В 2002 г. вышла в свет ее новая крупная историографическая работа, посвященная истории изучения "женской темы" русской и зарубежной наукой в 1800 - 2000 гг.25

В других научных учреждениях РАН работают специалисты, исследовательский интерес которых связан с новым направлением. Проблемы гендерной методологии исторического познания и исторической феминологии находятся в центре внимания таких ученых из Института всеобщей истории РАН как Л.П. Репина и Т.Л. Лабутина. В ряду авторитетных имён исследователей находится имя С.Г. Айвазовой. Сегодня в гендерной проблематике активно работают историки, представляющие Ивановский государственный университет - О.А. Хасбулатова, Т.Б. Рябова и т.д.
Таким образом, в перспективе ожидается рост разнообразия школ и подходов к женским и гендерным исследованиям, а также дальнейшее распространение методологии гендерных исследований.

Литература


1. Пушкарева Н.Л. Зачем он нужен, этот "гендер"? // Cоциальная история 1998/1999. М., 1999. С. 155-177

2. Ярская-Смирнова Е.Р. Женские и гендерные исследования за рубежом // Денисова А.А. (ред.) Словарь гендерных терминов. М., 2002. С.100-103

3. Муравьева М.Г. Гендерная история // Словарь гендерных терминов. М., 2002. С. 39 – 40

4. Энциклопедия «Кругосвет»

5. Материалы в Интернете:

Women Studies in Europe // http://women-www.uia.ac.be/women/noise/index/html

Women’s Programm: http://www.soros.org/wp