reforef.ru 1
Основным предметом исследования феноменологической социологии, согласно А. Шюцу, является анализ смысловых структур повседневного мира, или социальной реальности. Последнюю он определял как «совокупность всех объектов и явлений социокультурного мира, каким он представляется обыденному сознанию людей, живущих среди других людей и связанных с ними многообразными отношениями взаимодействия».


Основой социальной реальности, по мнению А. Шюца, является «жизненный мир», то есть мир донаучной, естественной установки, та интуитивная среда, где мы как человеческие существа среди себе подобных переживаем культуру и общество, определенным образом относимся к окружающим нас объектам, воздействуем на них и сами находимся под их воздействием.

Выдвигая концепцию мно­жественности реальностей, Шюц опирается на идею американского философа и психолога У. Джеймса о существовании многообразных миров опыта, единственным критерием реальности которых служит психологическая убежденность, вера в их реальное существование. Джеймс говорит о мире физических объектов, мире научной теории, мире религиозной веры и т.д. Мир повседневной жизни Шюц характеризует как тот, «который бодрствующий взрослый человек, действующий в нем и воздействующий на него наряду с другими людьми, переживает в естественной установке как реальность».

Шюц говорит об этих же явлениях, называя джеймсовские «миры опыта» «конечными областями значений», которым люди могут при­писывать свойство реальности. "Мы называем конечной областью значений, — пишет Шюц, — некоторую совокупность данных нашего опыта, если все они демонстрируют определенный когнитивный стиль и являются — по отношению к этому стилю — в себе непротиворечи­выми и совместимыми друг с другом». Эти конечные области значений: мир научного теоретизирования и т.д. Также как и Джеймс, Шюц утверждает, что каждый из этих «подмиров» обладает своим особым и неповторимым стилем существования.

Структурно сознание заключает в себе знание о множестве реальностей, при этом реальность каждого из миров основывается на нашей вере в его существование. А. Шюц рассматривает их как «конечные области значений», считая, что субъективная реальность, а не онтологическая структура объектов конституирует значения нашего опыта и каждая «конечная область значений» может обрести «акцент» реальности, то есть восприниматься в качестве реальной. Ту или иную конечную область значений конституирует особый, присущий только ей когнитивный стиль, а конечность означает здесь замкнутость, отделенность, отсутствие коммуникации между областями значений, так как переход из одной в другую совершается посредством «скачка» и зачастую сопровождается психологическим шоком. Определяя когнитивный стиль конечной области значений, А. Шюц выделяет следующие его характеристики.


1. Особая напряженность сознания, проявляющаяся в бодрствовании, внимании, пассивности во сне, в спокойствии или возбужденности и т. д.

2. Особенное эпохе, которое А. Шюц называет «эпохе естественной установки», приостанавливающее, в отличие от феноменологического эпохе, не веру в существование объектов внешнего мира, а сомнение в их существовании. Таким образом, берется в скобки сомнение относительно того, что мир и его объекты могут быть иными, чем кажутся. По мнению А. Шюца, наша естественная вера в мир, в его реальность, в то, что он имеет прошлое и будущее, является философским основанием повседневного мира.

3. Преобладающая форма активности, которая может выражаться в физической деятельности, мышлении, воображении и т. д.

4. Специфическая форма личностной вовлеченности, характеризующая различные степени участия или соучастия человека в той или иной конечной области значения.

5. Специфическая форма социальности, то есть специфика социального действия, коммуникации, особенное восприятие другого или других.

6. Особая временная перспектива и своеобразное переживание времени. С помощью этих характеристик А. Шюц считал возможным определение той или иной конечной области значений: будь то повседневный мир, воображаемая или религиозная реальности, мир науки или искусства и т. п. В качестве одной из конечных областей значений выступает реальность повседневной жизни – сфера человеческого опыта, характеризующаяся особой формой восприятия и осмысления мира, возникающей на основе трудовой деятельности. Для нее характерно напряженно-бодрствующее состояние сознания, целостность личностного участия в мире, представляющем собой совокупность самоочевидных, не вызывающих сомнения в объективности своего существования форм пространства, времени и социальных взаимодействий. При этом все эти формы являются интерсубъективно, то есть социально организованными.

Повседневность — это сфера человеческого опыта, характеризующаяся особой формой восприятия и переживания мира, возникающей на основе трудовой деятельности. Для нее харак­терно напряженно-бодрствующее состояние сознания, целостность личностного участия в мире, представляющим собой совокупность не вызывающих сомнения в объективности своего существования форм объектов, явлений, личностей и социальных взаимодействий.


Все другие конечные области значений по всем параметрам отличаются от мира повседневности. В них превалирует совсем иная форма деятельности — не труд, мотиви­руемый окружающим миром и воздействующий на его объекты. Нап­ряженно-бодрствующая установка сознания заменена созерцательной, воображающей. Человеческое Я не реализуется в этом мире полностью, практиче­ски-деятельная его сторона остается не участвующей. Качество соци­альности этого мира снижается: в предельном случае коммуникация и понимание продуктов фантазии вообще невозможно. Наконец, здесь совсем иная временная перспектива: фантастика не живет в трудовом времени, хотя и может быть локализована в личностном и социо-историческом времени. Мы не будем вдаваться в детали; важно, что буквально все характери­стики мира фантазии обнаруживают дефицит каких-то качеств, свойст­венных миру повседневности: внимания к жизни, деятельности, личностности, социальности. Отсюда можно сделать вывод, что мир фантазии представляет собой какую-то трансформацию мира повседневности, а не независимую по отношению к ней и равноправную с ней реальность. То же самое можно сказать и в отношении других "конечных сфер": мира душевной болезни, мира игры, мира научной теории. Анализ показыва­ет, что, являясь одной из сфер реальности, одной из конечных областей, повседневность первична по отношению к другим сферам.

Среди многих других повседневную реальность А. Шюц называет «высшей реальностью», поскольку, с какой бы реальностью ни имел дело человек и как бы далеко он от нее ни удалялся, он всегда в нее возвращается и в этом смысле она первична по отношению к другим реальностям.