reforef.ru 1

Куропятник А.И.


4 статья (форма Т)

Проблема идентичности в мультикультуральных и полиэтнических обществах1
Термин мультикультурализм, а также ряд концепций, научных подхо­дов, им определяемых, получил развитее по преимуществу в западных соци­альных науках – в США, Австралии, Канаде, Западной Европе, где наряду с другими понятиями, такими как этничность, этническая и национальная иден­тичность, нация, этническая среда, национальные меньшинства, широко ис­пользуемые для изучения современных этносоциальных процессов, он уже бо­лее двух десятилетий находится в центре внимания академических, политиче­ских и общественных дискуссий (Thadden, 1991: 993).

Особенно активно интерес к проблемам мультикультуральных или полиэтнических обществ стал проявляться с начала 1980-х гг., когда тема мультикультурализма, вопросы этнокультурной плюрализации индустриально развитых стран мира, её последствий для национальных обществ, стали проникать из северно-американской и австралийской научных традиций в социальные науки западной и северной Европы. Именно в это время в отличие от послевоенного периода развития социальных наук, когда понятийно-терминологический аппарат этнической социологии разрабатывался довольно слабо, а ученые, по мнению Ф.Хекмана, едва ли хотели что-либо слышать о таких темах как народ, нация, этнос, этнические меньшинства и межэтнические отношения, утверждая, что время теории этноса еще не наступило, стало очевидным, что этничность, этнос, мультикультурализм и другие родственные им категории представляют собой важные социологические феномены, определение сущности которых стало центральной задачей социальных наук для понимания новейших этносоциальныхпроцессов и явлений (Heckmann, 1997: 46).

Так, например, на рост популярности понятия «мультикультурализм» указывает такой факт: в 1981 г. в ведущих американских массовых изданиях он встречается всего 41 раз, а в 1992 г. он был употреблен в соответствующем контексте уже 2000 раз (Vivjerka, 1998: 888). На рубеже 1980-90-ых годов мультикультурализм включается в специальные словари по социологии и философии и рассматривается как важнейшая научная категория (Vivjerka, 1998: 881).


В самом общем виде мультикультурализм определяется как особая форма интегративной идеологии, посредством которой полиэтничные, поликультурные национальные общества реализуют стратегии социального согласия и стабильности на принципах равноправного сосуществования различных форм культурной жизни (Habermas, 1991 :29).

В социальных науках существует, по крайней мере, три уровня понимания мультикультурализма:

демографический или дескриптивный, сущность которого состоит в описании изменений демографических и этнокультурных параметров национальных обществ, происходящих как вследствие внутренних, так и внешних причин. Важнейшей из них является миграция, в результате которой мультикультурализм как на институциональном, так и на обыденном уровнях понимается иногда как политика интеграции мигрантов в принимающее общество (Петриковская, 1993: 21);

-идеологический, в рамках которого обсуждаются варианты национальных идеологий, например, полиэтнического национализма в Австралии, культурной коммуникации, межкультурного взаимопонимания, соответствия и различий ценностей, норм, морали контактирующих между собою этнокультурных общностей, национальных меньшинств и национального большинства;

политический, предполагающий практическое решение вопросов политического и культурного равноправия национального меньшинства и большинства, реализации программ поддержки и социальной защиты меньшинств (Vivjerka, 1998: 881; Habermas, 1994: 119-121).

История появления и рост научного значения мультикультурализма как одной из форм либеральной идеологии во многом объясняется особенностями теоретического развития социальных наук. Как представляется, они состоят в том, что концепции, теории, научные подходы, создаваемые и используемые для объяснения характера и перспектив динамики социальных, экономических, политических и этнокультурных процессов в одних странах, впоследствии становятся доминирующим компонентом теоретической рефлексии действительности в других.


С помощью таких концепций удается соотнести и адекватно отразить такие явления, процессы, события, возникающие в кризисные периоды истории наиболее продвинутых национальных обществ, которые при условии типологического сходства, соотносимости с сущностными параметрами социальных явлений и процессов других стран выступают по отношению к последним в качестве референтных в плане потенциальных вариантов их трансформации и перспектив развития. «Теории, концепты, мировоззрения, - пишет в этой связи немецкий исследователь Франк-Олаф Ратке, - движутся от континента к континенту. Создается впечатление, что весь мир стал одной «глобальной деревней», в которой новые идеи могут восприниматься с такой легкостью и быстротой, что приводят к поразительным результатам» (Radtke, 1994: 176).

В этом плане не только социальная практика, характер, направленность этносоциальных процессов, межэтнического и межкультурного взаимодействия в странах классической иммиграции оказались референтными для европейских национальных обществ, предвосхитив тенденции их современного развития, но и научная терминология, при помощи которой концептуализируются эти процессы, также вошла в понятийно-терминологический аппарат европейских социальных наук. «Американская терминология оказала заметное влияние на европейскую дискуссию об этничности, культурных и национальных меньшинствах. Это касается не только таких понятий как плюрализм и ассимиляция, но и термина мультикультурализм» (Sollers, 1991: 537).

Так, например, термин этничность, появившийся в социальных науках США для изучения проблем адаптации групп мигрантов европейского, азиатского, латиноамериканского происхождения к социокультурной среде этой страны, а также для исследования межрасовых отношений, уже к середине 1960-ых гг. оформился в самостоятельную научную концепцию, которая была воспринята европейской наукой. Ее теоретическое и прикладное значение определялось нарастанием глобализационных процессов, резким ростом миграционной подвижности населения мира и, как следствие, усилением межкультурного, межэтнического и межрасового взаимодействия.


В социологии, социальной/ культурной антропологии этот период нашел отражение в постановке и исследованию таких проблем, как нарастание межгрупповых конфликтов на фоне резких социально-экономических изменений, усиление психической напряженности индивидов и групп как реакции мигрантов на условия и среду их существования, нивелирование или размывание культурных особенностей этнических групп или даже целых народов, вызывавшие ответную реакцию в их самоутверждении в специфических культурно-психологических ценностях, в обострении чувства национальной и этнической принадлежности, возникновение новых конфессий и других общностей, самоопределявшихся по различным признакам. Преимущественно, это был круг вопросов, который затрагивал лишь одну сторону, одну линию последствий глобальных процессов, а именно, их влияние на аборигенные народы и культуры, отставшие в своем развитии страны третьего мира, судьбы мигрантов в чужой для них социо-культурной среде.

“Политика европейских государств, а также стран, традиционно открытых для иммиграции, состояла в том, что мигранты обязательно подвергались ассимиляционному воздействию культуры принимающих обществ. Их интеграция в лоно господствующей культуры являлась важнейшей частью миграционной политики”, - отмечает Эрвин Фауль (Faul, 1994: 185).

Концепция этничности сместила на перифирию научного поиска теории ассимиляции и аккультурации и, благодаря трудам норвежского антрополога Ф.Барта, позволила перенести фокус исследования в социальных науках с изучения внутренней структуры и истории группы на этнические границы и их сохранение, воспроизводство которых в высшей степени ситуационно и зависит от определенных исторических, экономических и политических условий (Barth, 1996, 12). В соответствии с этим принципиально иначе был поставлен вопрос о характере взаимных отношений между обществом и этнической группой (Barth, 1969: 10-11).

Представления о неизбежности ассимиляции или структурной интеграции этнической группы в национальное общество, характерные для социологии, а также представления о группе как о структуре «развивающей свои культурные и социальные формы в изоляции, главным образом, через отношения с экологической нишей, адаптацию к ней, а также путем изобретений и избирательного заимствования» (Barth, 1969: 11), присущие антропологии, были дезавуированы благодаря признанию процессуального характера этничности как свойства, в равной степени присущего обществу, определенность и стабильность границ которого способствует формированию народа, общности его культуры, особой идентичности (Wallerstein, 1982: 16), так и этнической группе.


При этом значение этничности как социальной категории состоит в том, что она устраняет противоречия между двумя принципиально разными подходами к пониманию социокультурной динамики, характера современных межэтнических и межкультурных взаимоотношений посредством трактовки этничности как свойства, имманентно присущего группе.

В российском обществоведении утверждение этничности как важнейшей научной категории явилось основой пересмотра базовых положений теории этноса, оценки и определения перспектив национальной политики, откааза от традиционной трактовки термина нация и ее сущности (Тишков, 1998: 3-25), а также послужило одним из стимулов создания релятивистской теории нации. Сущность этой теории, по мнению А.Г.Здравомыслова, состоит в том, что «само присутствие данной нации, данного национального самосознания становится возможным благодаря сущетвованию других наций. В этом суть релятивистского подхода к нации, который противостоит различного рода объективистским интерпретациям этого феномена». Подчеркнутое в данном случае значение когнитивной сущности нации вполне соотносится с ее определением, как “воображаемой политической общности”, предложенном Б.Андерсеном. Кроме того, представление о нации как о мыслительном, конструируемом феномене отвечает также основному положению теории этничности, трактующей этническую группу как воображаемую общность, которая конструирует свою этническую и культурную границу лишь при условии существования других аналогичных образований, отношения с которыми позволяют считать общую идентичность и общность культуры не как изначальные характеристики группы, а как результат вовлечения ее в процесс коммуникации (Barth, 1969: 11).

Иными словами, этничность следует рассматривать не просто как априорное достояние группы, но скорее как результат и важный аспект социальных отношений и процессов (Eriksen, 1992: 3). Это положение имеет важное значение для понимания механизмов и последствий культурной плюрализации современных национальных обществ. Проблема состоит в том, что география культуры довольно быстро меняется под воздействием совершенно новых структур иммиграции и формирования в принимающих демократических обществах новых этнических групп и культурных анклавов.


Так, по мнению В.Соллерса, за последние несколько десятилетий ХХ в. этническая структура населения национальных государств изменилась настолько сильно, что предметом дискуссии стало понятие самой национальной идентичности (Sollers, 1991: 537-538).

Миграция разрушила иллюзию односторонности и завершености национального государства, так как большинство элементов культурного обмена транснациональны и подрывают национальные границы. На фоне настойчивого выдвижения коллективных требований со стороны маргинализованных и долгое время подавлявшихся национальным государством групп населения, роста региональных, этнокультурных, этнополитических движений, развивающихся в противовес глобальным структурным изменениям, крайне драматичными выглядят трансформации взаимосвязи между культурным плюрализмом и национальным государством.

Именно поэтому в некоторых обществах, таких как Канада, Мавритания, Австралия, этнические различия поощряются правительствами до того момента, пока они не противоречат интересам государств (Eriksen, 1993: 143).

Именно этот уровень социально-политической и этнокультурной практики охватывается мультикультурализмом. В отличие от концепций этничности, объясняющих механизмы взамной диференциации человеческих коллективов на основе их реальных или воображаемых этнокультурных признаков, мульткультурализм представляет собой опыт и технологию реализации “структурно-организационной деятельности” (Lipp, 1997: 98), направленной на интеграцию и внутреннюю стабилизации поликультурных и полиэтничных национальных обществ.

Возникнув в странах, исторически открытых для иммиграции – Австралии, Канаде, США - в целях практического решения проблем политической, социально-экономической и культурной стабилизации национальных обществ (Суси, 1995: 60-70; Deger, 1997: 107), широкого круга вопросов, связанных с мигрантами и миграцией, реализации проекта полиэтнического национализма (Петриковская,1993), концепции мультикультурализма позволили отчетливо сформулировать ряд идей, положивших начало новому периоду в разработке национальной проблематики, вопросов межэтнического и межкультурного взаимодействия. При этом мультикультурализм обнаружил себя как разнородное явление, структура и соотношение компонентов которого определялась конкретным состоянием этнической среды, межэтнических отношений, правовых и политических притязаний этнических групп, коммуникативных стратегий, избираемых ими в отношениях между собою и институтами соответствующих национальных государств. “Разным режимам, - отмечает в этой связи Ф.Барт, - нужны разные условия их сохранения, стабилизации, они имеют разную последовательность действий, т.е. как политические акторы они будут внедрять такие стратегии действий, которые позволят им контролировать этнические движения и группы” (Barth, 1996: 20).


В связи с разработкой идей мультикультурализма получила дальнейшее развитие идея признания и защиты этнокультурного плюрализма как черты многих современных национальных обществ. Поэтому на первом этапе формирования концепций мультикультурализма его главной задачей выдвигалось создание таких правовых и политических условий в пределах соответствующих национальных государств, которые обеспечивали бы равный статус меньшинств и национального большинства, равные шансы на сохранение и развитие их культур.

Кроме того, подчеркивая процессуальный характер этнокультурных параметров национальных обществ, мультикультурализм позволил по-новому поставить поставить проблемы этнической идентичности, сформулировать перспективные подходы к изучению нации и национализма, пространной мобильности населения, а также перевести исследование этих феноменов в транснациональных контекст. В этом плане мультикультурализм выступил не только как форма новейшей саморефлексии общества, не только как отражение процессуального характера этнокультурных и этносоциальных явлений, но, прежде всего, как конкретная идеология и политика, направленная на реализацию наиболее продуктивных правовых и политических механизмов стабилизации общества, развития его этно-культурного многообразия и социльной интеграции на основе оптимального баланса интересов и равенства прав национального большинства и этнических меньшинств.

Новые подходы к пониманию социальной роли этничности, признание полиэтничности европейских обществ как нормального явления (Deger, 1997: 107), вопреки старой идеал-типической посылке об этнической гомогенности населения национальных государств и его конфронтации по отношению к национальному меньшинству, явились важнейшим основанием того, что все европейские страны все более и более в своем национальном развитии, политике по отношению к национальным меньшинствам следуют по пути, проложенному США и другими мультикультуральными обществами, история которых является историей иммиграции.


В осуществлении мульткультуральной перспективы ведущая роль принадлежит государству и его институтам. Мульткультурализм выступает при этом как особая политическая программа, система специальных политико-правовых, социальных и культурных мероприятий, инициируемых и осуществляемых государством по отношению к этническим, культурным, языковым и иным меньшинствам, а также по отношению к культуре и языку национального больщинства. Однако, чтобы ввести уровень государства в анализ проблем полиэтнических обществ, характера и перспектив их развития, государство, по мнению Ф.Барта, следует рассматривать не как символ или идею, но как актора. Это возможно осуществить лишь при условии использования таких аналитических процедур, которые дифференцируют понятие “государство” в терминах его структуры и моделях действия, которым оно следует. Необходимо анализировать политику каждого общества, связывая ее с чертами режима. Только после этого можно будет определить власть или силу государства как специфического “третьего игрока” (Barth, 1996: 20).

Это тем более важно, что на повестке дня практически всех индустриально развитых государств мира стоит вопрос о достижении реальных политических, социальных и экономических условий реализации межкультурной жизни, межкультурного согласия и взаимодействия.

Тема мультикультурализма имеет большое значение для исследования проблем идентичности населения полиэтнических регионов. Особенно интересно с точки зрения мультикультуральной методологии изучение идентичности сибирской, имеющей, как представляется, надэтнический и трансрегиональный характер. Опыт сибирского населения по формированию, выработке идентификационных параметров представляет собою уникальный феномен. Его последовательное включение в систему национальной идеологии позволит определить новые механизмы конституирования идентичности населения России.

Литература:

1. Петриковская А.С. Австралийский мультикультурализм: опыт этнической политики // Этнографическое обозрение. 1993. №2.


2. Суси П.И. Нация, культура и кризис идентичности: эссе о мультикультуральных обществах // Этничность. Национальные движения. Социальная практика. СПб. 1995.

3. Тишков В.А. Политика двуязычия в Канаде // Расы и народы. Наука. 1977.

4. Barth F. Introducton // Ethnic groups and boundaries. The Social organization ofCulture Difference. Bergen - Oslo, 1969.

5. Barth F. Enduring and emerging issues in the analysis ofethnicity // The Anthropology of Ethnicity. Beyond "Ethnic Groups and Boundaries". Amaterdam, 1996.

6. Deger P. Ethnische Grenzziehungen, Buergerstatus und multikulturelle Gesellschaft. Gastarbeiter in Deutschland // Kollektive Identitдt in Kriesen (Hrsg) // Hettlage R„ Deger P„ Wagner S. Opiaden. 1997.


7. Erikson T. Ethnicity and nationalism. Anthropological perspectives. London, 1993.

8. Faul E. Gegen die Multikulturisten // Auslaender, Aussidler, Asyl in der Bundesrepublik Deutschland (Hrsg) // Bade K.. Hannover. 1994.

9. Habermas J. Vergangenheit als Zukunft Das alte Deutschland jrn neuen Europa? Ein Gespraech mit Michael Haller (Hrsg) // Haller M. Zьrich. 1991.

10. Habermas J. Struggles for Recognition in the Dernocratic Constitutional State // Multiculturalism. Examining the Politics of Recognition. Princeton, New Jersey, 1994.

11. Heckniann F. Ethnische Vielfalt und Akkulturation im Einwanderungsprozess //Das Manifest der 60 Deutschland und die Einwanderung (Hrsg.) // Bade K., Muenchen. 1994.

12. Lipp W. Regionen, Multikulturalismus und Europa: Jenseits der Nation // Das Prinzip Nation in modernen Gesellschaften (Hrsg.) //Estel B„ Mayer T. Opiaden. 1994.


13. Radtke F.- 0. Multikulturalismus. Ein posmoderner Nachfahre des Nationalismus // Auslaender, Aussiedler, Asyl in der Bundesrepublik Deutschland. Hannover, 1994.

14. Sцllers W. Konstruktionsversuche nationaler und ethnischer Identitдt in der amerikanischen Literatur //Nationale und kulturelle Identitдt Studien zur Entwicklung des kollektiven Bewusstseins in der Neuzeit (Hrsg,) // Geisen B. Frankfurt Am Main. 1991.

15. Thadden R. Aufbau nationaler Identitat.Deutschland und Frankreich im Vergleich // Nationale und kulturelle Identitдt. Studien zur Entwicklung des kollektiven Bewusstseins in der

Neuzeit (Hrsg) // Geisen B.Frankfurt am Main. 1991.

16. Wallerstein l., Krise als Uebergang // Dynamik der Globalen Krise. Opiaden. 1986.

17. Wieviorka M. ls the multiculturalism the solution? // Ethnic and racial studies. Vol. 21. 1998. №2.

1 При финансовой поддержке РГНФ. Грант № 01-03-00395А