reforef.ru 1

1. Политическая философия Николо Макиавелли


Для того, что бы лучше понять философию Николо Макиавелли, на мой взгляд, необходимо обратиться немного к истории Италии в Эпоху Возрождения.

Конец XV – начало XVI в. – период глубокого кризиса, начало заката итальянского гуманизма. Мечты гуманистов о скором наступлении “золотого века” столкнулись с трагической реальностью пагубных для Италии “итальянских войн”, на смену которым шла католическая реакция, закрепление феодальной раздробленности, иноземное владычество, отбросившее Италию назад и предопределившее на несколько столетий превращение ее в отсталую европейскую провинцию.

Итальянские города-республики, составившие социальную основу и послужившие очагами культуры Возрождения, не смогли преодолеть своекорыстного партикуляризма и так и не создали предпосылок национального объединения. Страна оставалась экономически и политически раздробленной, социально неоднородной. Политика “итальянского равновесия”, с переменным успехом сохранявшегося на протяжении ряда десятилетий XV в., явилась жалким суррогатом политического единства. В Италии не оказалось силы, способной взять на себя задачу создания национальной монархии, как это произошло во Франции, Англии, Испании. Раздробленная на мелкие княжества, враждующие между собой и не брезгующие помощью могущественных иноземных соседей, страна стала легкой добычей завоевателей, яблоком раздора между Францией и Испанией (и связанной с ней личными узами Империей) [1, с. 141-142].

Ввиду этого краткого описания итальянской политической истории становятся понятны мотивы Макиавелли при написании своих трудов. Его труд «Государь» представляет собой, как мне кажется, в определенной степени учебное пособие. Стиль его написания простой и незамысловатый, язык – понятный каждому и избавленный изящных литературных приемов. Где-то он может даже показаться грубоватым. В «Государе» четко определены проблемы и рассмотрены варианты их решения на конкретных исторических примерах, близких современникам Макиавелли. Сама форма «Государя» - это советы по решению вопросов, которые могут встать перед правителем на протяжении нахождения его у власти. Таким образом, это произведение, на мой взгляд, можно расценивать в какой-то мере как попытку обратить внимание правителя на сложившееся положение и как призыв к самым решительным действиям по его изменению. Данное утверждение подтверждается главой XXVI «Государя». Она так и называется: «Призыв овладеть Италией и освободить ее от рук варваров» [2, с. 96]. В этой главе он призывает Лоренцо деи Медичи овладеть всей Италией, объединить ее. Становится ясно, что произведение написано в том числе и как руководство для Лоренцо деи Медичи, что бы тот смог выполнить призыв Макиавелли. В этом состоит прямая практическая ориентированность труда Макиавелли «Государь».


Что касается самих взглядов Макиавелли на политику, то здесь он, на мой взгляд, совершил революцию. Эта революция заключалась в его подходе к рассмотрению политики. Это был реалистичный подход, в котором мир и в частности государство рассматривалось таким, каким оно являлось. Это явилось отличительной чертой «Государя» Макиавелли. Он рассматривал общество в целом как некий объект, живущим по своим четко определенным законам и закономерностям. Мне кажется, общество у Макиавелли в какой-то степени можно сравнить с механизмом, которым, если знать принципы работы, можно легко управлять.

Горфункель сравнивает подход Макиавелли к обществу с подходом Леонардо да Винчи к некоторым естественным наукам. «Как у Леонардо объектом изучения является подчиненный естественной закономерности мир природных явлений, так и для Макиавелли таким объектом становится мир человеческих отношений и поступков, прежде всего история и ход образования, возвышения и гибели государств. Подобный анализ становится возможен потому, что мир людей для Макиавелли столь же неизменен, как и мир природы. За постоянной изменчивостью, за непрестанными изменениями государственного устройства, за переходом владычества от одних держав к другим, за возвышением и крушением властителей просматриваются, согласно философии истории Макиавелли, постоянство и неизменность человеческой природы, а стало быть, и постоянство и неизменность тех закономерностей, которые движут людьми и государствами и которые именно потому и могут – и должны – стать предметом трезвого анализа» [1, с. 144].

Вот как сам Макиавелли очерчивает свое видение политики и задач государя в ней: «Теперь остается рассмотреть, как государь должен вести себя по отношению к подданным и союзникам. Зная, что об этом писали многие, я опасаюсь, как бы меня не сочли самонадеянным за то, что, избрав тот же предмет, в толковании его я более всего расхожусь с другими. Но, имея намерение написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной - в отличие от тех многих, кто изображал республики и государства, каких в действительности никто не знавал и не видывал. Ибо расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что тот, кто отвергает действительное ради должного, действует, скорее, во вред себе, нежели на благо, так как желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру. Из чего следует, что государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением, смотря по надобности» [2, с. 59].


В этом его утверждении как раз раскрывается суть его реалистического подхода к восприятию мира. Баткин подчеркивает «интеллектуальную честность Макьявелли, т. е. редкую способность ума идти навстречу проблеме до конца, не зажмуриваясь, не отворачиваясь над пропастью» [3, с. 75]. Это, мне кажется, также говорит о привязанности произведений Макиавелли к реальности, которую он не боялся отразить такой, какой она была, не зажмуриваясь и не отворачиваясь. Он сближал политику с наукой и искусством на основе изучения самой действительности и отказа от ее идеализации. Макиавелли строил теорию, обобщающую не воображаемый, а реальный конкретный государственный опыт [4, с. 77].

В его работах важнейшее место принадлежало личности лидера, государя. Само его произведение носит название «Государь». Мне кажется, это произведение было не только помочь государю советом, но и сформировать его отношение к жизни, научить рассматривать государство как некую системную организацию, живущую по своим законам.

В своей работе «Государь» Макиавелли возлагает большую долю ответственности за построение и управление государством непосредственно на государя. Он, разумеется, учитывает такие факторы, как Фортуна и Необходимость, однако у Макиавелли они не являются определяющими. Он рассматривает это в предпоследней главе «Государя», которая так и называется – «Какова власть судьбы над делами людей и как можно ей противостоять». Вот как он в ней определяет взаимодействие судьбы и человека: «И однако, ради того, чтобы не утратить свободу воли, я предположу, что, может быть, судьба распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину, или около того, она предоставляет самим людям» [2, с. 93]. В качестве фактора, который может их сдержать и даже обуздать Николо Макиавелли приводит доблесть. По Макиавелли, государь, безусловно, зависит от обстоятельств, но он может как повернуть их себе на пользу, так и пасть под их натиском. «То же и судьба: она являет свое всесилие там, где препятствием ей не служит доблесть, и устремляет свой напор туда, где не встречает возведенных против нее заграждений» [2, с. 93].


Об этом упоминает и Жан Делюми, говоря о границах свободы человека в эпоху возрождения. «И хотя предел возможностей, оставленный человеку, и оказывается довольно узким, он существует несмотря ни на что. Конечно, Фортуна изменчива, и на всех изображениях эпохи ее представляют с колесом, эмблемой чередования успехов и падений. Гвиччардини настаивает на непостоянстве Фортуны. Но и государи, утверждает Макиавелли, также должны уметь приспосабливаться к времени и обстоятельствам» [5, с. 416].

Мне кажется, рядом с этой проблемой стоит проблема взаимоотношений политики и религии у Николо Макиавелли. В своих трудах Макиавелли отходит от господствовавшего в то время понимания религии – он не считает, что все в этом мире предопределено некими божественными силами. В мире Макиавелли нет места если не для божественного присутствия (бог отождествлен у него с Фортуной и Необходимостью), то для божественного вмешательства [1, с. 144]. Таким образом становится ясно, что он рассматривает божественное вмешательство в жизнь человека отождествляя его с Необходимостью, властью обстоятельств. А Необходимости, как уже говорилось ранее, человек может противостоять с помощью доблести.

Более того, Макиавелли рассматривает религию как часть общественной жизни, как некое социальное явление, в котором немного божественного. С чисто земных, практически-политических позиции рассматривает Макиавелли и религию. Ни о каком божественном ее происхождении у него и речи нет. Религии рассматриваются им как явления общественной жизни, они подчинены законам возникновения, возвышения и гибели; как и все в жизни людей, они находятся во власти необходимости. И оцениваются они с точки зрения их пользы для политической цели, стоящей перед обществом. Общества без религии Макиавелли не мыслит. Религия представляется ему необходимой и единственной формой общественного сознания, обеспечивающей духовное единство народа и государства. Государственным интересом, общественной пользой определяется его отношение к различным формам религиозного культа [1, с. 148-149].


Похожей точки зрения придерживается и Жан Делюми. «Что касается Макиавелли, то он нападал не только на духовенство, но и на сам дух церкви. «Христианская религия, — утверждал он, — предписывает только терпеть, и кажется, что подобный образ жизни ослабил мир и поставил его в зависимость от власти дурных людей, чтобы те извлекали выгоду». Все антихристианское течение, которое должно было завершиться в творчестве Ницше, вышло из прославления государства и воли к власти в сочинениях Макиавелли» [5, с. 482].

Таким образом, отношение Макиавелли к религии, мне кажется, можно охарактеризовать как отношение к любому другому социальному институту. Он не отрицал роли религии в обществе, однако в тоже время критиковал существовавший в то время порядок. Он не отрицал основных этических принципов христианства, но в тоже время говорил о том, что их практически невозможно реализовать на практике. Этические начала христианства он считает практически неосуществимыми, а потому и непригодными для укрепления государства, к чему должна сводиться, по учению Макиавелли, положительная функция религии [1, с. 149]. Он считал религию необходимостью, которая призвана духовно объединить народ и государство.

Далее, на мой взгляд, следует рассмотреть отношение между политикой и моралью в трудах Макиавелли. Этот вопрос является, пожалуй, самым дискуссионным. Многие называет произведение Макиавелли «Государь» аморальным. Однако, думается, с этим нельзя согласиться. Просто во главу угла Макиавелли ставит политику, а мораль является у него лишь одним из способов ее обеспечения. Политика рассматривается им автономно, как самостоятельная область человеческой деятельности, имеющая свои собственные цели и свои законы, независимо не только от религии, но и от морали. Было бы, однако, неверно рассматривать политическое учение Макиавелли как проповедь безнравственности. Моральные соображения у Макиавелли всегда подчинены целям политики [1, с. 150].


Из этого следует, что по Макиавелли положительную оценку получает все то, что способствует укреплению и процветанию государства. Его образцовый «новый государь», стремящийся к созданию сильного принципата, должен был обладать несгибаемой волей, направленной на осуществление этой задачи, имеющей исключительный смысл, и традиционные нормы морали, как считал Макиавелли, не должны были служить препятствием для достижения столь великой цели [4, с. 77]. Он хоть и ценит мораль и добродетель, однако превыше всего ставит общественное благо и ради него можно нарушить некоторые принципы. «Следует понимать, что государь, особенно новый, не может исполнять все то, за что людей почитают хорошими, так как ради сохранения государства он часто бывает вынужден идти против своего слова, против милосердия, доброты и благочестия. Поэтому в душе он всегда должен быть готов к тому, чтобы переменить направление, если события примут другой оборот или в другую сторону задует ветер фортуны, то есть, как было сказано, по возможности не удаляться от добра, но при надобности не чураться и зла» [2]. Макиавелли смог прямо сказать, что монарх может оказаться в таких условиях, что должен будет применять методы крайне жестокие и бесчеловечные. Крайнее зло требует крайних мер, потому следует избегать, в любом случае, половинчатости и компромиссов, которые ничему не послужат, а напротив только крайне вредны [6, 313].

При этом правителю необходимо стараться поддерживать образ дорого и милосердного человека, которого любил бы народ. «Государь должен добиваться лишь репутации добродетельного правителя и избегать пороков, особенно таких, которые могут лишить его власти, “не отклоняться от добра, если это возможно, но уметь вступить на путь зла, если это необходимо» [1, с. 151]. При этом, по мнению Макиавелли, важно казаться добродетельным, дабы не утратить расположения и доверия подданых. Макиавелли склонен видеть в лицемерии принцип политики, оправдывая его государственным интересом [4, с. 77].


Касательно вопроса морали в философии Макиавелли был даже выработан термин «макиавеллизм». Философский энциклопедический словарь определяет этот термин как действия, пренебрегающие нормами морали при достижении политических целей [7, с. 334]. Действительно, в трудах Макиавелли говорится о возможности пренебрежения моралью ради высокой цели – общего блага государства. Однако в термине «макиавеллизм» это пренебрежение моралью абсолютизировано, эта политика определяется как коварная, тайная, оправдывающая любые средства для достижения эгоистических целей.

Все же многие ученые не согласны с такой постановкой проблемы. Горфункель, например, говорит о том, что «соотношение между действительным учением Макиавелли и “макиавеллизмом” достаточно сложно. Сформулировав принцип оправдания средств, применяемых политиком, теми целями, которые он ставит перед собой, он дал возможность достаточно произвольного истолкования соотношения целей и средств политического действия» [1, с. 155]. Он также говорит о том, что данную политике часто подвергали критике те, кто сам фактически применял на практике принципы «макиавеллизма» - беспринципную политику, на деле попирающую все и всяческие нормы нравственности во имя достижения эгоистических целей [1, с. 155].

Тоже говорит и Баткин – «ненавистный нам «макьявеллизм» (в качестве чего-то самотождественного, в виде повторяющегося политического синдрома) вовсе не равнозначен мышлению Макьявелли, тому, что делает его одним из вечных собеседников человечества» [3, с. 76]. Сходно с этим мнением и следующее мнение: «жесткие методы правления, готовность ради успеха в политике нарушить нормы морали — все это в отрыве от патриотической цели, которой руководствовался Макиавелли, было абсолютизировано в последующей политической мысли и получило название «макиавеллизм». Хотя концепция Макиавелли не идентична этому понятию, именно в «макиавеллизме» обвиняли смелого мыслителя его критики, особенно из церковного лагеря» [4, с. 78].

Таким образом, становится ясно, что понятие «макиавеллизм» не отражает в полной мере философские и политические взгляды Николо Макиавелли. На мой взгляд, это лишь утрированное и вырванное из общего контекста его философии понятие, которое призвано сформировать выгодное противникам его учения мнение о полной безнравственности и аморальности его философии.